Рита Хоффман – Раскол (страница 53)

Облегчение от того, что Хести среди жриц не оказалось, сменилось обжигающей ненавистью и отвращением. Савьер развернулся и схватил солдата за грудки, выронив факел.

– Они сопротивлялись! – выпалил тот. – Вы же не думаете, что проклятые жрицы просто сдались?!

Монти сжал плечо Савьера и спокойно спросил:

– Здесь нет той, кого ты искал?

– Нет, – прорычал он, все еще сжимая рубашку солдата.

– Тогда отпусти его и давай вернемся к моим воинам.

– Но…

– Потом. Просто разожми пальцы, Савьер.

Ему не понравилось, каким тоном говорил с ним Монти, не понравилось и то, как он крепко сжал локоть, чтобы вывести его из темницы. Только оказавшись снаружи, Савьер позволил себе сорваться.

– Что ты делаешь?! – прорычал он. – Ты видел это?!

– Просто послушай… Савьер!

Монти снова сжал его локоть и оттащил подальше от спуска в темницу. Глубоко вздохнув, он зашипел:

– Ты забываешься! Идет война, а нуады вовсе не беззащитные дети! Они убивали твоих людей! У солдат просто не было выбора!

– Они могли хотя бы привести к ним лекаря! – рявкнул Савьер, вырываясь.

– А приводили ли нуады лекарей к пленным?

Савьер толкнул его, не смог сдержаться. Монти пошатнулся, но тут же толкнул его в ответ.

– Можешь ударить меня! Знаешь, сколько раз мы с Дольфом колотили друг друга? – Монти тряхнул волосами и сжал кулаки. – Хочешь подраться? Давай! Только ты знаешь, что я прав, как знаешь, что я легко уложу тебя на лопатки.

И видят Трое, он был согласен с Монти, но не мог смириться с этим!

– Это ужасно, – бросил Савьер. – Неправильно и омерзительно.

– Я знаю. – Монти тяжело вздохнул. – Но сейчас наша задача – вести своих людей и сделать все, чтобы освободить земли от захватчиков.

– Но насилие!..

– Все, что сейчас происходит, – это насилие! – рявкнул Монти. – Убийства, казни, беспощадная резня! Никто не уйдет с чистыми руками, Савьер! Тебе это не нравится? Мне тоже! Но моралью придется пожертвовать ради победы!

Он развернулся на каблуках и быстро пошел прочь. Савьер сверлил взглядом его спину, до тех пор пока ее не поглотил мрак.

Проклятье!

Монти прав, тысячу раз прав! И это в который раз доказывает, насколько по-разному растили наследника и жалкого калеку, на которого не возлагали никаких надежд! Монти умеет принимать тяжелые решения, умеет держать под контролем разъяренных воинов, а он? Что умеет он, Савьер?

– Дерьмо, – сквозь зубы прошипел он. – Гребаное дерьмо!..

Глава 15

Латиш где-то раздобыл сурьму и размазал ее по векам, сделав золотые глаза еще более яркими и дикими. Жительницы Кричащего Города принесли ему серебряные колечки, колокольчики, перья диковинных птиц, и все это он вплетал в свою гриву, урча от удовольствия. Те же женщины принесли белые свободные одежды – широкие штаны и легкую рубаху, которую Латиш никогда не застегивал, позволяя окружающим любоваться на время от времени вырастающие на смуглой коже чешуйки. От обуви он отказался – так и ходил босиком, а еще бегал, прыгал и висел на потолочных балках вниз головой. Спать он предпочитал в башне костяных певцов, где свил гнездо в магическом лесу из веток, листьев и старых тряпок.

– И долго он будет так себя вести?

Барниш попытался вывернуться из цепких рук Латиша, но тот лишь зарычал и с удвоенной настойчивостью стал тереться щекой о щетину на его подбородке.

– Понятия не имею, – устало ответила Ромэйн, наблюдая за этими звериными развлечениями. – Надеюсь, разум к нему все же вернется.

– Возможно, он слишком долго находился в чужом обличье, – подал голос хмурый Халахэль, сидевший на трехногом стуле в углу. – Использование подобной магии чревато последствиями.

– Сколько еще ждать? – Терпение Ромэйн подходило к концу. – Нам нужна его сила, а не… дурачества.

Латиш отвлекся от Барниша и посмотрел на нее. Раздвоенный язык пробежался по губам, растянувшимся в хитрой улыбке.

– Пожалуйста, – взмолилась Ромэйн, присев на корточки, – приди в себя!

Припав к полу, Латиш подкрался к ней. Звериная грация его движений завораживала, но она ждала от него куда больше.

Он начал обнюхивать ее, тыкаться носом в шею и издавать звуки, напоминавшие ласковый рокот.

– Как мило, – бросил Халахэль. – Бесполезный и совершенно тупой, зато ласковый, как домашний зверек.

– Ты можешь что-то сделать? – Ромэйн попыталась оттолкнуть Латиша, но тот обвил ее чешуйчатым хвостом и продолжил обнюхивать.

– Я почти ничего не знаю о зверомагах, – с явной неохотой ответил Хэль. – Они ведут уединенную жизнь много веков.

Ромэйн обхватила лицо Латиша ладонями, заглянула в жидкое золото его глаз и прошептала:

– Приди в себя. Грядет война, и ты нам нужен. Ты обещал.

Он склонил голову к плечу, будто прислушиваясь к ее словам, а затем открыл рот и издал странный звук, не похожий ни на что, знакомое человеку.

– Я сберегла твое яйцо, – продолжала настаивать Ромэйн. – Сохранила твою жизнь. Ты поклялся, что поможешь нам разобраться с демонами. Латиш, времени нет. Пожалуйста.

Он потянулся, хлестнул воздух хвостом и резко поднялся на ноги.

– Он понял? – Барниш прищурился. – Эй, дружище, ты как?

Латиш резко сорвался с места, распахнул дверь и выскочил в темный коридор. Ромэйн бросилась за ним, едва не скатилась по узкой лестнице, а когда вылетела из трактира, поняла, что зверомаг исчез.

– Да чтоб тебя!..

– Ты зря поставила на него так много.

Она обернулась и зло посмотрела на Халахэля.

– Он дракон! Переоценить его как союзника просто невозможно!

– Он безумный дракон. И пока от него больше проблем, чем пользы.

– Значит, мы должны сделать все, чтобы он пришел в себя. – Подумав, Ромэйн добавила: – Я пойду к костяным певцам.

– И что ты надеешься услышать? Очередную порцию оправданий?

Над Кричащим Городом разнесся громоподобный рев, Ромэйн вскинула голову и увидела в темном небе огромную крылатую тень.

– Он обратился!

Из полуразрушенных домов начали выходить люди. Они указывали пальцами на дракона, восхищенно кричали, кто-то начал свистеть. Вскоре к нарастающему шуму присоединились звуки барабанов и костяных флейт, а Латиш продолжал кружить над крышами, издавая странный низкий рокот.

– Поет! – закричал кто-то. – Дракон поет нам!

Ромэйн не понимала, что происходит. Люди теснили ее, танцевали и пели, стучали по горшкам, создавали так много шума, что у нее звенело в ушах.

Халахэль схватил ее за локоть и притянул к себе. Порой он оберегал ее так ревностно, что Ромэйн почти начинала верить в чувства, которые демон просто не мог испытывать.

«Не мог ведь?»

– Кажется, они знают о зверомагах больше, чем мы, – сказал Хэль, склонившись к ее уху. – Пойдем в башню. Бесполезным костяным певцам придется ответить на пару моих вопросов.

– Прекрати называть всех бесполезными, – попросила Ромэйн, позволяя ему тащить себя прочь от трактира.

– Я просто говорю правду.

– От меня тоже не очень много толку.