Рита Хоффман – Моровое поветрие (страница 61)

– Мы не нанимались тебе няньками быть. – Волкодлак сплюнул. – Если ты не часть стаи, то чужак, а чужакам мы помогать не обязаны.

– Да ты вообще никому ничем не обязан, а, Кажим? – раздался знакомый голос. – В дозор ходить не обязан, охотиться со всеми не обязан! Только спал бы да непрошеные советы раздавал!

Выйдя из-за деревьев, Даная поставила ногу на бревно и подбросила в руке короткий топорик. Волкодлаки не сводили взглядов с оружия.

– Чего уставился? – рыкнула волчица. – Не сумел победить Наримана, теперь на всех без разбору бросаешься? Коль одичал окончательно, убирайся в лес!

– Будет, Даная, – попытался успокоить ее второй волкодлак. – Он ведь ничего такого…

– И ты бы помалкивал, Самат! Другой вожак вышвырнул бы и тебя, и твоего брата; радуйтесь, что у Наримана большое сердце! Что вы здесь делаете вообще?

– Границы обходим, – буркнул Самат.

– Вот и обходите! А вы, чего встали? Идите за мной!

Владлен цокнул языком, но ничего не сказал. Странно. Обычно друг за словом в карман не лез, а тут вдруг притих и покорно последовал за Данаей.

– Они вас напугали? – спросила она, когда братья-волкодлаки остались далеко позади.

– Ты напугала нас куда больше, – признался Владлен. – Что у вас творится?

Даная выругалась на незнакомом языке, сплюнула на землю и нехотя ответила:

– Кажим почувствовал себя всемогущим и решил бросить Нариману вызов. Давно такого не случалось, никто не ожидал. Кажим проиграл, но, когда Нариман его повалил, Самат сзади на него набросился. Шакал, – прорычала Даная. – В плечо вцепился зубами, еле-еле оторвали. Старики кричали, что их черепа следует раздавить меж камней и бросить тела на поругание зверям и птицам, но Нариман лишь рукой махнул. Сказал, что перед нашей ночью все волкодлаки давление силы ощущают, вот они и не сдержались.

– Как я вижу, ты решение вожака не одобряешь, – сделал вывод Лука.

– Как нам жить с этими псами в одной стае?! Как доверять им своих детей?! – Даная снова выругалась, злобно рубанула ветку топориком и оторвала ее от дерева. – Проклят тот, кто на вожака руку поднимет.

– Ты ведь спрашивала, не стану ли я Нариману вызов бросать, – напомнил Лука. – Так почему я мог, а эти мужики – нет?

– Потому что они приняли власть Наримана! Склонились пред ним, признали вожаком. Конечно, кровавые бойни случались, и нередко, но обычно чужак приходит в стаю, чтобы убить вожака и самому занять его место. Никто не уважает тех, кто клятву предает, а уж тех, кто со спины нападет, и подавно! Эти дураки ведь знали, что нас и так мало; нет же, решили себя испытать!

– А это как связано? – не понял Владлен.

– Нариман запретил им жен брать. Не будет у них ни семей, ни детей, а старики плевать будут им вслед.

– Я бы в таком случае сам ушел, – пробормотал Владлен. – Жить с теми, кто презирает тебя… Как по мне, это то еще испытание.

– Нам без стаи никак, – бросила Даная. – Даже если придется всю жизнь с согнутой спиной ходить, чтобы прощение вымолить. Ладно, хватит об этом. Вы-то зачем пришли? Из-за купальской ночи?

– Из-за нее, – подтвердил Владлен. – Нужно Луку в надежном месте укрыть.

– Это тебя укрывать нужно, а Луке ничего угрожать не будет, – неожиданно надменно фыркнула Даная. – Заберем его с собой к горам; ба знает, что делать.

– Это опасно? – спросил Владлен.

– Только для тебя.

– Что это значит?

– Нельзя волкодлака ни поймать, ни убить, – сказала Даная. – Ба свяжет его отваром и заговором, станцует свой ритуальный танец, но если Лука силен окажется, то его это не удержит. Одна надежда, что он не успеет до зари до тебя добраться.

– Я могу как-то помочь усмирить себя? – спросил Лука.

Даная взглянула на него через плечо; ее глаза сверкнули совсем как у зверя.

– Делай все, что ба скажет. И поменьше о своем человеке думай. Чем чаще мысли твои к нему возвращаться будут, тем хуже путы сработают.

– Прости, конечно, – вдруг влез в разговор Владлен, – но не могу не отметить, что ты стала куда злее, чем прежде. Случилось что-то?

– Ночь наша приближается, вот что случилось. Кости ноют, чешусь вся… Ножи-то взял?

– Еще с утра, – откликнулся Лука и похлопал по седельной сумке, которую все это время нес на плече.

– Это те, которые тебе Псарь дал? – тихо спросил Владлен.

– Других у меня нет.

– Нужно достать. Негоже память об этом нелюде хранить.

Когда они вышли к околице волкодлачьей деревни, Даная спрятала топорик и махнула рукой. К ним спешно подошел мальчишка, и она потрепала его по волосам.

– Беги к ба, скажи, что Лука вернулся.

Мальчишка кивнул и побежал прочь. Владлен проводил его взглядом и спросил:

– Она ждала его возвращения?

– В дыму увидела, что так и будет. Поэтому я и не удивилась, когда услышала ваши голоса. Повезло, что рядом оказалась, а то пришлось бы вам драться с теми двумя олухами.

– Подрались бы, не впервой, – отмахнулся Владлен. – Или думала, что они нас напугали?

– Вообще-то надеялась, что вы их как следует отделаете. – Даная усмехнулась. – Ну, может, в другой раз. Пойдем.

Шаманка сидела на крылечке, закутавшись в шкуры и держа костяную трубку, из которой поднимался белый дым.

– Человек идти с нами не может, ты ведь знаешь? – Ныгмет выпустила изо рта кольцо дыма.

– На то и расчет, – откликнулся Лука. – Владлен уедет в город.

– Постарайтесь ни с кем не сцепиться, перед нашей ночью волкодлаки любят зубы скалить друг на друга. Обращение нам тяжело дается…

– И с возрастом это не проходит? – спросил Владлен.

– Только хуже становится. И так все болит, а уж во время обращения… – Ныгмет вздохнула. – Кости гнутся, спина трещит. Но наша жизнь такова, я на нее не сетую. Оставайтесь у нас сегодня, утром отправимся к горам.

– И он остаться может? – спросил Лука, кивнув на Владлена.

– А почему нет? Мы хоть и отказались от клятвы, чужую уважаем. Связь вашу на прочность испытывать незачем.

– Мы лошадей у леса оставили, – спохватился Владлен.

– Давай сходим за ними, – предложила Даная. – А ты с ба посиди, послушай ее истории. Может, новое что-то узнаешь.

Лука проводил Владлена обеспокоенным взглядом: он доверял волкодлакам, но не слишком. Вести о том, что в стае появились недовольные, заставили его насторожиться. Выходит, не так все хорошо, как Даная рассказывала.

– Чего стоишь, будто кол проглотил? Садись, – Ныгмет похлопала по ступени, Лука послушно сел.

Она протянула ему костяную трубку, но он покачал головой – запах ему совсем не нравился.

– Боль снимает, – пояснила шаманка. – В мои годы обращаться для жизни опасно.

– Обращение убить может?

– Такую старую развалину, как я? Легче легкого. Опасен момент после прыжка, тело уязвимо. Не человеческое еще, но и не волкодлачье, оно может не вынести боли и изменений. Уже несколько лет я со страхом к горам иду: все думаю, что не вернусь. Но, как видишь, пока жива.

Лука помолчал, обдумывая ее слова, затем спросил:

– Ты знаешь, как удержать меня?

– Знаю, но это не всегда помогает. Голод затмевает разум волкодлачий, рваться будешь так, что тебя даже боги удержать не смогут. Так что на, вдохни дым, и начнем готовиться к ритуалу.

Лука нехотя принял трубку, вдохнул и закашлялся, из ноздрей вырвался дым. Во рту остался противный привкус, разум затуманился.

– Гадость какая, – пробормотал он. – Отрава.

– Согласна, но каждое лекарство – яд по своей природе, – изрекла Ныгмет. – Дрянь, конечно, но ничего, помру скоро, какая разница.