Ришат Мухтаров – Самайа. Книга первая (страница 1)
Ришат Мухтаров
Самайа. Книга первая
КНИГА 1
Глава 1
– Госпожа, давайте уже уйдем отсюда? – шепелявя, проговорил Гвас.
Он сидел за столом скрючившись. Небольшой горб и так заставлял его постоянно сгибаться, но сейчас он сутулился как никогда раньше. Казалось, скоро раздастся хруст и Гвас сломается пополам. Он зыркал по сторонам своим единственным здоровым глазом и даже не притронулся к еде – тарелка жидкой похлебки стояла перед ним по-прежнему наполненная до краев. Самайа еще ни разу не видела, чтобы ее слуга был так хладнокровен к пище. Последние несколько часов он только и делал, что неустанно ныл, когда же они устроят привал и подкрепятся? А теперь даже не промочил ложку.
Но, стоило признать, обстановка вокруг была действительно настораживающая и не способствовала хорошему аппетиту. Тесная, грязная таверна была заполнена исключительно мужчинами. Причем, трезвых среди них не наблюдалось. Все громко переговаривались, периодически вскрикивали, ругались, несдержанно хохотали и изредка любопытно поглядывали на темный угол, где устроились Самайа и ее сопровождающий.
В помещении царил полумрак. Окон в стенах не было. Да даже будь они, это бы не сильно помогло – снаружи целый день шел проливной дождь и солнцу не удавалось пробиться сквозь полотно туч. А свечи на стенах плохо рассеивали полумрак.
– Успокойся и ешь, – приказала Самайа Гвасу.
– Можно забрать с собой. У меня есть подходящий бутыль, – с надеждой в голосе предложил слуга.
Самайа зачерпнула ложку похлебки. И действительно, бутыль для нее был самой подходящей посудой. Ее нужно было скорее пить, чем есть.
– На улице льет.
– У нас прекрасные плащи, – молниеносно привел свой довод горбун. Когда ему было нужно, соображал он быстро.
– Сиди и ешь, – твердо сказала Самайа, давая понять, что спор закончен.
Она слишком избаловала слугу. В Кинве он бы не посмел так себя вести и перечить госпоже. Но от родной деревни они были уже далеко. А на телесные наказания Самайа не была способна, и Гвас это прекрасно знал. Вот и позволял себе вольности. Но, когда она поднимала на него голос, все же слушался.
Самайа положила в рот ложку зеленоватой жижи. Вкус был отвратительным. Если бы орка стошнило тухлятиной, это, скорее всего, и то было бы приятнее есть. Но брезговать, капризничать, строить мину и высказывать претензии Самайе не позволяло воспитание. К тому же, судя по всему, все в этой таверне ели это же варево. И пока никто за живот не схватился и замертво на пол не повалился. А значит, пища была вполне приемлемой.
– Нам же сказали, комнат нет, – снова принялся бубнить Гвас. – Можно поехать в другую деревню. Поискать ночлег там. Пока не стемнело. Я слышал в двух часах езды есть постоялый двор.
– Доедим и поедем, – ответила Самайа.
В словах слуги был смысл. Чем дольше они находились в этой таверне, тем ближе становился тот момент, когда на улице окончательно стемнеет. А значит, дорога станет еще опаснее. Но девушка так устала. До этого поселения они добирались десять часов. Самайа хотела как можно быстрее пересечь границу графства, чтобы преследователям, которых нанял ее отец, было сложнее гнаться за ними. Поэтому они ехали без остановок. На лошади под дождем она не разрешала себе расслабляться и отгоняла усталость. Но здесь, в тепле, сидя на удобном – в сравнении с седлом – табурете, она с каждым мгновением все сильнее осознавала, как же ей не хочется снова выдвигаться в путь. В конце концов сделать это придется, но девушка старалась всячески отдалить этот неприятный миг.
– Что-нибудь еще? – спросил подошедший хозяин таверны. Это был суровый невысокий мужчина с короткой, но густой бородой. Его серая рубашка была чем-то заляпана, а на пальцах рук были грязные ногти.
– Кружку пива, пожалуйста, – ответила Самайа и полезла за кошельком. Гвас заметно оживился и даже немного выпрямился. Девушка запрещала ему употреблять алкоголь в дороге. Она вообще с презрением относилась ко всему дурманящему. Но раз уж горбун так нервничал, нужно было его как-то успокоить. К тому же это выиграет для Самайи еще некоторое время в этом сухом помещении.
Девушка выложила на стол плотный мешочек и развязала тесемки. Гвас тут же положил свою грубую лапищу на ее тонкую ручку и заставил Самайу убрать кошель под стол.
– Вы нас погубите, госпожа, – тихо прошепелявил он.
Самайа сначала возмущенно посмотрела на слугу, но, бегло осмотрев помещение, поняла причину такой неуместной грубости – многие из гостей таверны глазели в их сторону. Нагло и неприкрыто. В глазах виднелся нездоровый блеск. Вероятно, их привлек звон, с которым кошелек лег на крышку стола.
Девушка неловко опустила взгляд, поправила на голове широкий капюшон плаща и аккуратно выложила маленькую золотую монетку с изображением барашка.
Хозяин таверны некоторое время смотрел на желтый кругляш, замерев и о чем-то размышляя. Наконец спохватился и торопливо убрал деньгу в карман жилетки.
– Кружку или бочку? – спросил он, настороженно косясь по сторонам.
Самайа растерянно заморгала. Она, конечно, знала, что цены в графстве Порва, в котором находилась ее родная деревня, и в графстве Даер, в которое они с Гвасом въехали некоторое время назад, отличались. Но не предполагала, что эти различия настолько велики. В ее родных землях вряд ли кого можно было удивить этой маленькой монеткой. А здесь она произвела какой-то ненормальный фурор. Теперь понятно, почему солдаты на границе пропустили их с Гвасом без лишних вопросов. Как только Самайа показала им один бач, они расступились перед путниками, как расступаются овцы перед овчаркой. Интересно, как бы они среагировали, если бы узнали, что в кошеле у этой скромной, практически беззащитной девушки, были не только мелкие бачи, но и более весомые кивары и крупные мауры. Она, конечно, сглупила. Надо было взять с собой из дома еще и серебра. Но собиралась она впопыхах, да и нагружать себя не хотелось.
У Самайи в карманах плаща еще совсем недавно было немного медных монеток. Но всю эту мелочь она раздала детишкам на улице. Уж больно худыми и ободранными они выглядели.
– Кружку. И положите с собой лепешек… Немного меда… Вяленого мяса… Овощей… – Самайа продолжала, ожидая, когда же трактирщик ее остановит и скажет, что она слишком много просит, но мужчина по-прежнему молчал. – Орехов… Вареных яиц… И виноградного сока.
– Все? – приподнял одну бровь трактирщик.
– Ну… И посмотрите, пожалуйста… Может, какая-нибудь из комнат все же освободилась?
Трактирщик почесал макушку, погрузив грязные пальцы в засаленные волосы, погладил жилетку в районе кармана, в который убрал монетку, покосился куда-то в сторону и задумчиво произнес:
– Может, и получится что-то придумать. Мелюзга! – громко крикнул он, чем заставил Гваса вздрогнуть. К столу тут же подбежал худой мальчонка лет десяти, который до этого обслуживал стол в другом конце зала. – Пива. В чистую кружку.
Мальчонка заинтересованно посмотрел на Самайю – видимо, чистую посуду здесь доставали только для особых гостей – торопливо кивнул и бросился в сторону кухни.
Сам трактирщик поправил закатанные рукава и решительным шагом пошел через комнату, обходя столы и сидящих за ними пьяных мужчин. Самайа посмотрела на слугу и победоносно улыбнулась. Но Гвас не спешил разделять радость госпожи. Он коротко вздохнул и покачал головой:
– Плохое место. Нехорошее место.
Девушка отвернулась от горбуна, положила в рот еще одну ложку остывшей и от этого ставшей еще более противной похлебки и постаралась снова найти глазами спину трактирщика. Тот уже стоял рядом с небольшим столиком у противоположной стены, за которым сидел и медленно поедал что-то из тарелки задумчивый, хмурый мужчина с длинными, до плеч, спутанными волосами. Он был брюнетом, но тут и там пробивались седые локоны. Лицо было небритым и немного осунувшимся. Глаза – задумчивыми и усталыми. Хотя, издалека сложно было сказать точно. Может, таинственности его персоне придавал царивший кругом полумрак.
– Вкусно? – без всякого намека на любезность осведомился трактирщик.
– Как всегда, – медленно кивнул мужчина, не поднимая головы от тарелки, и продолжил трапезу.
Самайа слышала их с трудом, но все же различала слова. Вообще после того, как она неосторожно извлекла свой кошелек, в таверне, кажется стало как-то тише. Посетители, которые до этого переговаривались в голос, теперь будто бы шептались. Но, возможно, ей это только чудилось. Все Гвас с его вечными опасениями.
– Заплатить не хочешь? – продолжил разговор трактирщик. – Третий день живешь и жрешь на халяву. Еще и клячу твою кормить приходится.
– Это конь, – поправил хозяина таверны мужчина, отложив кривую мятую ложку в сторону.
– Да мне хоть единорог. Плати давай. Или выметайся.
– Мы договаривались на семь дней. Как только найду работу, все оплачу.
– Договор изменился, – отрезал трактирщик.
Мужчина молчал и хмурился, играя желваками. Выпрямился и полез за пазуху. Трактирщик отступил на шаг – мало ли что этот незнакомец прячет под рубашкой. Неплательщик дернул рукой и выложил на стол что-то ослепительно белое, подвешенное на разорванный шнурок. Самайа не могла рассмотреть точно, что это было. Некоторые посетители привстали и вытянули шею – их тоже мучало любопытство.