Ринн Лири – В лесу нельзя хромать. Падение Солнца (страница 3)
– Мама… Не надо…
– Ну почему ты не убил того зайца? – спросила волчица дрожащим голосом. – Сульфир повел тебя на охоту не для того, чтобы полюбоваться лесом, а для того, чтобы научить убивать. Ты понимаешь? Заяц был хромой, беспомощный, он не мог бегать, а ты… Почему?
Скалес стыдливо потупил глаза и прижал уши.
– Что, жалко стало? – догадалась мать. – А ты о себе подумал? Обо мне? Ты проявил слабость, и за это Сульфир бросил нас в яму! И все ради чего? Заяц бы все равно сдох, не от твоих зубов, так от чужих.
– Если бы отец не нашел меня так быстро, он бы успел убежать, и, может…
– В лесу хромать нельзя! – выкрикнула мать, теряя самообладание.
Волчонок вздрогнул. Эти слова, истерично произнесенные измученной волчицей, обожгли его сердце. Из груди вырывался беспомощный стон.
– В лесу нельзя хромать, Скалес, – уже спокойнее повторила мать, отступая назад. – Как волки убивают хромую дичь, так и лес убивает хромых волков. Никогда не показывай свою слабость, иначе умрешь… Ты и дальше хочешь страдать? Нет? Хочешь жить? Тогда стань сильным. Не жалей никого. И обязательно выживи.
Малыш затих. Сердце не принимало услышанное.
Послышался тяжелый вздох матери. Она раскаивалась, что не сдержала резкого тона. Страх за сына будто ослепил её, лишая рассудка. Волчица нашла во тьме свое дитя и легла рядом. Крошечное дрожащее тело тут же прижалось к ней. Ласково вылизав пушистую шерстку, волчица тихо сказала:
– Прости, милый, прости, что накричала. Мне так больно видеть, как Сульфир избивает тебя. Пожалуйста, пообещай, что будешь подчиняться отцу. Тогда он не будет издеваться над тобой. Прошу…
Щенок снова всхлипнул. Холодный нос уткнулся в её бок.
– Не хочу убивать, мама, – ответил ей хриплый детский голос. – Только не так…
– Я знаю, малыш. Но без этого не выжить. Либо ты, либо тебя.
Скалес не отвечал. Он замер в раздумьях, а мама подумала, что он смиряется с неизбежным, мирится с совестью, которая в этом мире обычно предпочитает молчать.
– А где твой зайчонок? – спросила волчица, пытаясь отвлечь его.
– Кажется, я оставил его в Малом зале. Помнишь, мы там с тобой играли, – всполошился волчонок, вспомнив про игрушку.
– Как только выберемся отсюда, найди его. Сульфир не должен его увидеть, помнишь? Твоего отца и так раздражает то, что я провожу с тобой много времени, а если ещё и об игрушке узнает…
Скалес быстро закивал. Эту игрушку ему подарила мама – она сама сшила его из шкуры диких козлят и набила сушеной травой. Может, именно воспоминания о любимой игрушке не дали волчонку оскалиться на раненого зайца.
Наверху послышались голоса, и один из них Скалес узнал бы из тысячи. Волчица тоже услышала его, и губы обнажили белые клыки. Сульфир – вожак стаи, ненавистный муж и отец её ребенка. Ни одного из этих титулов он не был достоин. И хоть женщина ни за какие блага не отказалась бы от этих убеждений, она никогда и никому о них не расскажет. Даже она, альфа и первая волчица Горных волков, боялась неукротимой жажды вожака к всеобщему подчинению.
– Открывайте! – погремел приказ вожака, и крышка ямы начала сдвигаться.
В яму пробился свет факелов. Вниз полетели мелкие камни и куски земли. Волчица поднялась и одним рывком лапы спрятала щенка под собой. Она с вызовом смотрела наверх, ожидая увидеть своего угнетателя, но вместо этого вдруг услышала еле различимые в общем шуме слова:
– Мама, я обещаю, ты больше никогда сюда не вернешься.
Она не успела удивиться – наверху показалась голова Сульфира, и всё её сознание заняли ненависть и страх.
– Ну что, Далия, как тебе жизнь со слабаком? Уютно там, на дне? – но его насмешки напоролись на железный взгляд волчицы. – Вижу, даже яма не смогла охладить тебя. Сразу видно – альфа.
В его тоне слышались скрытые восхищение и досада. Скалес почувствовал, как мать задрожала, сдерживая рык. Он думал, что это она от злобы на Сульфира, но на самом деле от злобы на себя.
«Альфа, а сорвалась на собственного сына… Кто из нас двоих должен быть сильным? Я или четырехмесячный щенок?»
– Перевоплощайся, Далия. Вытаскивайте её, – приказал он двум охранникам.
В яму сбросили веревочную лестницу. Приняв человеческое обличье, женщина встала на деревянную ступеньку, и воины в два сильных рывка вытянули ее из ямы. Далия даже не удивилась, увидев их. Древр и Регнар – приближенные Сульфира, сильнейшие омеги среди Горных. Сильнее них только вожак. С их помощью он держал в повиновении и страхе всю стаю.
Первый принадлежал к роду Арей, был сыном Верка, главы семейства и члена Совета вожака. От отца унаследовал спокойствие и рассудительность, а от матери – гибкий ум и цепкий взгляд. Второй – нынешний глава рода Ринавра, ждал этого титула всю свою жизнь. Многие сомневаются, что его отец умер просто от старости. Наглый, самодовольный, а шрам на губе делал его улыбку ещё более отвратительной. Если бы у Далии был выбор, кем быть убитой по приказу мужа, она бы выбрала Древра.
Женщина выпрямилась, посмотрев огромному черному волку прямо в глаза. Скалес остался внизу.
– Выпусти его, Сульфир. Он ещё ребенок.
– Он будущий вожак. А вожак должен быть сильным. Ночь в яме будет ему только на пользу, – хладнокровно ответил тот, разворачиваясь к выходу.
Мать не выдержала.
– Сколько ещё ты будешь издеваться над нами? Ты сломал мне жизнь, а теперь ломаешь и ему!
Воины схватили Далию под руки. Злить Сульфира сейчас было бы ошибкой.
Волк остановился. Скрежет сильных клыков отразился от холодных стен пещеры. Далия спиной почувствовала напряжение сдерживающих её мужчин. Сульфир был в боевой форме, в то время как они и она сама – в человеческой, уязвимой и слабой. Скажи женщина ещё хоть слово, и, возможно, она лежала бы уже со вспоротым горлом. Наконец зловещая тишина была нарушена:
– Что ж, если ты действительно хочешь поговорить об этом, иди за мной, – сказал Сульфир, не оборачиваясь.
Предчувствие Далии кричало об опасности, но отчаяние и боль за сына подталкивали идти вперед.
– Мама… – донеслось жалобно.
Женщина опустилась на колени у края ямы и посмотрела на Скалеса. В её усталом взгляде малыш прочитал слова прощания.
– Мама… Мама, не ходи с ним, – умолял он, изо всех сил стараясь, чтобы голос не дрожал. – Мама, пожалуйста, – он оперся передними лапками о стену ямы, чтобы стать чуть ближе к ней, – не оставляй меня…
– Скалес, хватит хныкать, – тихо отвечала та, чувствуя, как разрывается сердце. – Если я вернусь и снова увижу твои слезы, я… я больше не буду с тобой играть. Ты понял?
Всхлипнув в последний раз, волчонок быстро-быстро закивал. Единственное, о чем подумала женщина в тот момент, это о том, как же смешно качаются его большие ушки. Самые милые ушки, которые она так любила целовать.
– Скалес, ты единственный мужчина, которого я по-настоящему люблю.
– Мама? – удивился волчонок, но от Далии остались лишь теплые камни. – Мама!
Древр и Регнар проводили её взглядом. Раненная, истощенная, но все ещё прекрасная. Гордость Горных и мечта любого воина. Истинная альфа. У неё было бы славное будущее, если бы не сила и желание вожака.
– Как думаешь, что он с ней сделает? – насмешливо спросил Регнар, и от его ухмылки искривился шрам на щеке.
Напарник ничего не ответил. Хмуро всматриваясь в коридор, в котором скрылась альфа, он прислушивался к шуму в яме. Маленькое сердечко так и билось в глубине ямы. Тут Регнар наклонился к его уху:
– Как бы малец не стал сиротой…
Выйдя из пещеры, женщина подставила лицо холодному ветру. Воздух в пещере был теплым, но он ни в какое сравнение не шел с ночным, напоенным ароматами летнего леса. Однако именно он принес запах Сульфира. Женщина поморщилась и резко выдохнула, пытаясь прогнать противный ей запах из ноздрей. Перекинувшись иссиня-черной волчицей, Далия нашла вожака недалеко от логова.
Волк стоял на краю обрыва и задумчиво смотрел в бездну. Луна, не успевшая скрыться за горизонтом, тускло освещала острые камни и хищные глаза. Темная большая фигура Сульфира угрожающе возвышалась над пропастью. Смотря на него, Далия мысленно обратилась к Создательнице:
«Луна, молю тебя, будь свидетельницей. Защити, отведи от беды».
Сульфир почувствовал её приближение и прорычал:
– Как ты посмела принять волчье обличье в моем присутствии? Для тебя мои законы – пустой звук?
– Мне бы сейчас хотелось говорить с тобой на равных, – отвечала волчица, стойко смотря ему в глаза.
– Уже поздно становиться равной мне. Ты упустила свой шанс, теперь подчиняйся.
– Сульфир, – у Далии шерсть поднялась дыбом, – хватит вспоминать прошлое. Я хочу поговорить с тобой о сыне. О нашем сыне, Злеяды тебя разорви! Как родитель с родителем, а не как рабыня с хозяином.
– Я больше не вижу в тебе никого, кроме рабыни. Очень дерзкой и непокорной. Сколько раз я говорил тебе, чтобы ты держалась от Скалеса подальше? Из-за тебя он никогда не будет готов исполнить задуманное.
– Что? – её лапы похолодели, но не от сильного ветра. – Ты не посмеешь использовать сына.
– Это уже не тебе решать. Он будет подчиняться мне как никто другой в этой стае. Я сделаю из него лучшего воина. Он убьет Драгура, подчинит всех Лесных волков и приведет их ко мне. Я буду править двумя кланами! И Совет только поддержит меня.
– У тебя ничего не выйдет. Род Арей против кровопролития, они ни за что не пойдут на сделку с совестью. К тому же, лесное племя люто ненавидит нас. Ты не сможешь заставить их замолчать и преклониться пред тобой. Они слишком упрямы.