Ринн Лири – В лесу нельзя хромать. Падение Солнца (страница 2)
Лесные расположились на правую сторону от Луны, а Горные – по левую. Когда на поляне воцарилась тишина, из лунного света неслышно вышла Первородная, хранительница древних законов и обрядов.
Завидев статную женщину, неугомонные щенки притихли и со страхом стали жаться к ногам матерей. Их страх был объясним. Дети впервые видели незнакомку, да и при том в человеческом облике. Им было больше знакомо звериное обличье. Понимающие матери ласково лизнули малышей меж ушей и шепнули им, что бояться нечего.
Облаченная в легкое белое одеяние, украшенное чешуей и каменными ожерельями, Первородная величественно вышла в центр. Жрица сжимала тонкими пальцами обрядный посох, на вершине которого сверкал белый полупрозрачный камень, и внимательно осматривала собравшихся. На взгляд её серебряных глаз каждый из волков отвечал уважительным поклоном. Каждый, кроме Сульфира. На бледном лице женщины, заметившей этот вызов, мелькнула насмешливая улыбка. За свою тысячелетнюю жизнь она повидала не одного такого бунтаря, и ей было смешно думать о том, как же на этот раз Луна покарает наглеца.
Когда все вокруг стихло, Первородная взглянула на Создательницу и подняла над головой посох. С её уст сорвались древние заклинания, льющиеся сначала тихо, как ручей, а потом громогласно и мощно, как весенняя горная река. Тайному наречию вторил лай волков, чувствующих нарастающее в мышцах напряжение. Они призывали Луну посмотреть на них, своих детей, и явить им свою силу.
Воздух задрожал от переполнившей его магии, нити реальности лопались, словно паутинки, а серебристый свет начал сгущаться. Всеобщее напряжение достигла пика с финальными словами жрицы. Лунный луч многократно преломился от магического камня и дал десятки пучков света, каждый из которых попал на сложенные у деревьев кострища. Голубой огонь вспыхнул, освещая каждый уголок поляны, и Ночь Славы началась!
Не сдержав внутреннего восторга при виде огней, волки задрали головы и соединили свои голоса в общий гимн. Их вой был слышен далеко за пределами леса, и те странники, которые слышал его, сильнее разжигали костры и молили богов о защите от злых духов. И правда, кружившиеся в ритуальном танце волки были очень похожи на призраков – их шерсть переливалась серебряными бликами, в глазах горел магический огонь, а лапы оставляли на черной траве сверкающие серебром следы.
Первородная, стоящая посреди танцующих волков, оглядела щенят. Кто-то из них ещё сильнее прижался к матери, кто-то с любопытством наблюдал за ритуалом, а кое-кто с восхищением озирался вокруг и пытался вторить общему хору – таким был щенок Драгура, маленькая девочка. Первородная улыбнулась, вспомнив, как пророчила ей при рождении добрую судьбу. Девочку назвали Аэрой. Она, рожденная в Золотую Луну, получила редкий дар – золотисто-рыжую шерстку, свидетельствующую о счастливой судьбе и благосклонности Луны.
– Приведите детей к взору Создательницы! – призвала жрица.
Гимн резко оборвался, танцующие волки замерли на месте, образовав кольцо, и взволнованные волчицы торопливо начали заводить щенят в круг. Маленькие волчата остались под защитой круга сильных сородичей, прямо перед Ночной Владычицей. Всё вокруг затихло в ожидании слов Первородной – ей должны были открыться желания Луны.
Сидя у ног жрицы, малыши рассматривали друг друга. Каждому было интересно поглядеть на члена враждебной стаи. Кто-то дружелюбно махал коротеньким хвостиком, кто-то бросал растерянные взгляды на молящихся недалеко матерей, а кто-то даже скалился и воинственно ворчал. Аэра оставила своих маленьких сородичей и подошла к Горному волчонку, прерывисто втягивая воздух рядом с ним. Черныш напрягся и тявкнул, чем отпугнул её. Вернувшись к своим после неудачной попытки познакомиться, малышка с присущей ей детской обидчивостью подняла головку, демонстрируя всем, что это обстоятельство никак не поколебало её уверенности в себе.
Жрица обращалась к Создательнице:
– Вот дети твои, Мать-Покровительница. Благослови, озари их путь своим священным светом, и да будет жизнь их долгой и светлой.
Листья вековых деревьев зашумели. Души древних волков улыбались, глядя на своих маленьких потомков. Медленно вдыхая ночной воздух, Драгур слышал в шепоте Ветра их благословения и радость. Он смотрел на свою маленькую дочь, и голос сожаления утихал в его сердце. На этот раз Луна не подарила ему сына, но он готов был принять Её волю с благодарностью и смирением.
Вдруг Первородная вздрогнула. Она гневно посмотрела на присутствующих и медленно произнесла:
– Луна недовольна. Одного волчонка не хватает.
Среди волков прошелся удивленный ропот. Глаза Сульфира сверкнули холодным металлом, но ни один мускул не выдал его внутреннего напряжения. Драгур внимательно взглянул на него:
«Неужели ты знаешь, о чем говорит Первородная?»
– Вот уже сколько веков минуло, а подлости неверных конца и края нет… Не было ещё такого, чтобы нашей Матери-Покровительнице не дали видеть Её ребенка. Тот, кто сегодня не привел щенка будет жестоко наказан. Кара ждет ослушника! И пусть его горькая участь послужит уроком для всех, кто хоть помыслит о пренебрежении законов Луны.
В кругу жалобно заскулили волчата, не понимающие, от чего незнакомая женщина так злится. А их отцы и матери с недоумением оглядывались на сородичей, пытаясь найти ответ на единственно важный сейчас вопрос: «Кто утаил волчонка?»
Драгур, обернувшись на свою стаю, негромким рыком заставил всех утихнуть. Прижав уши, волки беспрекословно подчинились. Вернув свой взгляд к Первородной, вожак сказал:
– Ослушаться законов Луны – тяжкое преступление, и каждый волк это знает. Я считаю, произошедшему должно быть объяснение… Может, волчонок сильно болен и не может преодолеть путь до Лунного леса…
– Драгур, – спокойно прервала его Первородная, – если бы все было по словам твоим, Луне было бы об этом известно, Она не стала бы гневаться. А сейчас… – Первородная подняла глаза к небу, и посмотревшие за ней волки с ужасом увидели зловещую Алую Луну. – Мои слова необратимы. Преступника ждет кара.
Жрица подала знак. Волчицы поспешно увели своих щенят из распавшегося круга и каждый из волков вернулся к своей стае.
– Есть ли у вожаков то, что они хотят сказать друг другу? – задала Первородная последний вопрос.
– Нет, – ответил Драгур. – Мир сохранен.
– Мир сохранен, – подтвердил Сульфир.
– Луна свидетельница. Да осветит Она ваш путь.
Ночь Славы закончилась, оставив привкус разочарования.
Маленькая Аэра, следуя за хвостом матери, напоследок обернулась на поляну. Прекрасные голубые огни погасли, и всё погрузилось в густой первобытный мрак. Догнав родителей, малышка спросила с детской простотой и любопытством:
– Зачем кому-то нужно было скрывать волчонка? Если бы этого не произошло, всё бы прошло хорошо. Мне так понравились голубые огоньки! Они такие добрые и сильные! Я так хотела прикоснуться к ним… но кто-то всё испортил…
– Мы не знаем, милая, что на самом деле произошло, – мягко ответила Лиара, белоснежная жена Драгура. – Нам остается только ждать свершения воли Луны.
– Но мама, сейчас ведь где-то прячется волчонок! Может, он потерялся или умирает, а мы и не знаем…
– Если бы так оно и было, Луна бы спасла свое дитя. А теперь, если он не предстанет пред Луной и на следующую Ночь Славы, то… – волчица замолкла, не в силах продолжить.
Её материнский инстинкт и доброе сердце переживали о чужом щенке.
– Что? Что, мама? Что с ним будет? – не унималась Аэра.
– Он будет проклят и изгнан из этих земель, – твердо ответил Драгур, её отец. – Отвергнутым детям не место в доме родителей.
– Муж мой… – печально вздохнула волчица.
– Не надо, Лиара. Аэра должна знать, что бывает за непослушание. Каждое дитя Луны должно следовать законам Матери-Покровительницы.
Волчица ничего не ответила – мягкосердечность боролось, но проигрывало разуму, который соглашался со словами вожака.
Вскоре Лесные волки вышли на опушку и перед ними открылась Бегущая равнина. На горизонте Аэра увидела освещенные Кровавой Луной Колючие горы. Она смотрела на них со страхом и любопытством. Никто даже не подозревал, что в глубине пещер заточен пропавший волчонок, глотающий беззвучные слезы.
Глава 2. Вокруг лишь тьма
Черный волчонок открыл глаза, но по-прежнему ничего не видел. В темную пещеру, служившую ему и домом, и клеткой, не проникал ни один луч Луны. Он боялся пошевелится – ему казалось, будто один неверный шаг мог ввергнуть его в пропасть.
Вокруг было тихо. Малыш знал – все волки ушли на Ночь Славы, но ему не место в священном лесу. Его судьба – тьма и Кровавая Луна. Горький ком поднялся к горлу, и щенок тихонько заскулил.
Позади, где с колючих стен капала вода, послышался шорох. Скоро он превратился в шарканье обессиленных лап. Волчонок услышал знакомый голос:
– Что, опять хнычешь? Какой же ты слабый… И это из тебя Сульфир хочет сделать всемогущего вожака… Не могу понять, кого мне больше жаль – его из-за глупости или тебя из-за слабости?
– Мама, – заикаясь, произнес дрожащий волчонок, – не говори отцу, что я плакал. Пожалуйста, я больше не…
– Скалес, замолчи. От твоего скулежа на душе тошно. Думаешь, мне легко? Думаешь, мне не хочется плакать? За каждую твою неудачу расплачиваешься не только ты, но и я. Горе ты моё, ну почему ты не родился девочкой? Будь так, тебя бы просто заставили работать, а от меня бы Сульфир просто избавился! Нет же – мальчишка. В Кровавую Луну.