Ринн Лири – Путь предначертанный (страница 20)

– Как тебе сказать, – задумчиво вздохнула девушка. – Те знания, которыми я обладаю, есть у всех в моем мире. Там я обычный человек. Здесь же мои знания делают меня чуточку уникальнее, однако ничем не могут мне помочь. Да, умею читать, писать и считать, чего не умеют многие из ваших, но я читаю, пишу и считаю только на языке и системе своего мира, здесь же мне придется учиться заново. Так что, по уровню развития в этом мире я, грубо говоря, дитя малое, – улыбнулась она.

– Дитя, – фыркнул Нод. – Ты не дитя, ты волчонок. У тебя есть клычки. И этими клычками ты готова поглотить все знания нашего мира.

– Что поделать, они ведь такие вкусные, – засмеялась та. – Знаешь, наша система счета немного удобнее хотя бы потому, что не придется писать кучу символов для обозначения одного числа. Давай научу тебя, будешь самым лучшим счетоводом в империи!

Парнишка растерялся. В голове всплыли воспоминания из детства, в котором он давился слезами, выводя одни счеты за другими, а за спиной стоял нетерпеливый учитель, бьющий палкой по рукам при каждой ошибке.

– Не хочу.

Кааль заметила страх в его глазах, и сердце обожгла горечь. Нод хотел было подняться, но девушка остановила его, взяв за руку.

– Это обмен. Знания на знания. Может, когда-нибудь ты сможешь применить мои знания на практике, ведь ты лучше знаешь этот мир, а значит, понимаешь, что ему нужно. Может, когда Кайон станет императором, ты сможешь ему помочь, и…

– Нет, – Нод вырвал руку. – Завтра мы будем проезжать Голокор. Там моя мать. Я останусь с ней.

– О… Точно.

Чувство, когда теряешь, не успев обрести, покрыло сердце, словно ржавчина железо.

«Я думала, мы сможем подружиться. Но кто я такая и ради чего буду останавливать его? Ради жизни бродяг во имя светлого ничего? Мда, – поникла Кааль. – Ему вернуться к родным куда проще, чем мне. Вот бы и мне также просто уйти».

– Прости, – вздохнул Нод. – Не думай, что я предатель. Я никому не скажу, что видел тебя или остальных. Просто для меня идея Кайона слишком… Слишком. Я и так бесполезен, так что… Мне жаль.

Девушка слушала, обняв колени. Она не смотрела на него, как и он на неё. Она не могла говорить, пока внутри разрывались эмоции, и он затих из-за того же. Между ними сгустилась прозрачная стена. Стало мучительно находиться рядом. Стена разбухала с каждой секундой молчания и отталкивала их друг от друга.

– Нод, – Кааль положила руку на его плечо, – ты не должен извиняться. Я расстроилась, потому что неожиданно расстаюсь с другом. Конечно же, я не считаю тебя предателем, и никто не считает. Надеюсь, ты будешь счастлив.

– Спасибо, – вздохнул тот и положил ладонь на её руку.

Стена растворилась. Они поднялись и стали возвращаться к остальным. Первым их заметил Фаррей.

– О, ребят, я наполнил ваши фляги водой. Следующий водоем будет не скоро, так что постарайтесь растянуть её на как можно дольше.

– Спасибо, Фаррей, – ответила Кааль. – Извини, что с тобой не пошла.

– Не страшно. О чем болтали?

– Нод научил меня счетам, – улыбнулась она.

– Серьезно? Нод, и ты тоже записался в её учителя? – шутливо обратился он к парню, но тот прошел мимо, не сказав ни слова. – Что это с ним? – Фаррей удивленно посмотрел на девушку. – Ты, что, переиграла его в его же игре?

– Если бы, – понуро протянула та. – Вспомнили, что Нод скоро уйдет.

– Вот как. Только из-за этого? – пожал плечами он.

Девушка печально вздохнула, немного разочарованная равнодушием Фаррея, но он вдруг сказал:

– Я бы тоже ушёл, если бы кто-то нуждался во мне больше, чем Кайон. Уверен, ты бы поступила так же. Не вини его.

– Нет, я не виню, – тихо проговорила Кааль.

Она присела рядом с ним, и тот молча продолжил чистить оружие. Девушка задумчиво смотрела на длинное лезвие меча, и подумала о своем клинке, отданном Сахразом. Она пользовалась им, чтобы начертить руны, но мысль, что кроме травы и земли на нем могут остаться пятна крови, пугала.

– У тебя кто-нибудь остался? – спросила она.

Рука остановилась задумчиво посмотрел вдаль.

– Дед остался. Наверное. Мы не виделись уже много лет. Но если бы я пришел к нему после всего, что случилось, он бы хорошенько меня поколотил, – сказал он с горьким смехом. – Для него империя превыше всего. Выше собственной жизни, выше семьи. Настоящий воин.

Кааль смотрела на его лицо и читала детский восторг, смешанный с неутоленной жаждой признания.

«Получается, Фаррей из династии военных. Интересно, хотел ли он другой судьбы? Или он восхищается своим предназначением?»

– Ты уже дала имя своему коню?

Неожиданный вопрос вырвал из задумчивость. Девушка подняла глаза и встретилась с добродушной улыбкой.

– Нет ещё, – растерянно ответила она. – Ничего на ум не приходит. Я бы хотела, чтобы имя подчеркивало какую-то его особенность, но я совсем его не знаю.

– Узнаешь. Дружба с лошадьми мало чем отличается от дружбы с человеком. Просто проводи с ним больше времени, говори с ним, заботься о нем. Пусть запомнит твои запах, голос, прикосновения. Позволишь ему узнать себя, он позволит в ответ.

– Тебя послушать, так ничего сложного, – вздохнула девушка. – Но я немного опасаюсь таких больших животных. Вот взбредет ему в голову пнуть меня, я ж сдохну быстрее, чем осознаю произошедшее. Он намного выше и сильнее меня, и…

– Так я тоже, но не пинаю же тебя.

– Фаррей! Ты же понял, о чем я, – с обидчивой возмущенностью сказала Кааль на фоне его смеха.

– Все будет хорошо, – сказал тот, отсмеявшись. – Если ты завоюешь доверие коня, он станет твоим верным другом.

Девушка вздохнула, улыбнувшись. Взгляд направился в сторону, где паслись лошади. Её серый выделялся на фоне черных и гнедых, но не только цветом шерсти. Когда его собратья общались друг с другом или щипали траву, он неподвижно стоял в отдалении. Недавно Кааль поняла, что её конь редкий соня, и от этой мысли на губах растянулась улыбка нежности.

Солнце купалось в белых облаках, гонимых восточным ветром, и по колышущейся траве ползли их огромные тени. Вдыхая дневной зной, чувствуешь, как согревается душа, растворяя липкие мысли. Скоро снова придется отправиться в путь.

«Да, всё будет хорошо», – с теплой уверенностью подумала Кааль.

Над дорогой поднималась песчаная пыль, и земля дрожала под десятками сильных копыт. Барон Рельмир, стоящий на балконе, ощутил скверное предчувствие. Письмо, полученное на днях, было предвестником беды, теперь он это точно чувствовал. За дверями слышалась суматоха, воцарившаяся в коридорах, а песчаная буря все надвигалась на поместье.

– Превеликое Солнце, прогони этот мрак, – взмолился барон с тяжелым сердцем.

Всадники осадили разгоряченных коней у парадного входа, и когда двери открылись, их приветствовал радушный хозяин.

– Приветствую вас, сыны Солнечной империи! Надеюсь, тьма не коснулась вашего пути.

Приблизившись, барон Рельмир встретился взглядом с тем, чье имя держало в страхе все соседние королевства. Таор, придворный маг, гончий пёс империи. От одного его взгляда хотелось сделаться невидимым. Конь под ним нетерпеливо перебирал ногами, рвался и мотал головой, но сильные руки сдерживали его на месте. Всадники за его спиной вызывали не меньшее чувство опасности.

– Благодарю за прием, барон, – сказал Таор, – но на формальности времени нет. Вы получили письмо Его Величества, поэтому должны понять.

– Конечно, – поклонился барон.

– Я должен немедленно встретиться с эрмандером Кириосом. Он здесь?

– Н-нет, господин, – барон боялся поднять голову. – Он всё ещё городе.

– Тогда дайте мне провожатого. Я не собираюсь ждать его прибытия.

– Как прикажете.

Стоящий при бароне Трайн понял всё без слов, и уже через миг к отряду подъехал один из конюхов, готовый сопроводить почтенных гостей куда угодно.

– Авред, пойдешь со мной, – сказал Таор своему ученику. – Рован, остальные остаются здесь. Проследи за всем.

Рыцарь кивнул, и двое всадников отправились за конюхом. Спешившись, Рован и остальные передали коней подбежавшим мальчишкам и проследовали за хозяином в дом.

«Утомляет, – вздохнул про себя Рован. – Нужно найти предателей, а не расшаркиваться перед мелкими толстосумами. Скорее бы найти след…»

Группа передвигалась в задумчивом молчании. Кааль была позади и могла видеть состояние товарищей. Странное напряжение окутало всех, даже Рилор был необычайно молчалив. Кайон то и дело открывал и убирал карту. Они шли через лес, потому что принц опасался дорог, но сегодня его одолевало, кажется, еще большее плохое предчувствие. Рядом идущий Фаррей только мог ободряюще хлопать его по плечу.

Эрмандер Кириос смотрел на сидящего напротив него человека и не мог поверить. Ему на днях пришло срочное письмо от барона Рельмир, но из-за беспробудного пьянства он совершенно забыл о нем. Теперь тот, кого он хотел поприветствовать лично в особняке барона, сидит в его кабинете, и отчего-то по спине пробегал холодный пот.

«Нужно заканчивать с выпивкой», – грузно думал Кириос, незаметно вытирая влажные ладони о штанину.

– Вы меня слушаете, эрмандер? – сдержанный голос Таора ударил больнее хлыста.

– Да, конечно, все будет исполнено, – мужчина хотел сквозь землю провалиться.

– Эти листовки должны быть сегодня же развешаны по всему Голокору.

На стол легли портреты преступников, и Кириос побледнел, увидев знакомое лицо.