Ринга Ли – Ныряя в синеву небес, не забудь расправить крылья (страница 85)

Встав с земли, Тан Цзэмин пытался утихомирить бурю в душе, переводя дыхание и чувствуя, что то уважение, которое Гу Юшэн заслужил в прошлом, дало неслабую трещину, грозясь вот-вот расколоться напополам.

Подняв глаза на генерала, он не увидел на его лице ничего, кроме холодной отчужденности и уверенности в своих словах.

Вспоминая уроки Цзина, Тан Цзэмин провернул меч в руке и медленным шагом двинулся вокруг Гу Юшэна, не сводящего с него темного взгляда.

– Вы что, завидуете? – спросил он.

Гу Юшэн опустил голову, глядя на него исподлобья:

– Что ты сказал?

– Вы всегда так обходительны наедине с ифу, я видел, – пояснил Тан Цзэмин, – но стоит мне приблизиться к нему или отвлечь его внимание от вас на себя, как ваши глаза темнеют.

Гу Юшэн приподнял верхнюю губу в оскале и произнес предостерегающим тоном:

– Следи за языком. Я просто не хочу, чтобы из тебя выросла тряпка, цепляющаяся за халат своего ифу. Тебе почти тринадцать лет, совсем скоро ты станешь юношей, а затем и мужчиной. Видишь ли ты, чтобы кто-то из нас спал с другими мужчинами?

Тан Цзэмин склонил голову к плечу, не сбавляя шага:

– Так, значит, я прав?

Глаза Гу Юшэна почернели, когда он приподнял брови, глядя на него:

– В таком случае, может, мне тоже следует поспать с твоим ифу?

В глазах Тан Цзэмина вскипела штормовая волна. Меридианы обожгло хлынувшей бурным потоком горячей ци, когда он почувствовал вспышку неизвестной доселе эмоции, завладевшей его рассудком. Тан Цзэмин мог стерпеть удары и грязь, мог стерпеть оскорбления в свою сторону, но только не в отношении к Лю Синю. Пренебрежительные слова, сказанные насмешливым тоном, что словно очернили светлый образ юноши перед его глазами, вытащили наружу такую ярость, что Тан Цзэмин не успел совладать с собой. Выпустив ци, он кинулся на генерала и сбил с ног, чувствуя в своем теле бурлящий золотой поток силы и злости.

Гу Юшэн едва успел уйти из-под удара, когда его тренировочный меч раскололся от чужого клинка, лезвие которого было окутано ци. Тан Цзэмин видел цветные вспышки перед глазами, пока загонял мужчину в угол, не обращая внимания на крики Цзина, пытавшегося остановить его.

Сжимая клинок, Тан Цзэмин чувствовал в груди пламя, всполохами грязных слов поднимающееся к самому разуму, затуманивая его.

Гу Юшэн, низко припав, сделал подсечку и выбил ногой из хватки упавшего мальчика клинок, скручивая тому руки за спиной. Тело Тан Цзэмина дрожало от давно сдерживаемой силы, продолжая гнать по меридианам кипящую сейчас ци, приправленную злостью и болью. Прошло некоторое время, прежде чем он смог вновь успокоить потоки и пустить силу равномерно по руслу сплетенных когда-то стен.

Гу Юшэн поднял его за шкирку, словно щенка, тяжело дыша и внимательно всматриваясь в лицо.

– Неплохо, парень, – довольно усмехнулся он, вытирая окровавленный уголок губ большим пальцем. Тан Цзэмин поднял взгляд и непонимающе впился покрасневшими глазами в генерала.

– …Что? – хрипло выдохнул он, чувствуя боль во всем теле как от тяжелых ударов мужчины, так и от давно не выпускаемой силы. Боль эта была сродни той, когда делаешь первый глоток воды после удушливой жажды – следом за этим всегда следует жжение.

Гу Юшэн осматривал Тан Цзэмина со всех сторон, все так же держа на весу, словно диковинную зверушку.

– Говоришь, у него духовный корень воды? – с неохотой обратился он к Цзину, бросая взгляд на перевернутые бочки с водой. Цзин, стоящий рядом, только кивнул, взволнованно глядя на Тан Цзэмина.

– Разбавим твои тренировки медитациями, ты должен научиться контролировать злость… – Гу Юшэн продолжал говорить, но Тан Цзэмин вдруг перебил его:

– Вы специально сказали те слова, чтобы разозлить меня?

Гу Юшэн приподнял брови, безмолвно давая утвердительный ответ.

Тан Цзэмин поджал губы и вырвался из захвата. Скрежетнув зубами, он метнул взгляд на генерала.

– Я вам что, зверь?!

Затем перевел взгляд на Цзина, который открыл было рот, чтобы извиниться, но Тан Цзэмин резко развернулся, быстро покидая павильон.

Гу Юшэн поднял разломленный клинок, внимательно осматривая его.

– Твою мать, ты перегнул палку сегодня, понимаешь это? – рыкнул в его сторону Цзин.

Гу Юшэн на это лишь хмыкнул и отбросил лезвие. Цзин покачал головой, после чего развернулся и тоже спешно ушел.

Через пару дней Сяо Вэнь помог Лю Синю приобрести искусно сделанную рогатку из серебра с тугим жгутом, предложив попрактиковаться на заднем дворе на мешочках с мукой. Приловчившись, Лю Синь неплохо стрелял и уже после нескольких дней тренировок уверенно выбивал цель на расстоянии нескольких чжанов.

– Может, потом лук попробуешь? – предложил Сяо Вэнь.

– Да, было бы неплохо, – кивнул Лю Синь, улыбаясь и переводя взгляд с мишени на сидящего рядом с ней обсыпанного мукой Байлиня. Птица тряхнула головой, сметая кучку, и промаршировала к большой черепахе, которая тут же прищурилась и закрыла лапами кусок фрукта.

Следующие дни прошли в подготовке токсинов и припасов для путешествия. Хоть Сяо Вэнь и говорил, что оно займет не более пары недель, Лю Синь предпочел подготовиться основательно, скупая необходимые вещи, которые в будущем еще пригодятся им с Тан Цзэмином. Приобретя два теплых темных плаща, он внезапно получил подарок от Тан Цзэмина – инкрустированную камнями ручную красную грелку в шелковом мешочке с вышитыми драконами, а в ответ преподнес мальчику счастливую улыбку и теплую муфту. Лю Синь не забыл и ответный подарок для Гу Юшэна, купив коробку восточного табака высшего качества, на что тот лишь усмехнулся уголком губ, глубоко втягивая знакомый запах.

Холодная война между наставниками и Тан Цзэмином продолжалась как в доме, так и вне его, обходя стороной Сяо Вэня с Лю Синем. При них все трое вели себя как обычно, но Тан Цзэмин все же пытался держаться от наставников подальше, отказавшись посещать тренировочный павильон с Гу Юшэном. Выслушав его наставления насчет медитаций, он тренировался лишь с Цзином. Тот хоть и отмалчивался по большей части, все же пытался заговорить с Тан Цзэмином, чувствуя за собой вину, но мальчик лишь внимал наставлениям, после чего уходил, не говоря ни слова. Тан Цзэмин больше не стеснялся иногда пробираться к Лю Синю в комнату, не думая оправдываться или обращать внимание на взгляд Гу Юшэна, который словно сверлил в нем дыру. Грязные слова до сих пор сидели в подкорке сознания, и иногда Тан Цзэмину хотелось вновь наброситься на генерала, когда их взгляды пересекались.

Сколько бы ни спрашивал Лю Синь Сяо Вэня, почему бы им не выдвинуться пораньше, чтобы как раз успеть до первых снегов, лекарь лишь улыбался и отвечал, что они кое-что ждут.

В тот поздний вечер дома были только Цзин, вновь запершийся наверху, и Лю Синь с Тан Цзэмином.

Юноша заканчивал последние приготовления в мастерской, раздумывая, что за все эти дни так и не встретился толком с друзьями, лишь урывками узнав от них, что Шуя Ганъюн и Го Тайцюн, найдя обходной путь, еще несколько раз посещали военный полигон. Лю Синь всего дважды встретился с Ма Цайтянь в городе и оба раза невесть откуда возникал Шуя Ганъюн, встревая между ним и девушкой. По своей природе далекий от понимания романтических чувств, даже Лю Синь уловил мягкие искры света в глазах друга, когда тот смотрел на женщину, и как та смущенно улыбалась в ответ, также сияя глазами. В последнюю прогулку Лю Синь тихо замедлил шаг, с улыбкой глядя вслед паре и отмечая, с какой заботой относится к их подруге Шуя Ганъюн, совсем не походя на себя прежнего, когда бранился и вел себя точно распутник. И даже Ма Жуши, которая поначалу ревниво и настороженно отнеслась к мужчине в жизни своей матери, вскоре оттаяла и принимала от него угощения и подарки, на которые их новый друг не скупился.

Лю Синь улыбался, вспоминая эти моменты и радуясь за друзей, как вдруг услышал шорох со стороны заднего двора, выход на который был из мастерской.

Вскинувшись, юноша отставил склянку с корнем ядоносного стрихноса, который должен был стать последним ингредиентом в дурмане, отпугивающем диких зверей. Взяв у стены лопатку, которой обычно выкапывал растения, он встал за дверью, слыша, как кто-то шкрябает в замочной скважине, пытаясь открыть ее.

Человек в темно-зеленых одеждах, пригнувшись, осторожно вошел внутрь и тихо прикрыл за собой дверь. Увидев боковым зрением Лю Синя у стены, он вскинулся, распахнув глаза, и потянулся за кинжалом на поясе, но, не успев достать его, рухнул на пол от удара лопаткой по голове.

Тяжело дыша, Лю Синь смотрел на незваного гостя, округлив глаза, собираясь нанести еще один удар, если тот сейчас встанет. Не заметив движения с его стороны, юноша ринулся из мастерской наверх, чтобы позвать Цзина.

Влетев в комнату мужчины, он обнаружил его сидящим в медитационной позе напротив большого окна, спиной ко входу.

– Цзин! – позвал Лю Синь, подбегая ближе.

Мужчина медленно повел головой и встал. Развернувшись к Лю Синю, он посмотрел на него отрешенным взглядом, которым в прошлом разглядывал всех прохожих в Цайцюнь.

– Что за… – Парень подошел ближе, переводя дыхание. Стоя посреди комнаты, Цзин напоминал себя прежнего – словно безумного, потерявшего разум и связь с миром.

Помахав перед его лицом рукой, Лю Синь выдохнул:

– Что с тобой?