Ринга Ли – Ныряя в синеву небес, не забудь расправить крылья (страница 84)

Сяо Вэнь о чем-то тихо переговаривался с незнакомым мужчиной в темных одеждах, протягивая ему запечатанную склянку и пару мешочков с лекарственными травами.

– Направляйся прямиком в столицу, – сказал лекарь посыльному и, накинув на голову капюшон, развернулся.

Он не сделал и пары шагов, когда из темноты улицы навстречу вышел Гу Юшэн, глядя на него сверху вниз.

– До сих пор ему помогаешь, посылая Бедовый лев?

Сяо Вэнь откинул капюшон, явив свое спокойное лицо и ничем не показывая, что его застали врасплох:

– Он тоже мой друг, как и ты.

Гу Юшэн усмехнулся, склоняя голову к плечу:

– Твой друг, – выделил он последнее слово, – бросил Цзычэна умирать, как и свою родную сестру и их сына.

Сяо Вэнь отвернулся, сжимая кулаки под широкими рукавами своего плаща. Отметив, что лекарю нечего сказать, Гу Юшэн продолжил:

– Ты знаешь, что он виновен, оттого ты и не вернулся в столицу, а предпочел укрыться в вольном городе.

Лекарь вспыхнул. Эти мысли словно угли тлели внутри него все последние годы, и на них будто только что плеснули масла. Впившись взглядом в Гу Юшэна, он ответил совершенно несвойственным себе резким тоном:

– Да! Да, это так, ты доволен?! – тяжело дышал он. – Что ты хочешь, чтобы я сделал, а? Дал императору умереть? Ты бы так поступил?

Теперь уже генералу нечего было ответить.

Мужчины сверлили друг друга взглядами до тех пор, пока Гу Юшэн не развернулся и не пошел прочь.

Лю Синь проснулся, ощущая на себе чей-то вес. Проморгавшись, он опустил глаза и тут же наткнулся на лохматую макушку. Тан Цзэмин, одетый только во внутренний халат, мирно посапывал у него на груди, обхватив за пояс руками.

Тихо рассмеявшись, Лю Синь потрепал мальчика по голове, и тот мгновенно вскинулся, садясь на постели и растерянно глядя на него.

– Я…

Лю Синь улыбнулся и тоже привстал, оглядывая его заспанное лицо.

Не удержавшись, он шутливо ущипнул мальчика за щеку:

– Все в порядке, ты можешь иногда приходить ко мне, если боишься или не хочешь спать один, я все понимаю.

Тан Цзэмин смотрел на него и не знал, как сказать, что ночью проснулся от полузадушенного крика, после чего до рассвета успокаивал юношу, пока тот судорожно цеплялся за одеяло, словно пытаясь разорвать его в клочья. Не найдя слов, Тан Цзэмин просто кивнул и опустил голову.

– Когда я был твоего возраста, мне приходилось делить комнату с несколькими детьми, в результате чего я никогда не мог выспаться. Иметь свою комнату и в самом деле неплохо. В будущем, когда у нас появится свой дом, мы обязательно выделим тебе большую просторную спальню со всем необходимым, обещаю, – погладил его по волосам парень, вставая с постели.

Тан Цзэмин вскинулся, смотря ему в спину:

– Ифу, ты спал с другими детьми?

Рассмеявшись, Лю Синь обернулся, завязывая халат:

– Там, где я рос, места было немного, так что… мы уживались как могли. Когда я стал старше и у меня появилась возможность жить самостоятельно, пришлось переучиваться. Поначалу было одиноко, но со временем я привык.

Тан Цзэмин опустил голову, поворачиваясь спиной к юноше, чтобы тот мог заплести ему волосы. Чувствуя прикосновения к своей голове, он прикрыл глаза и признался:

– Мне в самом деле одиноко ночью. Я постоянно вспоминаю те дни в Цайцюнь без тебя.

Лю Синь свел брови, чувствуя укол в груди, который проник, кажется, до самого сердца.

Мне все равно, мне все равно, мне все равно.

Если бы можно было вернуться в тот миг, он бы отвесил себе знатную оплеуху за эти слова. И дело даже не в том, чтобы отстраниться от главного героя и избежать гибели всего мира, прожить остаток жизни спокойно, а в том, кем стал для него Тан Цзэмин.

Смог бы Лю Синь пройти мимо сейчас? Как?

Он заботился об этом мальчике не только потому, что тот мог стать бедствием для всего света, но и потому, что искренне привязался к нему. Даже не знай Лю Синь, кем вырастет Тан Цзэмин, и сложись судьба так, что они бы просто встретились, юноша все равно бы принял его. Одна только мысль о том, что он тогда мог пройти мимо, до сих пор томила душу тоской.

Скажи ему кто-то еще год назад, что он будет позволять виться кому-то вокруг себя; заботиться о ком то, кроме себя, тратить деньги, время и силы, – в лучшем случае Лю Синь оторвал бы взгляд от книги, окинул собеседника красноречивым взглядом, говорящим «вам пора посетить врача», а потом бы перелистнул страницу и забыл об этом разговоре, едва дочитав абзац до конца.

Судьба действительно странная штука. Пройди он на минуту раньше или позже – где был бы сейчас? Что бы стало со всеми ними?

– Как волны, подобные небу, будь со мной, где бы я ни был… – отстраненно шепнул Лю Синь. Тан Цзэмин перехватил его теплую руку и чуть сжал, все так же сидя к нему спиной.

Оглядываясь назад сейчас, юноша понял, как изменился за этот год. Не привыкший заботиться ни о ком, кроме себя, и уже свыкшийся с тем, что у него никогда не будет семьи, он вдруг обрел ее и почувствовал себя наконец-то живым, впервые за долгое время. Лю Синь и в самом деле раздумывал, что Ю, предложи ему кто сейчас вернуться в тот мир, он бы отмахнулся от этого шанса, как если бы ему предложили выйти на улицу в холод и дождь без зонта одному, а не остаться в уютном доме, где он чувствовал себя нужным. Сырость и зябкость проникала в его сердце, когда Лю Синь думал об этом, и внезапно для себя он осознал, что, как оказалось, все те годы чувствовал невыносимое одиночество и тоску, только здесь познав вкус к жизни.

Попав в этот мир, изначально он раздумывал, что согласен спокойно прожить остаток жизни до неминуемого конца, лишь бы оставаться подальше от бури, к которой не привык, не рассматривая даже возможность что-то изменить. И только с появлением в его жизни Тан Цзэмина уцепился за шанс именно жить, а не коротать дни в ожидании неизвестного, опустив руки и просто плывя по течению.

Закончив вплетать маленькую косичку с правой стороны в высокий хвост Тан Цзэмина, он провел по его волосам ладонью и отошел, собирая уже свои волосы и скрепляя заколкой передние пряди на затылке.

Выйдя в главный зал, Лю Синь улыбнулся, приветствуя вернувшегося Гу Юшэна, на что тот в ответ сухо кивнул и перевел взгляд на Тан Цзэмина, внимательно того оглядывая. Мальчик, вскользь посмотрев на Гу Юшэна, подошел ближе к Лю Синю и присел рядом с ним за стол.

За завтраком Сяо Вэнь объявил, что они выдвигаются в путь через две недели, и посоветовал всем запастись теплой одеждой и предметами первой необходимости.

Лю Синь уже собирался встать, как Гу Юшэн вдруг протянул ему маленький парчовый светло-голубой мешочек с кисточкой и изящной вышивкой в виде белых облаков.

Растерянно переводя взгляд с подарка на мужчину, Лю Синь выдохнул:

– Это…

– Мешочек цянькунь. – Гу Юшэн сухо кашлянул и отпил чай. – Нет сил уже смотреть, как ты носишься с этими огромными уродливыми мешками.

Лю Синь растянул губы в яркую улыбку, разглядывая подарок. Он давно заприметил на улицах с заклинательскими товарами эти мешочки, призванные облегчить жизнь, но все тянул с покупкой, не решаясь тратить баснословную сумму на такую вещь.

– Большое спасибо! – поблагодарил он, не собираясь отказываться от такого подарка.

Тан Цзэмин подошел ближе, чуть поджимая губы и чувствуя тянущую грусть от того, что улыбка юноши была столь же яркой, как и от его подарков. Нахмурившись, он поразмыслил о чем-то, а затем юркнул к себе в спальню и вытряс накопленные сбережения из небольшой шкатулки.

Днем, пока Лю Синь с Сяо Вэнем готовили токсины и лекарь пояснял ему воздействие определенных компонентов на разных существ и их последствия, Тан Цзэмин и двое наставников вновь отправились в тренировочный павильон.

Гу Юшэн весь путь был мрачен и молчалив и не произнес ни слова ровно до того момента, пока они не ступили на площадку.

– Я сказал тебе не спать с ним в одной комнате, – отбивая атаку Тан Цзэмина, бросил он, невольно подмечая, что поступь того несколько изменилась за прошедшие дни. Теперь она напоминала шаги Цзина, который сейчас сидел под крыльцом и пил вино, лениво наблюдая за тренировкой.

– А я сказал, что вы не можете вмешиваться в наши дела. – Забытое раздражение вновь вспыхнуло в груди Тан Цзэмина, когда он скользящим движением ушел от удара, не сводя глаз с мужчины. – Какое вам до этого дело?

Гу Юшэн сжал зубы, и желваки заходили на его скулах.

– Сопляк поганый, с кем, по-твоему, ты разговариваешь? – произнес он тяжелым голосом.

Тан Цзэмин замер на мгновение и, потеряв бдительность, получил удар, сбивший его с ног. Рухнув на землю, он попытался выровнять дыхание, глядя перед собой. За весь этот год никто из их окружения ни разу не оскорбил его. Вспоминая, какими словами его называли в Цайцюнь, где «сопляк» и «поганый» были лучшим, что он слышал в свой адрес, Тан Цзэмин вдруг почувствовал, будто опять вернулся в то время. Словно вновь стал грязной псиной, которой все только и делали, что помыкали. За этот год многое изменилось. Лю Синь показал ему жизнь без насилия, ни разу не оскорбил его и не унизил, и сейчас генерал, который походя заставил Тан Цзэмина вновь ощутить себя отвратительной псиной, не вызывал ничего, кроме злости в том числе за упорное желание разлучить его с ифу.

Гу Юшэн в присутствии Лю Синя часто вел себя с Тан Цзэмином внимательно и осторожно, но стоило им остаться наедине, как мужчина позволял себе грубость и хамство, сквозящие в каждом его движении, приговаривая, что Лю Синь слишком разбаловал ученика.