Ринга Ли – Ныряя в синеву небес, не забудь расправить крылья (страница 87)
Как оказалось, их новый знакомый был одним из тех северян, которых много лет назад спас Сяо Вэнь, и хоть напрямую это сказано не было, Лю Синь смог сложить картинку целиком из обрывистого рассказа лекаря и выражения глаз Пэй Сунлиня.
Тогда, будучи еще совсем юнцом, он следовал за генералом Сяо сквозь снега и ветры, разделяя тяготы и горести своего народа, который сотнями лет не покидал родные земли. Некоторые порывались вернуться, в том числе и Пэй Сунлинь, чтобы умереть в родных краях, и только благодаря генералу Сяо, который сбил их с ног тяжелыми словами о том, что Север там, где они, все эти люди смогли собрать волю в кулак и выжить.
Мало кто объединился из выживших, чтобы образовать новые поселения вдалеке от Севера. Когда они миновали горный перевал и небольшим отрядом вошли в первые императорские города, то услышали весть, что северяне отныне признаны проклятыми и за их головы полагается награда.
Сяо Вэнь в тот вечер напился и долго о чем-то раздумывал, после чего сорвал со своего плеча императорский знак и сжег его в пламени печи, возле которой грелись несколько северян.
Он велел им молчать и никому не выдавать свое происхождение, а сам вернулся к остальным людям, ждущим на перевале. Северяне разбрелись по землям в поисках нового дома, б
Пэй Сунлинь был единственным, кто остался возле разбитого генерала, молчаливо сжимая меч своего погибшего отца и следуя за спасителем в Яотин. И как бы Сяо Вэнь ни бранился на него, отгоняя прочь, тот все не уходил, рассмотрев в грозном воине, спасшем их жизни, отбив от демонов, робкую душу лекаря, часть которой умерла вместе с его народом в те холодные долгие ночи.
Пэй Сунлинь провел рядом с Сяо Вэнем три года, но однажды безмолвно исчез в один из дней, а затем вернулся ровно через год с вестями о том, что путешествовал по империи и спасал оставшихся северян от преследований и гнета, расселяя их в вольных городах и новых поселениях. Своего дома Пэй Сунлинь так и не обрел за все эти годы, храня в сердце воспоминания о родине, периодически возвращаясь на пару недель в единственные уцелевшие горы и медитируя в снегах, откуда открывался вид на проклятый ныне Север.
Отпустив злость в груди, Лю Синь повернулся к Пэй Сунлиню, разделяя с ним кувшин вина, который проводник с радостью принял.
– Только северяне знают дорогу. Это высокие горы, снег и метель там обычное дело. Даже такие толковые следопыты, как Гу Юшэн и Цзин, вряд ли сориентируются в этих местах, – сказал Сяо Вэнь, указывая на карту. – Мы минуем часть северного гарнизона протяженностью в несколько ли, после чего пройдем сквозь перевал Айкоу и выйдем к горам Сюэ.
Лю Синь внимательно изучал карту, когда Пэй Сунлинь подобрался к нему ближе, что-то жуя, и ткнул в полотно:
– Айкоу завален. Я слышал, в прошлом месяце там сошла лавина, так что поедем через долину Чунь. Так путь будет на полдня длиннее, но это лучше, чем пробираться через снега, в которых мы застрянем только Богам известно на сколько.
– У нас мало времени, – задумчиво пробормотал Лю Синь.
В последние несколько дней он редко выходил в город, но даже до него доходили обрывки слухов, что в Яотине что-то назревает. По рассказам, Дун Чжунши казнил несколько своих подчиненных и приказал созвать все знамена вольных городов к Яотину, оцепив тот под предлогом защиты. Его паранойя и агрессия давали о себе знать с каждым днем все больше и больше, и все это грозило вылиться в массовые беспорядки и восстания.
Лю Синь кинул внимательный взгляд на Сяо Вэня и сложил карту, завернув ту в кусок холщовки.
– Линь-гэ, нарисуй каждому из нас ориентиры, если вдруг кто-то заблудится в горах, – попросил он Пэй Сунлиня, на что тот просто кивнул и принялся за дело.
Цзин вышел из медитации ранним утром третьего дня, когда Лю Синь спускался по лестнице. Увидев, как мужчина, тряхнув головой, поднимает на него осознанный взгляд, собираясь что-то сказать, Лю Синь просто понимающе хлопнул его по плечу. Пройдя мимо, он отправился готовить завтрак, попутно раздумывая о том, все ли собрано к сегодняшнему отбытию через пару часов, когда в дверь вдруг раздался тихий стук.
Приготовившись объяснять очередному клиенту, что они уезжают и их не будет пару недель, он никак не рассчитывал увидеть Ма Цайтянь и Ма Жуши в легких халатах и без плащей.
Женщина быстро отвернула голову полубоком и вцепилась в подол.
– Синь, я… прости, мне больше некуда… – произнесла она дрожащим голосом.
Лю Синь быстро раскрыл двери шире, пропуская гостей. Ма Жуши держалась подозрительно тихо, стоя рядом с матерью и цепляясь за ее руку. Ма Цайтянь продолжала топтаться на пороге, но вдруг тяжело сглотнула, так и не повернув к юноше головы. Губы ее задрожали, когда она сказала:
– Прости, я не должна была приходить сюда.
– Что случилось? – попытался заглянуть ей в лицо Лю Синь, слыша, как позади него домочадцы стягиваются в зал, чем-то переговариваясь.
– Мне некуда деть А’Ши, так бы я никогда не побеспокоила тебя.
– Цайтянь, посмотри на меня.
Женщина поджала губы и замешкалась на несколько долгих мгновений, а после чуть повернула к нему голову и посмотрела на Лю Синя слезящимися покрасневшими глазами. Правая сторона ее лица была вся в кровоподтеках и ссадинах, отчего глаз немного заплыл. Приподняв плечи, Ма Цайтянь прикрыла дрожащей ладонью щеку и вновь отвернулась, всхлипывая.
– Маму избила владелица стекольной лавки, – заплакала Ма Жуши, поднимая на Лю Синя взгляд.
Юноша с трудом перевел дыхание и произнес:
– Так, для начала надо обработать раны, проходите.
– Нет, Синь, – остановила его Ма Цайтянь, – возьми к себе только А’Ши, пожалуйста, я могу пойти… – Она так и не договорила, прикрывая рот ладонью в попытках сдержать всхлипы. Ма Цайтянь и сама понимала, что врать смысла нет – ей некуда пойти. Сы Мянь и Го Тайцюн уехали из города на несколько дней, а Шуя Ганъюн жил над таверной, где теперь каждый день случались драки и гремела ругань недовольных ремесленников, которые сбивались в группы, обсуждая нововведения.
– Не говори глупостей, заходи, – сказал Лю Синь.
Тан Цзэмин встал рядом с ним и оглядел женщину и девочку, подметив грязные пятна на их платьях, капли крови и синяки на лице Ма Цайтянь. Он поджал губы и посмотрел на девочку. Ма Жуши, увидев друга, тут же кинулась к нему, заплакав еще горше. Тан Цзэмин на мгновение растерялся, но после стал что-то тихо говорить ей. Когда он упомянул большую зеленую черепаху, Ма Жуши стала всхлипывать реже.
– Юн ведь не знает, верно? – спросил Лю Синь.
Ма Цайтянь тут же вскинула глаза, в которых плескалась паника, и выдохнула:
– Если он узнает, то не оставит это просто так, не надо ему говорить. – Она смутилась, опуская голову.
– Идем, нужно обработать раны.
Помня о том, что мастерская захламлена вещами и повсюду раскиданы сумки и ловушки, Лю Синь повел гостей в свою комнату, прикрывая их собой от глаз домочадцев.
– Кто это? – спросил Гу Юшэн, сидя за столом и внимательно наблюдая за этим шествием.
– Моя подруга, – ответил Лю Синь, скрываясь в коридоре.
Тан Цзэмин усадил Ма Жуши на кушетку, устроился рядом и принялся успокаивать всхлипывающую девочку. Ма Цайтянь неловко переминалась с ноги на ногу, смотря на Лю Синя.
– Подожди немного, я принесу лекарство, – сказал парень.
Он направился в мастерскую, где Сяо Вэнь уже готовил мазь, подливая масло в плошку.
– Она…
– Да, я видел, – спокойно сказал лекарь.
Приготовив лекарство, они вдвоем направились в комнату.
Сяо Вэнь обрабатывал травмы Ма Цайтянь, ни о чем не спрашивая, но та первой решила начать разговор:
– В городе беспорядки. Люди волнуются, поговаривают, что уже на несколько ремесел наложен двойной налог. Я думала, это только слухи, будто на приближенных Дун Чжунши нападают на улицах, но, – она тихо зашипела, когда лекарь промокнул небольшую царапину на ее лице бинтом со снадобьем, – сегодня утром на меня налетело с обвинениями несколько человек.
– Они не могут встретиться с главой гильдии и решили отыграться таким образом? Нашли козлов отпущения! – гневно фыркнул Лю Синь.
Тан Цзэмин посмотрел на него, но тут же был утянут за рукав Ма Жуши, которая играла с большой черепахой, скармливая той нарезанные фрукты.
Сяо Вэнь внимательно посмотрел на Ма Цайтянь, о чем-то раздумывая. После недолгой паузы он предложил:
– Оставайтесь здесь до тех пор, пока мы не вернемся.
– Господин Сяо, это…
Лекарь сложил окровавленный платок и вновь посмотрел на нее:
– Мне нужно, чтобы за домом кто-то присматривал и кормил большую черепаху. Это простая взаимовыручка.
Ма Цайтянь несколько раз открыла и закрыла рот, прежде чем ответить:
– Но если меня найдут здесь?
– Кто бы вас ни нашел, в дом они проникнуть не смогут, не переживайте и просто не выходите на улицу.
Ма Цайтянь кивнула, смущенно принимая помощь и благодарно смотря на лекаря и юношу.
Через пару часов, собрав все припасы и оружие, компания двинулась в путь.
Цзин, помимо меча, повесил за спину большой лук и глубоко вздохнул, чувствуя знакомый вес, и передал Лю Синю один из своих ножей. Юноша замешкался на мгновение, но все же принял оружие, гадая, пригодится ли оно ему или же нет, как и другое лезвие. Хоть он и знал, что горы те отличаются от проклятых земель, все же готовился к встрече с потусторонними существами, штудируя книги и записи о тех местах. Токсины, лежавшие в сумке, приятно грели пояс, а само понимание, что в этот раз он не будет столь беспомощен, уже успокаивало юношу.