Ринга Ли – Ныряя в синеву небес, не забудь расправить крылья (страница 40)

– Отлично! Выпьем! – просиял Сяо Вэнь.

Последующие дни были завалены работой, внезапно свалившейся на плечи Лю Синя. Разумеется, он и не ждал, что будет праздно проводить время, только и делая, что слушая болтовню лекаря да наслаждаясь ароматами трав. Однако отправка с поручениями по всему городу оказалась для него неожиданностью. Стоило Лю Синю вернуться и принести пучок белой травы, как его тут же отсылали на другой конец города за еще каким-нибудь растением. Лю Синю не на что было жаловаться, но выходило так, что он совсем не видел Тан Цзэмина. А по вечерам, уже валясь от усталости, был способен лишь проверить задания, которые оставлял мальчику.

На выданную Сяо Вэнем плату, что он дал ему заранее в тот же вечер, Лю Синь купил книги и рисовую бумагу для занятий Тан Цзэмина. Распорядок дня мальчика разительно отличался от беспокойной беготни Лю Синя по городу. Он просыпался еще затемно, готовя Лю Синю рисовую кашу с овощами на завтрак, а после, проводив его, отправлялся на задний огороженный двор, где его уже ждали поочередно двое мужчин с тренировочными мечами. Его навыки владения клинком улучшались день ото дня. Он становился проворнее, уходя из-под хитрых атак Цзина, и сильнее, отбивая прямые удары Гу Юшэна. После полудня его ждал Сяо Вэнь, обучая искусству врачевания и смешиванию различных ингредиентов, способных вывести яд из организма, а также попутно объясняя, как распознать на запах затуманивающие сознание дымки. Лекарь постоянно крутился вокруг мальчика, так и норовя одобрительно похлопать по голове, на что Тан Цзэмин всегда уходил от прикосновений, сосредоточившись на обучении. После обеда в окружении трех мужчин, из которых говорил только Сяо Вэнь, он поднимался наверх и занимался оставленными Лю Синем заданиями. То, что поручал ему юноша на день, он делал за пару часов. А уже к вечеру, когда вымотанный Лю Синь возвращался, Тан Цзэмин сбегал к нему по лестнице, выкрикивая:

– Ифу!

В один из таких вечеров, уходя с Лю Синем наверх, он, как обычно, не обратил на троих мужчин никакого внимания. Те сидели за столом и провожали их внимательными взглядами.

Сяо Вэнь немного нахмурился, поднося ко рту чашу дымящегося зеленого чая.

– Мы являемся его шишу по праву, но он никогда к нам не обращается. Только ты, господин Гу, удостоен такой чести, – улыбнувшись, он взглянул на Гу Юшэна.

– Все дело в том, что я обучал его первым.

Лекарь вскинул брови и отпил из чашки.

– Расскажи нам.

– В один из дней, когда утром я вернулся домой, чтобы поторопить Лю Синя, то случайно услышал, как Тан Цзэмин назвал свое имя. После этого я оставил его в кузнице, чтобы убедиться.

Гу Юшэн выдохнул и провел по столу ладонью.

– Не знаю, где он провел все эти годы после рождения. Он ничего не помнит. Местные говорили, что он пробрался в повозку в соседнем городе, так и попав в Цайцюнь. Я не обратил тогда на это особого внимания и продолжал жить дальше. Если бы не Лю Синь, который спас его, Цзэмин, вероятно, умер бы в тот день.

Все трое тяжело перевели дыхание, боясь даже представить подобный исход.

– Этот юноша… – протянул Сяо Вэнь, – он действительно впечатляющий, а?

– Да, – усмехнулся Гу Юшэн, – толк от него все же есть.

– Что ж, раз он так привязан к мальчику, то пусть остается с нами. Я стану обучать Тан Цзэмина этикету и наукам, не все же ему мечом махать. Он должен изучать классические учения и понимать общественный уклад, иначе когда выйдет в свет, то может потерять лицо. А после сам решит, какую связь установить со своими приближенными.

– Признайся, больше всего на свете ты хочешь, чтобы и тебя он называл ифу, – хмыкнул Цзин, отпивая чай. Затем поморщился и обернулся в поисках бочонка вина.

– Ну разумеется! – воскликнул Сяо Вэнь. – Я и не скрываю этого, но… у меня просто нет права на это. – Под конец своей речи он горько поджал губы.

– Ни у кого из нас нет, – выдохнул Гу Юшэн.

– Тан Цзэмин столько всего перенес, и все по нашей вине. Мы должны были догадаться, что он выжил в ту ночь, и прочесать все Северные земли. Если бы мы только знали… – быстро заморгал Сяо Вэнь, пытаясь скрыть покрасневшие глаза и опуская их на свою чашу.

– Не надо, – резко оборвал Гу Юшэн, чувствуя, что в груди разгорается пламя. Он прикрыл глаза, перед которыми тут же встало лицо его улыбающегося погибшего друга.

– Если бы не Лю Синь, мы бы никогда не встретились, – чуть дрогнувшим голосом подвел итог Сяо Вэнь. Будучи по природе своей мягкосердечным и прокручивая сейчас варианты событий, что могли развернуться без вмешательства юноши, Сяо Вэнь едва смог совладать с эмоциями.

– За Лю Синя! – поднял он свою чашу.

– За него, – сказал Цзин, грохая бочку сливового вина на стол.

Суматошная жизнь Лю Синя продолжалась уже две недели. Имея в распоряжении лишь один свободный день в неделю, он старался как можно больше времени проводить с Тан Цзэмином, читая с ним городские забавные повести и легенды, что покупал со своего жалованья, и учил его писать и читать.

– Какой это иероглиф? – спросил Лю Синь, стоя позади мальчика и глядя поверх его плеча на листы рисовой бумаги.

– М-м, «супруг»? – обернулся на него Тан Цзэмин.

Лю Синь улыбнулся и погладил его по голове:

– «Небо»[23].

Тан Цзэмин кивнул и, обмакнув кисть в тушь, аккуратно начал выводить иероглиф.

Праздник Цисицзе приближался, и весь город пестрел украшениями и символическими товарами. Стоял разгар лета, и воздух полнился душистым ароматом цветов и сладким запахом благовоний. Лавки были уставлены фейерверками и подарками, которые принято дарить в этот день. Торговцы зазывали прохожих, расхваливая свой уникальный ассортимент, который можно было встретить еще в дюжине лавок по соседству. И хотя сам праздник должен был состояться лишь через несколько дней, на главной площади уже устраивались небольшие ярмарки и конкурсы в попытке разжечь интерес к главному торжеству. Дети, пускающие бумажные фонарики по реке, веселились и плескались до самого вечера, пока их родители были заняты приготовлениями.

Лю Синь, улыбаясь, наблюдал за всем этим, впервые остановившись за эти две недели и в удивлении осознав, насколько прекрасен этот город. Глубоко втягивая запах цветов, он медленно брел по площади из очередной лавки, в которую его послал Сяо Вэнь. Отовсюду слышались смех и разговоры. Лю Синь так проникся праздничной атмосферой, что оступился, случайно столкнувшись с кем-то.

– Простите, – поднял он голову, встречаясь глазами с молодой женщиной.

– О, ничего страшного, господин, я тоже была невнимательной, – ответила та, улыбнувшись.

Лю Синь замер, осматривая ее красивое лицо. Женщина смущенно опустила глаза и, замявшись, посмотрела на него еще раз, тоже не спеша отходить.

– Красиво, правда? – перевела она взгляд на украшенный цветами мост.

Женщина была одета в красивый оранжевый халат с белым подолом, расшитым астрами. Голову ее украшала резная позолоченная заколка, венчавшая изящную, но простую прическу. Лю Синь бросил беглый взгляд на мост и снова повернулся к ней:

– Да.

– Мамочка! – раздался звонкий голос.

Оба опустили глаза.

За подол женщины цеплялась девочка лет десяти, в розовом платье и с двумя пучками волос на голове, подвязанными лентами.

– Кто это? – спросил ребенок, громко шепнув матери.

Юноша улыбнулся и чуть поклонился:

– Меня зовут Лю Синь.

– Я Ма Цайтянь, а это Ма Жуши, – представилась женщина, нежно поглаживая дочь по голове.

– Приятно познак…

– Мамочка, идем скорее к реке! – потянула ее девочка.

– А’Ши[24], не будь грубой, – мягко одернула дочку женщина.

– Ничего страшного, – улыбнулся Лю Синь, – мне тоже пора.

– Да, – смущенно улыбнулась Ма Цайтянь, опуская взгляд и чуть кланяясь. – Рада была знакомству.

– Я тоже. Может, еще свидимся, – произнес Лю Синь, обходя женщину с ребенком по дуге.

Ма Цайтянь развернулась, провожая его взглядом, и растянула губы в улыбке:

– Я надеюсь.

Махнув им рукой на прощание, Лю Синь скрылся в толпе. Всю дорогу он прокручивал в голове внезапную встречу, заставившую его задуматься о том, что он никого толком не знал в этом мире. Размышляя, что неплохо было бы завести пару друзей, он вошел в лавку лекаря. Складывая купленные травы на стол, Лю Синь оборачивался в поисках Сяо Вэня, который всегда встречал его у порога, спешно забирая вязанки и отправляя с новым поручением. Гу Юшэна и Цзина тоже не было видно, но в этом не было ничего удивительного – мужчины часто пропадали в городе в это время.

– Странно… – прошептал Лю Синь, зайдя в мастерскую лекаря и не обнаружив там того.

Подумав, что Сяо Вэнь, возможно, отлучился по делам, он решил дождаться его, чтобы получить новое поручение. Последние дни были особенно выматывающими: у него буквально не было времени даже присесть. Чувство усталости во всем теле давало о себе знать, неприятно ощущаясь в мышцах. Лю Синь подумал, что неплохо было бы отдохнуть, проведав Тан Цзэмина, который сейчас занимался.

Поднимаясь по лестнице, он остановился на последней ступени, услышав приглушенные голоса. Медленно идя по коридору, он все четче различал негромкий тембр Сяо Вэня и тихие вопросы Тан Цзэмина.

– …Лао Бай объединил главные положения учения в единую систему, изложив догматические и ритуальные основы. Так родился трактат о законе Дао и его проявлениях в мире под небом. Эти писания стали основой для дальнейшего развития даосизма, будучи ровесником конфуцианских текстов. Существуют свидетельства, что все священные трактаты были покрыты золотой пылью и спрятаны в императорской библиотеке, дабы уберечь их от разрушения временем.