Ринга Ли – Ныряя в синеву небес, не забудь расправить крылья (страница 42)
Вытянувшаяся маленькая ручка указывала на ту же заколку, которую заприметил Тан Цзэмин.
Мигом развернувшись, он впился взглядом в женщину с мягкой улыбкой на лице. Маленькая девочка, стоящая рядом с ней, продолжала тянуть руку к заколке.
– Я беру ее! – громко сказал Тан Цзэмин, повернувшись к торговцу.
Замерев с заколкой в руках, мужчина почесал в затылке, переводя взгляд с мальчика на женщину.
– Я покупаю, – уже спокойнее произнес Тан Цзэмин, не отводя глаз от вещицы.
– Возможно, молодой господин проявит добросердечность и уступит двум дамам? – нежным голосом спросила женщина в оранжевом платье, с улыбкой смотря на него.
Девочка начала подпрыгивать на месте, жалобно канюча.
– Нет, – даже не оборачиваясь, ответил Тан Цзэмин. – Я покупаю эту заколку.
Этикет и учения, которые преподавал ему Сяо Вэнь, гласили, что вне зависимости от ситуации всегда нужно держаться достойно, чтобы не потерять лицо из-за слабостей. Гу Юшэн, всего раз взяв его с собой на соседнюю улицу прогуляться до винодельни, научил его не церемониться с наглецами, чуть не отрезав руку накинувшемуся на него прислужнику, который хотел его обокрасть. Цзин ничего ему не говорил, но Тан Цзэмин был уверен, что мужчина просто лениво махнул бы рукой, разрешая ему брать то, что он хочет.
Однако Лю Синь учил его идти на уступки, когда того требовала ситуация, чтобы не сталкиваться с неприятностями, если только это было дело не первостепенной важности.
– Я не отдам, – серьезным тоном отрезал Тан Цзэмин, поворачиваясь к женщине и смотря на нее потемневшими синими глазами.
– Уа-а… – восхищенно протянула девочка, подходя ближе и вглядываясь в его лицо.
Тан Цзэмин не обратил на нее никакого внимания, продолжая глядеть на женщину, улыбка которой теперь выглядела слегка натянуто.
– У вас есть еще одна такая заколка? – выдохнув, спросила она у лавочника.
Торговец неловко рассмеялся:
– Что вы, госпожа, это ведь уникальный товар! Во всей империи больше такой не найти.
Женщина улыбнулась:
– Сомневаюсь, что у молодого господина хватит денег на такую редкую вещицу.
Тан Цзэмин прищурился, сжимая монеты в руке:
– Сколько она стоит?
– Кхм… пять золотых, – замешкался торговец.
Женщина опешила от такой баснословной цены за простую заколку и чуть нахмурилась.
Девочка продолжала разглядывать Тан Цзэмина, подойдя ближе. Заколка, которая вызвала такой спор, ее больше не интересовала.
– Господин, не слишком ли дорого…
Не успела женщина договорить, как Тан Цзэмин хлопнул раскрытой ладонью с пятью монетами по прилавку, заканчивая спор, и ровным голосом произнес:
– Беру.
Торговец, уже начавший закатывать глаза на причитания женщины, вдруг удивился и, распахнув глаза шире, перевел взгляд на мальчишку, который теперь стоял с протянутой ладонью, ожидая свою покупку.
Увидев на прилавке пять монет, мужчина сразу вложил заколку в руку Тан Цзэмина и сгреб деньги.
– Не лучше ли будет сначала спросить у родителей, позволено ли молодому господину делать такие дорогостоящие покупки? – продолжала мягко улыбаться женщина.
Увидев, что мальчик молчит, разглядывая заколку, она подошла ближе и участливо спросила:
– Не слишком ли это – тратить целых пять золотых на простую заколку?
– Это не простая заколка, – все же ответил Тан Цзэмин, продолжая рассматривать вещь и уже представляя, как теплый нефрит будет красиво венчать прическу Лю Синя.
– Что же в ней такого особенного? – слегка удивленно спросила женщина.
– Теперь это заколка моего ифу, – просто сказал Тан Цзэмин и, не удостоив женщину взглядом, развернулся и ушел.
Возвращаясь домой и неся в руках очередную охапку трав, Лю Синь еле передвигал ногами от усталости. Слыша смех горожан и треск маленьких фейерверков, он прикрывал глаза, хмурясь: сейчас они вызывали лишь головокружение и тошноту. Наслушавшись этой какофонии звуков большого города за весь день, единственное, о чем сейчас мечтал Лю Синь, – это доползти до постели и уснуть без задних ног. Уже завтра был Цисицзе, а сил не осталось даже на то, чтобы порадоваться вместе со всеми. Было немного грустно оттого, что он пропустит первый в его новой жизни праздник, зато мысль о завтрашнем выходном дне вселяла радость: наконец-то он сможет поспать.
Бредя по улице, Лю Синь размышлял, что, вероятно, Тан Цзэмин расстроится оттого, что он не будет его сопровождать. Однако юноша быстро отогнал эти мысли.
«Сяо Вэнь будет лучшей компанией, чем я…»
Лю Синь облизнул мокрые липкие губы, которые почему-то отдавали железом, и, завидев впереди свой новый дом, ускорил шаг, выходя на тускло освещенную улицу.
Размышляя, что лекарь сможет научить Тан Цзэмина всему, что нужно знать об этом мире, юноша грустно улыбнулся. В груди опять кольнуло.
Открыв дверь, Лю Синь выпустил на улицу поток мягкого, теплого света, делая шаг из темноты. Казалось, липкая грязная тьма ползет вслед за ним, пытаясь пробраться в этот дом. Так он и чувствовал себя – словно лишний, оглядывая четверых человек, сидящих за столом. Взгляды улыбающихся мужчин были обращены на Тан Цзэмина, который что-то рассматривал, держа в своих руках.
Сглотнув, Лю Синь опустил глаза. Не в силах произнести ни слова, он продолжал стоять у двери, пытаясь подавить в себе желание уйти.
– О, ты верн…
– Что с тобой?!
Послышался шум. Кто-то уронил стул. Сквозь затуманенный взор из-за скопившейся влаги в глазах Лю Синь разглядел бурые пятна на подоле своего серого халата.
– Лю Синь, что с тобой?!
– Ифу!
– У него кровь!
Только и успел подумать Лю Синь, прежде чем потерял сознание.
Глава 18. Парящие журавли
Лю Синь хмурился, сквозь сон слыша громкое перешептывание, плавающими голосами звучащее по комнате. Кто-то зло шипел и широкими шагами мерил помещение, словно не мог найти себе места. Тихий виноватый голос оправдывался и звучал время от времени совсем рядом с кроватью. Лю Синь попытался уйти от прикосновения, когда его лба коснулось что-то влажное и холодное. Тело била мелкая дрожь.
Юный голос в совсем не свойственной ему манере попросил всех быть тише. Ладонь сжали теплые руки.
Привкус от влитого в рот снадобья вызывал тошноту, кислыми волнами подкатывая к самому горлу. Новая порция приятного отвара успокоила дрожь и озноб.
Спустя некоторое время Лю Синь приоткрыл глаза, моргая слабыми веками и едва различая фигуры, находящиеся возле его постели.
Лицо Тан Цзэмина внезапно появилось перед ним, загораживая остальных. Он что-то взволнованно и быстро говорил, пока Гу Юшэн не приподнял его за подмышки, чтобы оттащить от постели.
Сяо Вэнь наклонился и с тревогой произнес:
– Лю Синь, не волнуйся, хорошо? Просто поспи, все будет в порядке. – Он нервно улыбнулся и положил теплую ладонь юноше на лоб.
Все последние силы Лю Синя ушли на то, чтобы слабо моргнуть и прикрыть глаза, тяжело вдыхая приятный аромат чего-то горящего в глиняной миске.
Лекарь не солгал. Лю Синь не знал, сколько прошло времени, но, очнувшись снова, уже не чувствовал ни тошноты, ни озноба. В комнате было темно, и лишь одна свеча в лампе позволяла рассмотреть, что он лежит в незнакомой большой комнате совершенно один. Чуть нахмурившись из-за небольшого головокружения, Лю Синь поднял ослабевшую ладонь и нащупал теплый компресс на лбу, который был пропитан каким-то отваром. Вперившись взглядом в темный потолок, он еще какое-то время лежал неподвижно, ловя блики огня от свечей и стараясь окончательно прийти в себя, пока…
– М? – Лю Синь нахмурился и приподнял голову, чтобы взглянуть. Его глаза тут же распахнулись.
На подоконнике большого окна сидело нечто огромное с топорщащимися рогами, черным клювом и массивными лапами.
Лю Синь резко приподнялся, вжимаясь в спинку кровати и во все глаза глядя на существо, которое продолжало рассматривать его немигающим взглядом, чуть склонив голову набок.
Неизвестно, сколько еще они бы продолжили безмолвно переглядываться, если бы дверь не открылась, впуская слабый свет из коридора, следом за которым вошел Сяо Вэнь, несущий таз с водой и несколько склянок. Лекарь замер, увидев бодрствующего Лю Синя, и облегченно улыбнулся, подходя к нему ближе.