Ринга Ли – Ныряя в синеву небес, не забудь расправить крылья (страница 44)
Цокот когтистых лап раздался в коридоре. Важно пройдясь по кухне вразвалку, Байлинь запрыгнул на подушку рядом с сидящим Лю Синем и тут же зарылся клювом в миску с кашей, которую поставил перед ним Сяо Вэнь.
Юноша перевел взгляд на гарпию и ошарашенно понял, кем была эта птица.
Делая выводы из увиденного, Лю Синь наконец осознал, кем на самом деле являлся мужчина напротив него.
Лю Синь ничего не знал об остальных четверых. Все они были безымянными и упоминались лишь в начале книги. Ни имени, ни титулов остальных он не знал.
Цзин, тихо скользнувший в кухню и опустившийся рядом с лекарем, привлек внимание Лю Синя.
Отложив палочки, Лю Синь прижал руку ко лбу, пытаясь переварить только что полученную информацию.
– Что такое? Тебе плохо? – послышались перебивающие друг друга голоса Цзина и Сяо Вэня.
«Все в порядке, просто я слепой идиот».
Торопливый топот по коридору вывел Лю Синя из оцепенения. Рука, дотронувшаяся до его запястья, заставила поднять голову. Переведя взгляд на взволнованного Тан Цзэмина, Лю Синь улыбнулся и пододвинул к нему миску с кашей.
– Все хорошо, я просто вспомнил, что сегодня Цисицзе, а мы с тобой совсем не подготовились.
– Тебе не стоит выходить сейчас, – нахмурился Гу Юшэн.
Тяжело сглотнув и подняв взгляд на мужчин, Лю Синь ухмыльнулся:
– С чего бы? Мы почти год провели в захолустье, единственной радостью и ярким пятном в котором была мэйхуа[26]. Я ни за что не упущу возможность повеселиться сегодня вечером.
– Ты слишком слаб для этого, к тому же…
– Хватит! – внезапно взорвался Лю Синь, ударяя по столу и во все глаза смотря на Гу Юшэна.
Сяо Вэнь спокойно отложил палочки и вздохнул, все так же сидя с ровной спиной:
– Лю Синь…
– Я сказал, что пойду, значит, я пойду! Я не хрупкая дева и не домашний питомец, чтобы носиться со мной и трястись над каждым моим шагом!
Лю Синь и сам не понимал, что с ним творится. Злость накатила внезапной волной и слова вырвались прежде, чем он смог их обдумать. Было ли дело в том, что все трое мужчин, как оказалось, водили его все это время за нос, или же дело было в самой его небрежности и слепоте – Лю Синь не знал. Зато был уверен, что он больше не позволит насмехаться над собой, выставляя себя слабаком.
– Лю Синь, успокойся, – примирительно сказал Сяо Вэнь, подкладывая ему запеченных на открытом огне овощей. – Все это воздействие дурманящих трав. Эффект еще не полностью прошел.
– Все со мной нормально! – отмахнулся Лю Синь, чувствуя себя неуютно под взглядами всех троих.
– Мы пойдем, – поддержал Тан Цзэмин. И, дождавшись кивка от Лю Синя, поднял прохладный взгляд на мужчин.
Едва покончив с завтраком, Сяо Вэнь потащил их с Тан Цзэмином на улицу Дуньчжи – выбирать наряды для праздника. Лю Синь хотел было заупрямиться, но так и не смог отказать лекарю, который был столь добр к нему. В поступках Сяо Вэня не было фальши, насмешки или высокомерия. Он действительно вызывал интерес и производил умиротворяющее впечатление. Но также в нем таилась и некая двойственность. Сяо Вэнь был человеком, который мог чинно ступать по грязи, поражая всех аурой благородного господина так, что все прохожие восхищенно оборачивались ему вслед, и неважно, что подол его одеяний испачкан. Однако манеры эти были не просто дымкой, пускаемой в глаза, призванной возвысить его в глазах окружающих. Скорее, это было то, что впитывается с молоком матери, впаивается в характер с самого рождения. Сяо Вэнь не стремился напустить на себя дешевый лоск и шарм, очаровывая людей; он обладал благородной простотой, спокойствием и расслабленностью наравне со строгостью и возвышенностью. Все его действия получались простыми сами собой. Светлое, открытое лицо лучилось благородством, а умные глаза никогда не смотрели на собеседников свысока, что, несомненно, подкупало и располагало к нему. В его компании действительно было приятно и уютно находиться. К тому же Сяо Вэнь и впрямь был очень умен. Беседуя с ним на разные темы, Лю Синь совсем не чувствовал себя глупым оборванцем, коим считал себя еще вчера. Сяо Вэнь спокойно и доходчиво отвечал на все вопросы, которые задавал юноша, без напыщенности и заносчивости своими познаниями. Лю Синь устыдился вчерашних мыслей и зависти, которым позволил пробраться в свой разум.
Посмотрев на Тан Цзэмина, идущего рядом, Лю Синь пришел к мысли, что именно такой человек, как Сяо Вэнь, и должен обучать мальчика, чтобы тот вырос благородным господином, следующим по правильному пути. Даже боевой зверь Сяо Вэня производил благоприятное впечатление: гордая гарпия спокойно топала рядом с Лю Синем, безмятежно взирая на мелких воробьев, которые прыгали за ней вдоль дороги, стараясь ущипнуть за хвост.
Переведя взгляд на марширующую рядом гарпию, Лю Синь рассмеялся:
– Почему же он не летит?
– А, это… Байлинь, покажи-ка, – подмигнул Сяо Вэнь.
Гарпия, расправив огромные бело-серые крылья, взмахнула ими и тут же взмыла в небо, зависнув в паре десятков чжанов над землей и разнося по округе волны поднявшейся пыли.
Лю Синь прикрыл глаза рукой, отступая на пару шагов вместе со смеющимся Тан Цзэмином. Кто-то кричал и махал кулаком в сторону птицы. Два старика, играющие в открытой чайной, заворчали, принявшись собирать попадавшие с игральной доски камни вэйци.
– Все, все, спускайся, – замахал руками Сяо Вэнь, на что гарпия мигом спикировала вниз, грохая лапами по земле и поднимая новую волну ветра, что снова сбила игральную доску и пару чайных чашек.
– Он потрясающий! – восхищенно выдохнул Лю Синь, подставляя руку под голову курлыкнувшей гарпии, которая тут же протопала к нему.
– О да, он невероятен… – любовно глядя на хищную птицу, сказал Сяо Вэнь. – Идемте, не стоит задерживаться, скоро вечер.
Лавка, в которую привел их лекарь, пестрела разными дорогими тканями и не шла ни в какое сравнение с той, которую ранее посещали Тан Цзэмин и Лю Синь.
Расшитые сказочными картинами пао[27] привлекли особое внимание Лю Синя. Подойдя к ним, он осторожно провел рукой по жесткой ткани, расшитой серебряными нитями.
– Господин Сяо, давно не виделись! – прогремел громкий голос совсем рядом с Лю Синем, отчего тот отшатнулся, испугавшись.
– Ха-ха, господин О, не пугайте моего спутника, – издал добродушный смешок Сяо Вэнь, видя, как расширились глаза Лю Синя, когда он повернулся к огромному мужчине, возвышающемуся над ними на добрые две головы. Господин О представлял собой исполинского размера человека с добродушной улыбкой и крепкой фигурой, обернутой в ярко-оранжевый наряд.
Уперев руки в бока, он белозубой улыбкой сверкал на все помещение, оглядывая всех троих.
– Готовитесь к празднику, верно?
– Господину О не занимать проницательности, – чуть прищурился в улыбке и кивнул Сяо Вэнь. – Но отчего же я не вижу других покупателей? Все остальные тканевые лавки вот-вот лопнут от количества людей, решивших, как и мы, подготовиться в последний момент.
Господин О фыркнул и отмахнулся, все так же с улыбкой:
– Из-за толпы ткани могут помяться, так что сегодня мы работаем на заказ. Здесь только я, а все мои прислужники с самого утра носятся с нарядами по городу. Тканям ведь, как и вашим растениям, нужны пространство и должный уход. Что я буду делать, если сюда нагрянет целая толпа, щупая все, что на глаза попадется? – надул он щеки, выглядя при этом донельзя комично.
Лю Синь тут же убрал руки за спину и чуть поджал губы.
– Молодому господину понравились эти халаты, верно? – повернулся к нему хозяин.
– Да… очень красивые, – улыбнулся Лю Синь, задирая голову, чтобы взглянуть на мужчину.
– Тогда советую приглядеться еще вот к этим, – господин О указал на соседнее помещение, скрываясь в нем. – Они еще прекраснее, – низко пропел он.
Лю Синь растерянно обернулся на Сяо Вэня и Тан Цзэмина.
– Иди, иди, – поторопил его Сяо Вэнь, – мы пока выберем несколько комплектов нижних халатов.
Улыбнувшись, Тан Цзэмин увернулся от руки Сяо Вэня и подбежал к Лю Синю, уводя его следом за хозяином лавки.
Следующие пару часов они провели в беготне по трем большим залам, заполненным одеяниями. Лю Синю казалось, что в такой лавке не зазорно одеваться самому императору. Здесь было все что душа пожелает: шелковые расшитые даопао[28] с изящной вышивкой из бисера и белого золота; парадные шэньи[29] с поразительной росписью из киновари и серебра; обувь из самого дорогого материала, начиная от твердых сапог, украшенных искусно сплетенными узелками, и заканчивая легкими деревянными ивовыми башмачками с резьбой, нося которые невозможно было почувствовать их вес. Глаза Лю Синя разбегались от кружащихся цветов и вышивки, в которые его погрузил господин О. В какой-то момент ему стало казаться, что он попал в магический вихрь, даже выхода из которого не было видно. Летающие драконы, белые лисы, парящие птицы – все смешалось в одну прекрасную картину, на которую он никак не мог наглядеться.
Тан Цзэмин, напротив, быстро выбрал себе парадный цзиньчжуан светло-синего цвета, красиво сочетающийся с его глазами и черной заколкой с маленькими синими каменьями, которая держала высокий хвост. Увидев, как Тан Цзэмин довольно разглядывает стальные наручи, Лю Синю потребовалось некоторое время, чтобы убрать широкую улыбку с лица. Вскоре к их тканевому вихрю присоединился и Сяо Вэнь, остановивший свой выбор на пестром зеленом даопао, расшитом большими белыми черепахами.