Ринга Ли – Ныряя в синеву небес, не забудь расправить крылья (страница 46)

Улыбнувшись своим мыслям, Лю Синь протянул ладонь к Тан Цзэмину, который все так же стоял, заложив руки за спину.

– Дай мне руки, я проверю наручи. Гу Юшэн мог слишком туго затянуть их.

Кончики ушей Тан Цзэмина вдруг покрылись небольшим румянцем. Моргнув пару раз, он отвел взгляд в сторону.

– Что там у тебя? – попытался заглянуть за его спину Лю Синь, догадавшись, что тот что-то прячет.

Тан Цзэмин замешкался на мгновение, но уже в следующий миг вытянул руку, на которой лежала потрясающей красоты заколка из белого теплого нефрита, испещренная серебром и каменьями.

Лю Синь замер, переводя взгляд с украшения на мальчика и обратно.

– Что это?..

– Подарок. Сегодня же праздник, – смущенно сказал Тан Цзэмин, внимательно следя за реакцией Лю Синя.

Лишь одно слово «подарок» заставило воздух в груди юноши замереть. Продолжая стоять напротив Тан Цзэмина и смотреть на вещицу в его руках, он думал о том, чтобы отвесить себе оплеуху прямо сейчас. Стыд волной прошелся по всему телу.

Он ничего не купил.

Даже мальчик удосужился приготовить прекрасный подарок, на который Лю Синь таращился сейчас во все глаза, не в силах их отвести. Он попросту замотался и забыл, что следует подготовить хоть что-нибудь для Тан Цзэмина. И пусть на Цисицзе принято дарить подарки близким по духу и сердцу, каждый праздник – это в первую очередь внимание, а уж во вторую смысл самого торжества.

Какой же это…

«Позор», – услужливо подсказал разум, с которым Лю Синь сейчас был полностью солидарен.

– Тебе… не нравится? – неуверенно спросил Тан Цзэмин, увидев на лице юноши тень.

Лю Синь, словно очнувшись, на выдохе сказал:

– Цзэмин, прости меня.

Тан Цзэмин опустил голову, взглянув на заколку, и, прикрыв глаза, ответил:

– Все в порядке, если тебе не нравится. Я просто выброшу ее и куплю что-нибудь другое.

Весь день он так ждал этого момента, чтобы подарить Лю Синю заколку, что едва мог думать о чем-то другом. Он как наяву видел улыбку Лю Синя, который редко улыбался в последние дни и которой он поблагодарит его за подарок. Но никак не ожидал, что лицо юноши посереет, а руки мелко задрожат, сжимаясь в кулаки.

Неужели он и впрямь настолько никчемен, что даже не может выбрать хороший подарок, который порадует этого человека, раздумывал Тан Цзэмин, крепко зажмурившись и чувствуя нечто обжигающее в груди.

– Цзэмин, это не так, – растерянно сказал Лю Синь, заглядывая ему в лицо. Увидев выражение глаз мальчика, он мягко улыбнулся. – Я прошу прощения не за то, что мне не нравится твой подарок, а потому что… я не приготовил ничего в ответ. Мне очень стыдно.

Тан Цзэмин поднял на него подернутые туманом глаза:

– Ты не врешь?

Отрицательно покачав головой, Лю Синь опустил руку на его плечо и вскинул уголки губ в полуулыбке:

– Это прекрасный подарок. Мне еще никогда не дарили ничего подобного. Мне очень нравится.

В прошлом Лю Синь ни разу не получал столь изысканной вещи, от которой невозможно было оторвать глаз. Видя, что Тан Цзэмин постепенно расслабляет напряженные плечи, а темная дымка печали уходит из его глаз, Лю Синь отогнал желание придушить себя прямо на месте, в ответ мягко погладив Тан Цзэмина по голове.

– На сегодняшнем празднике я обязательно подарю тебе столь же прекрасный подарок. К тому же ты можешь попросить меня о чем угодно, и я исполню твое желание, хорошо?

Вспоминая, что в его кошеле была довольно приличная сумма золота, которую ему удалось скопить за эти несколько недель, Лю Синь был намерен спустить все, чтобы порадовать Тан Цзэмина. Раз уж он решил остаться здесь еще на год, то успеет скопить достаточно денег для их отъезда. А сегодня… в столь пышный праздник в экономии не было нужды.

Тан Цзэмин облегченно вздохнул, увидев наконец его улыбку.

Юноша в ответ рассмеялся, поглаживая его по голове.

– Какие вы оба очаровательно милые, – выдохнул за спиной Сяо Вэнь.

Мигом развернувшись, Лю Синь увидел лекаря, который стоял, опершись плечом о дверной косяк, и держал два резных гребня.

После череды споров лекаря с мальчиком Лю Синь, посмеиваясь, разрешил его, взмахом руки выбирая прическу, предложенную Тан Цзэмином. В конечном счете, посмотрев на себя в бронзовое зеркало, он остался доволен: передняя часть волос была собрана наверху в высокий хвост, струящимся водопадом сливаясь с остальной черной копной, а спереди были уложены небольшие напускные пряди, также уходя в высокую красивую прическу.

– Ай-я-я… ты действительно красавец, – улыбнувшись, вздохнул Сяо Вэнь, оглядывая юношу в белых одеждах с головы до ног.

Тан Цзэмин важно кивнул и, обхватив руку Лю Синя, потянул его за собой вниз, спеша на праздник.

Гу Юшэн курил свою трубку, сидя за столом и попивая сливовое вино.

– Мы еще даже не начали праздновать, а он уже заливается, – тихо проворчал Лю Синь, спускаясь.

– Не думай, что он может захмелеть с пары чарок, – так же тихо усмехнулся Сяо Вэнь, идущий следом. – Его может перепить разве что Цзин.

– Любопытно было бы на это посмотреть, – ответил Лю Синь, не замечая вмиг потускневших глаз Сяо Вэня, который лишь выдохнул едва слышно:

– Да, и мне тоже.

С улицы доносились взрывы фейерверков, что разноцветными всполохами освещали небольшую веранду. Видя в глазах Тан Цзэмина восхищение и нетерпение, Лю Синь не стал задерживаться. Мазнув взглядом по Гу Юшэну, облаченному в новый парадный цзиньчжуан с темно-красными вставками и таким же нижним халатом, Лю Синь вышел на улицу вслед за Сяо Вэнем, обнимая за плечи Тан Цзэмина. Цзин, одетый в простой верхний черный халат, уже собрался сделать шаг вслед за ними, как был остановлен Гу Юшэном, перегородившим ему путь.

Встав полубоком, он мрачно посмотрел на мужчину:

– Даже не думай.

Цзин отступил на мгновение, после чего вскинул злой, раздраженный взгляд на Гу Юшэна.

– С чего ты вообще взял, что я иду вместе с вами? – оттолкнув мужчину плечом, он вышел на улицу. Не обращая на безутешный взгляд Сяо Вэня никакого внимания, он скрылся за поворотом, где была винодельня.

– Зачем ты так с ним?

– Сяо Вэнь. – Гу Юшэн выразительно посмотрел на него и, дождавшись, пока лекарь подожмет губы, прошел мимо.

Все четверо отправились на главную ярмарку на центральной площади. Повсюду слышались шум и крики веселящейся толпы. По бокам от импровизированной дороги, пересекающей площадь, были расставлены лавки с сувенирами, амулетами и душистыми маленькими мешочками с ароматной солью, которые девушки дарили своим избранникам. Разные конкурсы и увеселения взрывали толпу, когда участники в очередной раз проигрывали состязания, устроенные заводилами так, что выиграть было практически невозможно. Впрочем, почти невыполнимые задания, наоборот, привлекали толпы участников, большинство из которых были мужчинами, желающими произвести впечатление на спутниц.

Лю Синь и Тан Цзэмин пробрались через толпу, чтобы понаблюдать за происходящим.

Конкурс заключался в том, чтобы забраться по гладкому столбу до самого верха, опережая соперников. Участникам запрещалось использовать ножи и любые другие цепкие предметы, в распоряжении были только два железных тяжелых блина, привязанных к запястьям лентами, проходящими через небольшие отверстия в железных кругах. Все вокруг смеялись и наблюдали за очередным комичным проигрышем одного особо усердного паренька. Стараясь впечатлить свою суженую, прикрывающую лицо веером от смущения, он безуспешно пытался взобраться на столб снова и снова. Никто из участников не мог понять, как обращаться с железными блинами, которые только и делали, что тянули вниз, словно создавая дополнительное препятствие.

– Я могу забраться, – хмыкнул Тан Цзэмин, скрещивая руки на груди.

– Ага, – усмехнувшись, Лю Синь похлопал его по макушке.

– Что? – перевел на него удивленный взгляд Тан Цзэмин. – Не веришь? Тогда смотри, я тебе докажу!

Видя, как мальчик разважничался, Лю Синь расхохотался:

– Верю, верю, мой маленький господин, ты самый лучший!

Тан Цзэмин удовлетворенно кивнул и вновь перевел взгляд на участников. В отличие от них ему ничего никому не нужно было доказывать.

Понаблюдав за попытками особо усердного бедолаги еще немного, что постоянно падал вниз, Лю Синь не сдержался.

– Скрести их вместе и используй как опору! – сжалился Лю Синь над уже покрасневшим парнем и его невестой. И если первый пылал от усилий, то девушка зарделась от громких перешептываний и смешков.

Парень, уловив подсказку, брошенную в его сторону, так и поступил: зацепив блины друг о друга вокруг столба, он вдруг упорно и быстро стал пробираться вверх, обгоняя своих соперников. Юноша стал первым, кто достиг цели: снял с вершины столба красный платок.

Спрыгнув на землю и принимая поздравления, он отмахнулся от приза, прорвался через толпу и встал на одно колено перед невестой, протягивая ей заветный платок. Так и не отнимая веера от лица, она протянула тонкую руку, перехватывая ткань. Улыбающиеся добрые глаза любовно сверкали поверх узорчатой ткани.

Лю Синь усмехнулся, собираясь отойти вместе с Тан Цзэмином к другому месту, как вдруг был остановлен схватившейся за его плечо рукой. Развернувшись, Лю Синь встретился взглядами с парой, которая благодарно взирала на них с Тан Цзэмином.

– Братец, спасибо тебе! – произнес бодрым голосом парень, сверкая улыбкой и переплетая руки с невестой.