Ринга Ли – Ныряя в синеву небес, не забудь расправить крылья (страница 47)

– Да пустяки, – улыбнулся Лю Синь.

– Нет, не пустяки. Если бы не победа в этом конкурсе, я бы не смог жениться на моей дорогой А’Мянь! Ее отец поставил условие: не смогу победить, больше никогда не подойду к его дочери. На ярмарках никому еще не удавалось забраться на столб! Только мне! Только сегодня и только благодаря тебе, братец! – от переполнявших его эмоций юноша почти кричал, блестящими от радостных слез глазами глядя на Лю Синя.

Лю Синь поразился, переводя взгляд между этими двумя.

– Вон, кстати, и он, – незнакомец указал на соседнюю лавку с рыбными закусками, за прилавком которой стоял тучный мужчина, сложив руки на груди и с нечитаемым выражением лица смотря на всех четверых. – Господин Сы! – юноша раскрыл рот в широкой улыбке и замахал ему рукой, на что мужчина лишь закатил глаза.

– Тогда… поздравляю вас, это действительно благословение – обручиться в такой день! – радостно произнес Лю Синь. – По правде говоря, мы уже долгое время наблюдали за вами, и мне стало жаль тебя и твою невесту.

Юноша в ответ рассмеялся, запрокидывая голову:

– Все в порядке, все в порядке! Зато так я продемонстрировал свою недюжинную силу и упорство перед всем городом и господином Чжа, – гордо сказал он, получая щелкнувшим сложенным веером по макушке.

– Дурак. – Девушка надула губы и перевела смущенный взгляд на Лю Синя. – Господин, спасибо вам большое. Правда, если бы не вы, я даже не знаю, на какие еще ухищрения нам пришлось бы пойти. Возможно, даже бежать из родного города, – горько произнесла она.

Лю Синь ободряюще улыбнулся и покачал головой:

– Но все обошлось.

– Верно, братец! Может, выпьем, отметим? Я угощаю! – обхватил его за плечо юноша. Тан Цзэмин тут же прищурился, глядя на него.

– Лю Синь, – раздался позади голос Сяо Вэня.

Развернувшись, Лю Синь встретился глазами с двумя мужчинами, которые все это время внимательно наблюдали за ними.

– Прости, братец, как-нибудь в следующий раз, – улыбнулся Лю Синь, вновь развернувшись к собеседникам, на что юноша тут же кивнул:

– Мое имя Го Тайцюн, а это Сы Мянь.

– Я Лю Синь, а это Тан Цзэмин, – представился парень.

– Давай обязательно выпьем, Синь-гэ, я твой должник на всю жизнь! Я подмастерье в рыбной лавке у отца А’Мянь на улице Паньлун, заходи как-нибудь! – кричал ему Го Тайцюн, размахивая рукой и ступая вслед за тянущей его к лавке отца девушкой. – Там есть хорошая винная!

– Договорились! Поздравляю с помолвкой! – крикнул им вслед Лю Синь.

Развернувшись к мужчинам, он поймал на себе два недовольных взгляда.

– Ну чего опять? – закатил он глаза.

– На нашей улице винная лавка намного лучше, – чуть надулся Сяо Вэнь.

– Как знать, разве ты был на рыбной улице хоть раз? – вскинул бровь Лю Синь, прекрасно зная, что Сяо Вэнь ненавидит запах свежей рыбы. Сложно было представить, что могло затащить его на ту улицу.

– Ну… – замешкался лекарь, отводя взгляд.

Лю Синь хмыкнул и переглянулся с Тан Цзэмином, который точно так же вскинул бровь.

– Идемте, нужно поесть, – позвал их Сяо Вэнь, заметив, как они, пересмеиваясь, хотели отойти к лавке с бумажными фигурками, чтобы сжечь их и отправить по воде в качестве подношения Богам.

Вспомнив, что они еще не ужинали, Лю Синь согласился.

Выбрав лавку на открытом воздухе на пригорке, с которого просматривалась вся сверкающая площадь, они разместились за низким столом, усаживаясь на мягкие подушки.

Заказав два вида хого[30] – каждое из которых делилось на мясные и овощные блюда, Сяо Вэнь, учитывая предпочтения каждого за столом, спокойно диктовал остальной заказ прислужнику, не скупясь на все самое лучшее.

Следующий час пролетел за вином и закусками, а также обсуждением праздника.

– Откуда ты узнал, что железные блины нужно скрестить, чтобы забраться на столб, используя их как опору? – посмеиваясь, спросил Сяо Вэнь, поднося чашу с вином к губам и внимательно глядя поверх нее на Лю Синя.

– Догадался, – просто бросил тот, не заостряя внимание, и решительно приступил к главному для себя блюду – песочному печенью в форме звезд, узором на которых был Млечный Путь в виде рассыпанной сахарной пудры.

Позже, когда все четверо не спеша прогуливались по площади, наблюдая за конкурсами и представлениями, Гу Юшэн и Сяо Вэнь, заложив руки за спину, внимательно следили за Лю Синем и Тан Цзэмином, перебегающими от лавки к лавке.

– Мы должны рассказать Лю Синю правду, – выдохнул Сяо Вэнь.

– Нет, – хмуро отказался Гу Юшэн.

– Почему? – удивился лекарь.

Гу Юшэн молча понаблюдал за веселящимся Лю Синем, прежде чем ответить:

– Мы не знаем, кто он. К тому же этот парень слишком далек от войны и кровопролития, ему не стоит лезть во все это.

– И что ты предлагаешь? До каких пор мы будем скрывать это?

– Через год, когда первый этап обучения Тан Цзэмина закончится и он перейдет ко второму, я отправлю Лю Синя на Восток. Сейчас он может повлиять на Цзэмина и его решения, но, когда они будут вдали друг от друга, у него не будет такой возможности.

– Он не согласится, – покачал головой Сяо Вэнь.

Зная Лю Синя совсем недолгое время, уже сейчас можно было с уверенностью сказать, что этот юноша не оставит мальчика, как и тот его.

– Лю Синь поймет, – слыша заливистый смех этих двоих, Гу Юшэн глубоко втянул воздух. – Он все равно не сможет последовать за Тан Цзэмином, а отпускать его с ним – все равно что отдать на заклание.

Сяо Вэнь перевел на него внимательный взгляд.

– Разве Лю Синь не стал тебе другом?

Гу Юшэн помолчал некоторое время, прежде чем сухо ответить:

– Даже зверь привыкнет, если рядом с ним долгое время будет находиться человек.

Сяо Вэнь покачал головой, переводя взгляд обратно на веселящихся парней, которые теперь громко аплодировали девушке, победившей в конкурсе – вдев семь ниток в иголки.

– Ты упоминал, что он из ткацкого города Цигуань под столицей, но, когда мы были в тканой лавке, он выглядел растерянным, словно впервые увидел такую одежду и совсем не разбирается в тканях, – задумчиво протянул лекарь. – Как именно он попал в Цайцюнь?

– Ему помогли сбежать от семьи с помощью заклинания перемещения.

– И ты поверил ему?

Лекарь не отводил взгляд от смеющегося Лю Синя, запрокинувшего голову.

Гу Юшэн, проследив темными глазами за этими двумя, хмыкнул:

– Ну разумеется нет.

Глава 20. Четыре дракона и одна черепаха

Луна висела высоко в небе, когда фестивальные бумажные драконы взмыли вверх, паря высоко над площадью, управляемые шелковыми нитями с земли. Семь огненно-красных и семь янтарно-золотых. Огромные, они кружились в небе, иногда извергая из пасти фонтаны лепестков и цветов, что, кружась, падали на землю, покрывая собой всю площадь и стоящих на ней людей. Лю Синь знал, что праздник будет богат на представления, но он никак не ожидал увидеть драконов, которые выглядели словно ожившие легенды, спустившиеся с небес. Глубоко вдыхая сладкий цветочный воздух, во все глаза смотря на могучих бумажных зверей, Лю Синь вдруг ощутил влагу на своих щеках. Проведя рукой по лицу, он растер пару слезинок меж пальцев и вновь поднял восхищенный взгляд в небо.

Тан Цзэмин, увидев завороженного Лю Синя, который стоял в окружении лепестков, отбежал к палатке неподалеку. Все люди на площади стояли задрав головы и смотрели представление, восхищенно выкрикивая и ловя цветы. Тан Цзэмин ловко пробрался сквозь толпу и, выудив из-за пазухи несколько серебряных монет, скупил все драконье в лавке по одной штуке. Вернувшись к Лю Синю с охапкой каменных и бумажных фигурок, он тихо стоял остаток представления рядом с ним, не смея отвлекать от потрясающей картины и замечая капли сияющих слез на его щеках.

Когда последний цветок упал на землю, все четырнадцать драконов вдруг вспыхнули, загораясь пламенем и продолжая кружить в небе, разнося теперь искры разноцветного пламени, что медленно таяли, не достигнув земли. Они парили над землей довольно долго, под бой больших барабанов, словно танцуя друг с другом и звездами. Лю Синь глубоко дышал, смотря в небо, и боялся пропустить хоть мгновение этого зрелища. От поразительной картины тянуло где-то в груди. Сглатывая подступающий к горлу ком, он не обращал внимания ни на что другое. Все, чего ему хотелось, – это дать волю тяжелому чувству, томящемуся в груди, и смотреть на полеты легенд всю ночь.

Но никакое представление, в конце концов, не могло длиться вечно, даже самое прекрасное и поразительное. Ярко освещенное небо разрезали финальные вспышки драконов, контурами обрисовывая клубящиеся облака и пропадая меж ними, оставляя после себя лишь сладкий аромат с ноткой мягкой дымки, что обволакивал легкие. Лю Синю хотелось, чтобы он остался там навсегда.

Юноша проморгался, стирая влагу с глаз и видя, как гаснет последний дракон, пеплом уносясь прочь. Люди на площади громко аплодировали труппе, управлявшей драконами. К всеобщему сожалению, те быстро скрылись со сцены, не успев показать толпе свои лица. Лю Синь досадливо поджал губы и громко зааплодировал вместе со всеми. Он бы тоже хотел поближе рассмотреть этих поразительных людей и выказать свое восхищение их мастерством. Утерев щеки и глубоко втянув воздух, он перевел взгляд на Тан Цзэмина, чтобы узнать, понравилось ли ему представление. Но с удивлением наткнулся на мальчика, прижимавшего к груди маленьких драконов. Тан Цзэмин выглядел донельзя растерянно, словно не знал, что теперь с ними делать и куда деть.