Ринга Ли – Ныряя в синеву небес, не забудь расправить крылья (страница 39)

– Да, спасибо вам за вашу доброту, старший брат, но мы останемся вместе.

Лю Синь положил руку на плечи Тан Цзэмина, чувствуя, что напряжения в нем самом было не меньше. В конце концов, они пережили слишком многое, чтобы разлучаться в незнакомом месте. Да и утруждать хозяина с подготовкой еще одной комнаты в самом деле не хотелось.

– Что ж… – неловко поджав губы, кивнул Сяо Вэнь, передавая им сверток с одеждой. – Отдыхайте. Чуть позже я позову к ужину.

– Спасибо за заботу.

Спустившись по лестнице, Сяо Вэнь перехватил чарку вина, которую уже поднес к своему рту Цзин, и опрокинул в себя, чуть поморщившись.

– Почему Тан Цзэмин зовет этого юношу ифу?

Гу Юшэн подлил ароматного грушевого вина в свою чашу и выдохнул, прежде чем выпить.

– Он привязался к нему, пока мы торчали в том городе.

– Такие привязанности ему ни к чему, – сухо сказал Цзин, отбирая свою чашу у лекаря и вновь наполняя ее.

Подумав немного, лекарь опустился на стул.

– Все в порядке. Пусть и дальше зовет его ифу.

– М-м? – Цзин поморщился, наблюдая, как его наполненная чарка снова кочует в чужие руки.

– Кому, как не нам – сиротам войны, – понять такую привязанность? Помните, в ученичестве я звал нашего старшего брата «ифу» и везде бегал за ним в первые годы обучения? – Тень грустной улыбки скользнула по лицу Сяо Вэня.

– Он был старше тебя всего на тринадцать лет и плевался, когда ты таскался за ним, дергая за подол халата, – усмехнулся Гу Юшэн.

– А потом он попросил называть его шишу[20]? – подал голос Цзин, на что Гу Юшэн поджал губы и отвернулся.

– Да, верно, – рассмеялся Сяо Вэнь, предпочитая не замечать напряженной атмосферы между этими двумя. Иногда лучшее решение проблемы – ее игнорирование.

– Почему же ты до сих пор зовешь наставника старшим братом?

Кинув взгляд на Цзина, Сяо Вэнь вздернул брови, снова отбирая у него вино:

– Я уже вырос, какой он мне шишу?

Все трое хмыкнули и посмотрели в разные стороны.

– Верно, много времени утекло, – тихо сказал Гу Юшэн, проводя ладонью по своей щетине и уставшему лицу.

В комнате вновь повисла тишина, нарушаемая лишь стуками чаш о стол и льющимся вином. Все трое вспоминали давно минувшие дни, когда такие сборища были частыми и заканчивались всегда по-разному. Даже в то время Сяо Вэнь так и норовил отобрать чье-то вино, приговаривая, что сам он предпочитает целебный чай, но в лечебных целях можно и пропустить иногда по чарке. В ушах всех троих разносились радостные приветственные выкрикивания и смех, но трое людей напротив друг друга, прошедшие через груды трупов и реки крови, были уже закалены жизнью, и все, что им оставалось, – это прислушиваться к отдаленным голосам, возрождая в памяти лучшие годы их жизни.

Окинув взглядом двух мужчин, Гу Юшэн усмехнулся, опрокидывая в себя глоток грушевого вина.

Глава 17. Заколка и рисовая бумага

Спустившись с Тан Цзэмином к ужину, Лю Синь сразу же наткнулся на вездесущего Сяо Вэня, который крутился по небольшому залу, подавая блюда и попутно вызнавая, не желают ли они отведать чего-нибудь еще. Стол был заставлен разными блюдами с пельменями из бамбука, рыбы, креветок и риса; жареными баоцзы и запеченным картофельным крабом, который так походил на настоящего; тут же были маринованные ростки бамбука и грибы, приправленные различными соусами и тигровой запеченной лососевой шкурой под красным маслом, а в середине, поражая воображение, красовалось большое блюдо с запеченным хрустальным поросенком. Точнее было бы сказать, что это запеченная хрустальная шкурка, натянутая на бамбуковый каркас, особым способом замаринованная, пропитанная тремя десятками специй и мастерски зажаренная на углях так, что сохранила вид поросенка, в котором томились куски сочного мяса. Но Лю Синь не стал рассматривать блюдо и просто опустил взгляд в свою миску с рисом. Отродясь он не видел такого пиршества.

Сяо Вэнь болтал без умолку. Казалось, совсем не обращая внимания на то, что единственным, кто ему отвечал и поддерживал беседу, был Лю Синь. Лекарь рассказывал об истории города; про улицы, что клубком змей переплетались и могли завести в дебри. А еще предупредил, что если они захотят выйти, то должны обязательно сообщить ему: он должен знать, где искать их, если они заплутают. Также лекарь упомянул, что в городе в ближайшие дни будет особенно шумно и многолюдно, поскольку начинаются приготовления к празднику Цисицзе[21].

Лю Синь удивленно вскинул брови. Он совсем забыл о времени. Сяо Вэнь принялся расспрашивать об их путешествии, особое внимание уделяя Тан Цзэмину, пододвигая к нему разные блюда и подкладывая мясо. В ответ Тан Цзэмин лишь поднимал на него ничего не выражающие глаза, продолжая есть овощи, которые подал ему Лю Синь, и не притрагиваясь к мясу.

Впрочем, Сяо Вэня это не останавливало. Он выглядел суетливым, немного нервным и возбужденным, когда тема разговора была ему особенно интересна. Так, Лю Синь имел неосторожность задать вопрос о его травах, бросив на те взгляд. Несколько различных вязанок висели вдоль стен и издавали приятный свежий аромат, немного перебивая запах мясных блюд. Лю Синю нравилось.

Лекарь продолжал рассказывать о своих вытяжках и экспериментах над эликсирами, каждый из которых был по-своему уникален. Когда Сяо Вэнь перешел к обсуждению стеллажа, заставленного склянками, Лю Синь кинул взгляд на Тан Цзэмина, который, отпив чай, закатил глаза на болтовню лекаря, что немного рассмешило юношу.

– Да, я тоже считаю тот случай забавным! – повернул к Лю Синю голову Сяо Вэнь, приняв это на свой счет. – Тогда я два дня ползал по вонючим болотам в поисках нужного корешка, в итоге угваздавшись так, что меня потом даже в город не хотели пускать. Думали, я речной гуй[22]!

Единственным, кто молчал за столом все это время, был Цзин. Мужчина спокойно ел, отпивая вино из бронзовой чаши и держа ту подальше от Сяо Вэня.

– Раз уж Вэнь-гэ так хорошо знает город, то, может, подскажет мне, где найти работу? – Лю Синь едва успел вставить свой вопрос, уловив паузу, которую сделал лекарь, чтобы перевести дух.

– Работу? – моргнул Сяо Вэнь.

– Да. Мне нужны деньги.

Гу Юшэн отпил вина и чуть нахмурился:

– Я ведь говорил тебе, не заботься о деньгах.

– Как я могу не заботиться? Мы не можем постоянно кормиться за твой счет, я и так уже много тебе должен, – вскинул брови Лю Синь.

– Почему ты так повернут на золоте? Ты ничего мне не должен.

– Гу Юшэн, я взрослый, здоровый человек, – с нажимом напомнил Синь. – Если зачастую я был слаб в пути, то это не значит, что я ни на что не годен в простой жизни. Я хочу заработать денег. Нам с Цзэмином нужно где-то жить и чем-то питаться. Я благодарен тебе за твою заботу, но дальше я как-нибудь сам. – Парень свел брови к переносице, всем своим видом показывая, что не намерен терпеть сравнение со слабаком.

Тан Цзэмин осторожно положил свою руку на кулак, которым он нервно сжимал халат на колене под низким столом. Юноша в ответ выдохнул, чуть успокаиваясь.

Гу Юшэн поджал губы и стиснул в пальцах бронзовую чашу, из-за чего та чуть погнулась.

– Ха-ха, – прервал тишину Сяо Вэнь.

Лю Синь покосился на него и тут же наткнулся на медовые светящиеся глаза.

– Мне нравится твоя позиция, Лю Синь, ты молодец! А ты, – лекарь повернул голову к Гу Юшэну, чуть расширяя глаза и красноречиво глядя на него, – угомонись хоть немного и дай ему самому решать, что делать.

Сяо Вэнь обладал поразительным даром сглаживать углы в особо острых ситуациях, выворачивая все так, что ругавшимся собеседникам становилось стыдно под его внимательными, добрыми глазами и мягкой улыбкой. Этот мужчина был далеко не так прост, как казался на первый взгляд, – Лю Синь чувствовал это.

– Спасибо, – благодарно кивнул он.

– Что ж… раз тебе нужна работа, то почему бы не работать у меня?

– Работать у вас?

– М, – кивнул Сяо Вэнь, – мне нужен подручный. Приближается осень, а за ней зима, которая будет особенно холодной в этом году. Самое время заняться эликсирами и вытяжками, они в ходу в это время года, но одному мне… тяжеловато. К тому же скоро праздник, заказов сейчас очень много.

– О-о-о… – понимающе протянул Лю Синь, немного растерявшись. Он-то уже приготовился обивать пороги городских лавок и мастерских в поисках хоть какого-то варианта. К сожалению, его талант плетения здесь не мог пригодиться: он видел множество лавок с разными корзинами, и каждая соперничала с другими, переманивая покупателей. Появись на рынке еще один плетельщик, к тому же неместный, с ним не стали бы церемониться. Проще говоря, Лю Синь не хотел однажды оказаться с перерезанным горлом где-нибудь на дне канавы. Он рассчитывал, что физический труд для него будет более приемлем. Подручный в лавке – не самое плохое дело: принести, подать, унести, подмести. Кто же знал, что все обернется вполне заманчивым предложением со стороны нового знакомого?

– Ну и… если ты согласишься, то комнаты наверху ваши. – Лекарь с улыбкой посмотрел на Тан Цзэмина. Казалось, его глаза начинали сиять с новой силой, стоило ему только взглянуть на мальчика. – Подумай, тебе не нужно будет платить за жилье.

– Хорошо, – просто согласился Лю Синь.

В конце концов, причин для отказа не было. Где он найдет предложение лучше этого? Да и на снадобья и лекарства был большой спрос, как уже успел заметить Лю Синь по многочисленным заказам, которыми занимался лекарь. Стать подручным и учеником такого человека было само по себе чудо.