Рина Сивая – Корона для дона (страница 6)
Трис застонала – сквозь прикусанную губу, протяжно, сладко. Я положил ладонь ей на середину спины, вынуждая опуститься ниже, и сделал еще одно поступательное движение. Теперь стон поглотило покрывало.
Ее спина выгнулась под моей ладонью, и я почувствовал, как напрягся каждый мускул ее тела. Но это было напряжение не сопротивления, а полного, безоговорочного принятия. Власти.
– Да… вот так, – ее голос был приглушен тканью, но я услышал в нем не стон, а одобрение. Приказ.
Я увеличил темп, и ее пальцы впились в простыни. Она откинула голову, и в свете лампы я увидел ее профиль – сжатые челюсти, полуприкрытые глаза, выражение полной отдачи моменту. Это был не просто секс. Это был ритуал. Передача власти.
Я подхватил ее волосы, чтобы лучше видеть лицо, а после принялся наматывать их на кулак.
Один оборот – очередной протяжный стон, совпадающий с новым рывком.
Второй оборот – Трис выгибалась сильнее, давая мне обзор на ее восхитительную грудь.
Третий – и мне этого мало, поэтому я потянул Тень на себя прямо за волосы, вынуждая подняться.
Четвертый – мои губы впились в ее шею, а руки Трис вцепились в мою, оставляя очередные отметки ногтями.
Еще одно движение бедрами, еще один стон в унисон, и мой зверь внутри рычит, признавая это: ее власть над нами.
Ее голова запрокинулась на мое плечо, губы приоткрылись в беззвучном крике. Я чувствовал каждую дрожь, пробегавшую по ее телу, каждое судорожное сжатие ее внутренних мышц. Это было ее падение. Ее капитуляция. И моя.
– Трис… – мое рычание слилось с ее стоном, когда финальная волна накрыла нас обоих, смывая последние остатки контроля, стирая границы между нами.
Мы рухнули на бок, все еще соединенные. Спина Трис прижималась к моей груди, и я не собирался это менять. Мое дыхание было тяжелым и горячим в ее волосах. Ее пальцы все еще сжимали мою шею, впиваясь в кожу.
Мы лежали так минуту, или, может, все шестьдесят. Просто дыша. Просто существуя в этом новом для нас обоих мире.
Первой заговорила Трис, и ее голос был хриплым и разбитым, но с ноткой торжества.
– Ну что… – она сделала паузу, чтобы перевести дух. – Все еще боишься напугать меня?
Я рассмеялся, низко и глухо, чувствуя, как смех вибрирует у нее в спине.
– Нет. Теперь я боюсь, что ты никогда не захочешь остановиться.
Она повернула голову, насколько это позволяли мои пальцы, все еще державшие ее волосы. Четыре оборота. Кажется, теперь это моя любимая цифра.
– Ты ведь сам этого хотел – чтобы мне понравилось.
Глаза Беатрис светились темным, животным удовлетворением, давая мне понять, что все было не так. Это не была передача власти. Это был обмен. Я отдавал ей свой контроль, а она отдавала мне свою уязвимость. И в этом обмене мы оба становились сильнее. Целыми.
Я медленно разжал пальцы, распуская ее волосы, и провел ладонью по ее голове, чувствуя, как моя Тень непроизвольно тянется за новой порцией ласки.
– Никаких больше шахмат, – тихо сказал я. – С этого момента только секс.
Беатрис повернулась ко мне полностью. Ее лицо было серьезным.
– Это была наша лучшая партия, – ее губы тронула чуть заметная улыбка. – И я выиграла.
– Это случайность, – легкомысленно отмахнулся я, осознавая одну важную вещь:
Дело было не в победе Трис. Она пришла за «просто единоразовым сексом», но получила нечто гораздо большее.
Меня. Она получила меня – со всеми моими мыслями и чувствами, направленными теперь на нее.
И «просто» у нас ничего не будет. Уже никогда.
Но эту проблему я буду решать как-нибудь потом.
Глава 5
– Ты здесь уже больше суток, – не глядя на меня, заговорила Ривас, и я не сразу понял, к кому она обращалась. – Хоть бы поел чего, а то на тебя страшно смотреть.
– Так не смотри.
Валерия обернулась всем корпусом, засовывая руки в карманы своего докторского халата – это ее личный аналог позы с упертыми в бока руками. Возможно, кого-то это и могло напугать – но явно не меня.
У нас был четкий уговор: она не мешает мне быть с Трис, а я взамен возвращаю Ривас возможность дышать. Очень равноценный обмен, как по мне.
– Орсини! – по разом опустившимся интонациями я понял, что главный врач моей клиники изволила злиться. – Если ты сдохнешь прямо тут, я, конечно, буду безмерно рада. Но ты и так добавил мне лишней работы, поэтому будь добр – сдохни там, где переживать о том, куда прятать твое тело, придется не мне!
Я бы спустил на тормозах ее слова – в наших отношениях Валерия только и делала, что плевалась ядом, это ее защитная реакция, ведь как бы она меня не ненавидела, а все равно работала на Семью и дона. Но мы были не одни: медсестры, колдующие над Трис, прекрасно все слышали и теперь с опаской косились то на меня, то на свою начальницу.
– Следи за языком, Ривас, – оторвав взгляд от единственно ценного в этой палате, я посмотрел прямо на врача. – Или я его тебе укорочу.
Валерия сощурила свои зеленые глазищи, но упомянутый язык прикусила. Правда, ненадолго.
Она повернулась к одной из девушек и что-то негромко ей сказала, после чего та бесшумно вышла из палаты. Ривас же продолжила разбирать результаты приборов, подключенных к Трис, и о чем-то переговариваться с другим врачом – хирургом, как я понял.
Они говорили слишком тихо, чтобы я мог что-то разобрать, но нехорошее предчувствие уже завозилось внутри. Сейчас Трис у меня заберут. А я… не готов к этому.
– Готовьте, – бросила Ривас медсестрам и повернулась ко мне. Теперь ее взгляд был исключительно безэмоциональным: взгляд врача, а не обиженной женщины. – Нужно удалять селезенку. Ждать больше нельзя, вероятность разрыва очень высока.
Я кивнул, принимая информацию к сведению. Я – не медик, оценить правильность их действий мне было сложно – только доверять, а с этим у меня всегда были проблемы. Безоговорочно я доверял только Трис и Марко, почти безоговорочно – своим капореджиме и Кустоди. Остальные подобной чести не удостаивались.
Но сейчас я был беспомощнее слепого котенка. Вся моя жизнь – она не просто в чужих руках и решениях. Она – в Беатрис. В биении ее сердца и ее дыхании, которое зависело от аппарата искусственной вентиляции легких. Доверить свое существование другим я еще как-то мог. Ее – нет.
Поэтому необходимость подчиняться, молчать и смиряться меня ломала на излом, но это было моим единственным условием: пока я давал медикам делать свою работу, Ривас позволяла мне занимать этот жутко неудобный стул в реанимационной палате.
Уходившая ранее медсестра вернулась с маленькой тележкой. Палату наполнил запах еды и, кажется, кофе. Я не отреагировал, но, когда металлическая подставка на колесах остановилась около меня, перевел непонимающий взгляд на Валерию.
Она уже стояла рядом, нависая надо мной всем своим маленьким ростом. Ее руки снова прятались в карманах, а в глаза вернулись те самые блики, которые бесили меня особенно сильно.
– Не добавляй мне проблем, Орсини. Ешь.
У меня не было никакого желания есть, пить или спать. Все, что меня волновало – вон там, на койке, с кучей трубок, проводов и бинтов. А мое собственное состояние – это не просто незначительно. Это совершенно не важно.
Все это я попытался выразить ответным взглядом, который Валерия с легкостью расшифровала.
– Съешь все, и разрешу тебе наблюдать за операцией через стекло, – с наглой усмешкой заявила она мне. – Или проведешь ближайшие два часа на стуле в коридоре.
Стерва знала, чем на меня давить. В прочем, я сам дал ей этот козырь в руки, когда продемонстрировал свои эмоции в отношении состояния Беатрис.
Я снова подчинялся. Но в этот раз непринятия было меньше.
– Мне нужно место в первом ряду, – предупредил я, подхватывая в руки вилку.
– Других не держим, – уже разворачиваясь, бросила мне Валерия.
Я проглотил все, не чувствуя вкуса, запаха и даже температуры. Опрокинул в себя кофе, не обратив внимания на пластиковый автоматный привкус. Если бы мне нужно было пройтись по осколкам, через автоматный обстрел или сквозь кипящую лаву, лишь бы быть с Трис всегда – я бы сделал. Не задумываясь.
Ее увезли через полчаса. Я шел за каталкой как на привязи, в трех шагах. Расстояние больше просто не мог себе позволить – сразу начинал задыхаться. Иметь Беатрис в зоне видимости – это потребность наравне с воздухом.
Когда передо мной закрылись двери операционной, тот самый воздух перестал поступать в легкие. Но Ривас уверенно схватила меня за предплечье и потянула в сторону. Несколько шагов, пара ступеней, и мы оказались в узкой комнате с рядом стульев и огромным стеклом, за котором было видно все действия хирургов.
Валерия заняла дальний стул, в то время как я сам прилип к единственному окну.
– Разве ты не должна быть там? – уточнил я, глядя на то, как врачи готовятся к операции.
– Я займусь ее коленом. Позже, – безэмоционально сообщила Ривас, складывая руки на груди. – А сейчас там работает один из лучших абдоминальных хирургов страны. Я наняла его за безумные деньги, чтобы он делал именно это для твоей Тени.
А пока на теле моей Тени появлялся еще один будущий шрам.
Я не слышал, о чем тихо переговаривались врачи – стекло глушило все звуки. Я не понимал ничего из того, что они делали. Тридцать минут, час – я не чувствовал времени. Лишь смотрел – на бледное, лишенное жизни лицо Трис; на монитор с ее сердцебиением и давлением, доказывающий, что наша жизнь еще теплится. На руки хирурга, меняющего инструменты.