Рина Сивая – Корона для дона (страница 5)
В ее ответе не было пафоса, наигранности или попытки кого-то успокоить. Только открытая, искренняя честность и уверенность, но я все равно уточнил:
– Веришь мне?
И снова Трис не брала ни секунды на размышления.
– Как себе.
Эти два слова, сказанные тише шепота, прозвучали громче любого выстрела. Они не просто обезоружили – они разоружили меня полностью. Они врезались в меня, пронзая все защитные барьеры, все условности, всю ту ложь, что мы годами носили как доспехи.
Я вновь накрыл ее своим телом, целуя без ярости или требования. С благодарностью за ее признание. С восхищением ее честностью. С обещанием, которое давал уже я: никогда не забывать этот момент и ее слова.
Не разрывая поцелуя, я нашарил рукой в прикроватной тумбочке презерватив. Трис к тому моменту уже сама избавилась от всего белья, словно разочаровавшись дождаться этого от меня. Я отстранился с улыбкой, разглядывая ее всю, такую открытую передо мной.
Ее тело не было идеальным – оно было в шрамах. Какие-то она получилась на винодельне, какие-то – в стычках с бандами за контроль моих территорий, куда я просил ее не лезть, но Трис, разумеется, не послушалась. А вон тот, на боку – от выстрела, который предназначался мне.
Удивительно: я впервые видел эти отметины вот так, сразу все. Но легко мог рассказать историю каждой из них.
– Иди сюда, – то ли позвала, то ли приказала моя Тень, и я не посмел ослушаться. Склонился ниже, одной рукой раскатывая презерватив.
– Продолжаем? – улыбнулся я, отмечая, что в темных глазах не осталось никакого намека на испуг или неуверенность.
Вместо ответа Трис обхватила меня ногами и притянула ближе.
– Перестань уже… – начала было она наверняка отчитывать меня, но именно в этот момент я по-злодейски сделал выпад вперед, отказываясь внутри. – Твою мать, Данте!
А этот возглас уже не был обвинением. Он был почти признанием. Почти обожанием. Почти мольбой – не останавливаться, не отстраняться. И я снова подчинялся, чувствуя, как незримые цепи моего контроля уплывают в чужие руки, оставляющие следы на моих плечах.
Плевать. Пусть забирает себе все – меня, моего зверя, мои мысли и чувства. Лишь бы и дальше смотрела на меня так, как никто никогда не смотрел: со смесью незамутненного восторга и нескрываемого восхищения.
Я замер, давая ей привыкнуть, чувствуя, как бьется ее сердце в такт с моим. А дальше…
Трис двигалась со мной в унисон. Ее бедра находили ритм с инстинктивной точностью, будто этот танец мы отрепетировали в прошлых жизнях. Ее ноги обвились вокруг моих, пальцы впились в спину, оставляя метки, которые завтра будут напоминать мне о том, что это не сон.
– Смотри на меня, – прошептал я, чувствуя, как нарастает волна, а тесно становится не то, что в Трис – в собственном теле. – Я хочу видеть твои глаза.
И она смотрела. Не отводя взгляда, темного и бездонного, как ночное небо. В нем отражались и боль, и наслаждение, и та хрупкая уязвимость, которую моя Тень никогда никому не показывала. Только мне. Всегда только мне.
Когда волна накрыла нас обоих, ее тело напряглось в тихой судороге, а из груди вырвался сдавленный, хриплый стон. И в этот миг я позволил себе потерять контроль, уйдя вслед за ней в горячую, ослепляющую пустоту.
Глава 4
Тишина, что воцарилась после, была густой и звонкой. Я лежал, прижавшись лбом к плечу Трис, и слушал, как наши сердца успокаивались. Ее пальцы медленно водили по моей спине, и это прикосновение было таким же знакомым, как мое собственное дыхание.
– Признай, что понравилось, – не без бахвальства попросил я спустя минуту.
– Ты чертов волшебник, – не разочаровала меня Беатрис, и пусть ее слова звучали больше как оскорбление, я знал, что это – признание.
Я дал ей возможность дышать, перекатившись на постель рядом. Так и лежали: Трис – обнаженная. Я – в расстегнутой рубашке и спущенных боксерах со штанами. Никакой неловкости. Никакого дискомфорта. Чистый кайф.
– Данте? – спустя минут пятнадцать позвала меня моя Тень. Я не дремал, но находился в какой-то прострации, ленивой неге, поэтому просто повернул голову, устремляя свой взгляд на растрепанную красотку.
В тот момент она была красивее всех. Потому что все еще была моя.
– Почему ты остановился? – подперев голову рукой, Трис устроилась на боку, и теперь изучала меня с каким-то пробирающим интересом. – Когда я попросила не нежничать, ты был другим. А потом… словно переключился. Зачем?
Во истину, женское любопытство неискоренимо.
– Потому что не хотел тебя напугать, – честно признался я.
Врать ей было бессмысленно, да и не хотелось. Мне кажется, за последние лет десять она и Марко – единственные, перед кем я всегда был открыт.
Мою правду Тень восприняла спокойно.
– Но тебе это нравится, не так ли? Ну… жесткий секс?
Я замер на мгновение, оценивая ее прямой взгляд. Она не осуждала, не испытывала отвращения. Просто констатировала факт, как всегда.
– Мне нравится быть главным в постели, – попытался я объяснить так, чтобы Трис не напридумывала себе всяких ужасов, которые в итоге заставят ее сбежать от меня. – Но я не насильник и не извращенец. И не эгоист. Секс для меня – это про обоюдное удовольствие. А когда наслаждается только один – это уже насилие.
Признание давалось так легко, будто мы уже сотни раз говорили на такие откровенные темы. И на последнем слове Трис даже не вздрогнула, что я расценил как свою маленькую победу.
Ее раны затягивались. Их затягивал я.
Она задумалась на пару минут. Ее взгляд блуждал по комнате, но мысли были далеки. Я не пытался угадать, что именно крутилось в голове моей Тени – если захочет, поделится сама. А если нет – и клещами не достать.
– Я хочу попробовать! – внезапно призналась она, заставляя меня вздрогнуть.
– Что? – не понял я в первую секунду. А во вторую, поймав ее светящийся азартом взгляд, уточнил: – Сейчас?
– А у тебя что, какие-то другие планы?
Все мои планы находились в границе этой кровати. И они… восхищали.
– Это только в порно трахаются без остановки. Дай мне полчаса, и…
– Нет, – Трис взмахнула своей темной гривой, а после одним плавным движением оседлала меня. – Это слишком долго. Я хочу сейчас.
Она не просила, она требовала. И я не мог ей отказать, но… мое согласие ей было явно не нужно, ведь еще до того, как я его выразил, Трис начала медленно соскальзывать по моему телу вниз.
– Возможно, нужно просто помочь тебе ускориться?
Я не мог двигаться. Не мог говорить. Мог только смотреть и ощущать, как эта невероятная, невозможная, восхитительная не-девственница склонялась надо мной и…
Делала самый невероятный минет в моей жизни. Не спрашивая разрешения. Просто брала, словно имела на это полное право, словно я – ее секс-игрушка.
Она ускорялась и замедлялась. Использовала руки и губы, язык. Делала все так умело, что вполне закономерный вопрос срывался с губ помимо моей воли:
– Уточни-ка, на ком ты училась? Кажется, мне срочно нужно прострелить ему башку.
Трис чуть отстранилась и подняла на меня хитрый взгляд.
– Я смотрю порно, – призналась она так, словно называла любимый калибр пули. – Что теперь, отключишь мне эротический канал?
Беатрис высунула язык и принялась вырисовывать им восьмерки на самой чувствительной коже, словно испытывая мою выдержку.
Только никакой выдержки уже не было: я понял, что быть ее игрушкой, объектом ее экспериментов и ее воли – это та самая свобода, которую я искал всю жизнь. Свобода быть собой. Темным, сложным, жаждущим контроля, но готовым отдать его в одни-единственные руки. В ее руки.
Я резко сел, перехватывая ее лицо за подбородок, и указал взглядом влево.
– Верхний ящик. Презерватив.
С грацией кошки моя Тень поползла в нужную сторону, и этот ее вид сзади окончательно выбил из моей головы все сомнения.
Она хотела узнать, как нравится мне? Я ей покажу.
Пока Трис копалась в ящике, я успел избавиться от своей одежды, а стоило ей повернуться, как я отобрал фольгированный пакетик и вернул ее в предыдущую позу.
– Догги? – с каким-то детским восторгом спросила она, заставляя меня стонать еще до того, как я в нее вошел.
Эта непосредственность, это любопытство, эта готовность ко всему… Господи, это уже не джекпот. Это рай на земле.
И я разделю его с ней.
– Догги, – выдохнул я, заканчивая натягивать латекс, и рванул вперед.