Рина Сивая – Корона для дона (страница 4)
И… она перестала. Мгновенно. Беатрис замерла, и сквозь тонкую кожу я почувствовал бешеный стук ее пульса.
От нее пахло гелем для душа. Не каким-то особенным – очень даже обычным, нейтральным я бы сказал. И еще чуть-чуть – потом. Но это не отталкивало, а наоборот – притягивало еще больше.
Кажется, я устал от дорогих духов, кремов и лосьонов, которыми с ног до головы обмазывались все девчонки. Хотелось чего-то… настоящего.
– А если… тебе понравится? – прошептал я тому единственному человеку, к которому не должен был прикасаться. – Захочешь повторить?
Но не это был главный вопрос.
Главный: а если захочу я?
Трис беспрепятственно развернулась в моих руках. Ее взгляд пылал знакомым мне блеском, за которым Тень всегда прятала свою неуверенность. Вряд ли она догадывалась, что я об этом знал.
– Учитывая твое самомнение, даже если мне понравится, я просто найду кого-нибудь…
Я не хотел слушать про кого-то другого, поэтому просто заткнул Трис самым действенным способом.
Я ее поцеловал.
Глава 3
Когда ее губы оставались неподвижными в первые три секунды, во мне взорвалась гремучая смесь из разочарования, досады и горькой обиды. Детской, нелепой, но от того не менее жгучей.
Захотелось встряхнуть Трис за плечи или оттолкнуть, наорать на нее и запретить приближаться к моей спальне. Или съязвить, поинтересовавшись, что же она так быстро сдалась.
Но я слишком долго выбирал, на каком из вариантов остановиться, поэтому не сразу заметил неуверенные попытки углубить поцелуй.
И тогда до меня дошло: это не отсутствие реакции. Это – отсутствие опыта.
Мою Тень никто еще не целовал – вот так, по-настоящему. Не в попытке подчинить, а в попытке доставить удовольствие.
Это был ее первый поцелуй. И он был со мной.
Осознание этого факта ударило в голову, как выдержанный виски. Я сорвал чертов джекпот, о котором даже не мечтал.
Это так глупо, учитывая количество девушек, побывавших в моей постели. Я всегда ценил в них умение предугадывать мои желания и воплощать их в жизнь, но сейчас чувствовал себя настоящим волшебником, показывающим фокусы наивной девочке.
Девочке, с которой я собирался переспать.
Меня распирало изнутри. Это было не желание и не вожделение. Это было чувство собственника, глубинное и первобытное. Я хотел присвоить Трис себе – во всем. От первого поцелуя до первого секса – не тех ужасных издевательств, которые у нее уже были. Нет, я собирался разделить с ней самую настоящую близость, где оба в равных правах. И равных желаниях.
Мне стоило огромных усилий не наброситься на нее: я придерживал проснувшегося внутри зверя, раз за разом напоминая себе, что моя цель – не напугать, а соблазнить. Заставить Трис понять, что не может быть никаких «других» в этом нашем общем «понравится».
Я еще ее не раздел, но уже знал, что не отпущу.
Я отстранился всего на сантиметр, чтобы встретиться с ее взглядом. Глаза Трис были широко раскрыты, демонстрируя мне удивление, почти что шок. И кое-что особенно приятное: возбуждение. Плюс сто очков к моей мотивации.
Более неумелого поцелуя в своей жизни я не припоминал. Но и более обжигающего – тоже.
– Еще не передумала? – прошептал я, задевая ее губы своими.
Я очень надеялся, что она не сдаст назад. Потому что лично я уже не смог бы остановиться: и я, и мой внутренний зверь хотели Трис. До одури, до тумана в голове и звона в яйцах. Поэтому, если она сейчас откажется, нам придется переступить через свою гордость и умолять ее остаться, обещая что угодно: свободу, деньги, машины и яхты. Даже показать то самое небо в алмазах, как бы глупо это не звучало.
Моя Тень думала непростительно долго, но еще до ее слов я заметил вспыхнувший хищный блеск на самом дне ее темных как ночь зрачков.
– Я хоть раз отступала?
Никогда. Она всегда шла напролом, признавая только один исход: свою победу.
А сегодня я готов был проиграть ей во всем.
– Моя девочка, – задумывалось, как похвала, но прозвучало как проявление собственничества. И чтобы Трис не успела этого понять, я вновь набросился на ее губы, попутно хватая за бедра и поднимая свою Тень в воздух.
Беатрис мгновенно обхватила меня ногами за талию, а руками – за шею, словно делала это миллион раз – мне даже подсказывать ей не пришлось.
Я прекрасно знал ее вес. Я сотни раз прижимал ее к себе – на каждой тренировке, где нам давно уже никто не запрещал вставать в пару. Я касался ее тела столько, сколько сосчитать невозможно. Но только сейчас, когда она цеплялась за меня, точно обезьянка, я понимал: вот здесь ее место. В моих руках.
Я бы предпочел не тратить время и прижать ее к ближайшей стене, но настойчивый голос в голове не давал забыть, что для моей Тени все впервые. Поэтому пришлось удлинить дорогу до кровати и бережно опустить Трис на покрывало, в очередной раз отстраняясь.
Я должен был знать, что она не против. Стать для нее одним из тех мудаков, что уже брали ее против воли, я точно не хотел.
Целоваться она училась непростительно быстро: ее тонкие губы уже припухли и раскраснелись, щеки – заалели, а глаза заблестели теми самыми алмазами, которые я сам хотел ей показать. Мой второй сорванный джекпот. Даже страшно представить, сколько еще я выиграю к концу этой ночи.
– Так и будешь пялиться? – охрипшим голосом, полным вызова и плохо скрытого недовольства, поинтересовалась моя Тень.
– А мы куда-то торопимся? – в тон ей ответил вопросом я, но моя правая рука уже пробиралась на ее живот, приподняв край домашней майки.
– Не хотелось бы состариться в ожидании, пока ты покажешь мне, что прячешь тут.
Ее ладошка смело легла на ремень моих брюк. Я невольно дернулся вперед, и лишь упертая в матрас рука не позволила мне придавить Трис всем телом.
Ее смелость и честность возбуждали покруче минета.
– С огнем играешь, – предупредил я, снова склоняясь к манящим губам.
– Я не фарфоровая кукла, Данте, – прошептал Тень за секунду до того, как я увлек бы ее в новый поцелуй. – Не надо со мной нежничать.
Я усмехнулся, чувствуя, как ее слова будто срывают последний тормоз.
– Хорошо, – мой голос прозвучал низко и хрипло. – Но помни, ты сама этого захотела.
В один миг я снова оказался над ней, поймав ее запястья и прижав к матрасу по обе стороны от ее головы. Ее глаза вспыхнули – не страхом, а вызовом. Именно такой я и хотел ее видеть – живой, пылающей, настоящей.
Я больше не сдерживался. Мой поцелуй был уже не вопросом, а требованием. Глубоким, властным, лишающим дыхания. И на этот раз Трис ответила мне с той же яростью, кусая мои губы, пока я задирал ее одежду выше.
Ее кожа под тонкой хлопковой майкой была горячей. Каждый мускул, каждое ребро проступали под моими пальцами. Это было тело воина, а не куклы. И я намеревался познать каждый его сантиметр.
– Нежничать? – я сорвал с нее майку, и Беатрис осталась лежать подо мной лишь в простом черном бюстгальтере. Мои губы опустились на ключицу, оставляя влажный след на ее коже. – Я и не собирался.
Она выгнулась, издав короткий, сдавленный звук, когда мои зубы коснулись ее соска через ткань. Ее пальцы впились в мои волосы, не отталкивая, а притягивая ближе.
– Данте… – мое имя на ее устах звучало как проклятие и молитва одновременно.
– Я здесь, – я расстегнул пряжку ее джинсов, мои пальцы скользнули внутрь, нащупывая горячую кожу внизу живота. – И я покажу тебе все. С этого момента ты будешь помнить только мои прикосновения.
Трис захватила мою губу в новый поцелуй, грубый и безжалостный, точно зная, что это сводит меня с ума. И в этот миг я понял, что это не я присваивал ее себе.
Это она завоевывала меня. Частицу за частицей. И я сдавался без единого выстрела.
Я не заметил, когда ей удалось расстегнуть мою рубашку, но этот миг – первого прикосновения ее пальцев к моему обнаженному торсу – я запомнил навсегда. Словно первый разряд от электрического стула, призванный тебя убить, но вместо этого даривший наслаждение.
Я еще не успел стянуть с Трис джинсы, а она уже расстегивала мою ширинку.
– Нетерпеливая, – с восхищением произнес я, не столько целуя, сколько кусая за плечо.
– Ты слишком медлительный, – почти зло рычала она, одним рывком спуская мои брюки ниже.
Ее пальцы нашли меня через ткань боксеров, и я резко выдохнул, упираясь лбом в ее плечо. Эта дерзкая, бесстрашная… Ее неумелые, но решительные прикосновения сводили с ума.
– Трис… – я перехватил ее запястье в попытке то ли остановить, то ли направить, но замер, разглядев в карих глазах кое-что, чего там быть не должно.
Не страх, но опасение.
– Я никогда не причиню тебе боли, – вырвалось неосознанно, но лишь только слова отзвучали, как я понял: в них – мое главное жизненное кредо. С тех самых пор, как одна маленькая девчонка заслонила меня от пули.
– Я знаю, – так же не раздумывая, призналась она.