Рина Сивая – Корона для дона (страница 3)

И все жили здесь, на вилле. Правда, в главном доме – только Тень и Марко. Остальным нашлось место в казармах Кустоди.

Я вытащил их всех с той проклятой винодельни. Возможно, это было единственное, чем я мог по-настоящему гордиться. Но, глядя на Беатрис, я понимал – она была моим самым ценным, самым ограненным алмазом.

– И что же ты хочешь, моя дорогая Тень?

Она привычно поморщилась, как делала всегда, когда я называл ее «своей» Тенью, но быстро вернула лицу серьезное выражение. Настолько серьезное, что я начал нервничать.

Сам по себе всплыл в голове тот разговор четырехлетней давности, в котором она спрашивала о возможности уйти.

– Что, уже идти паковать тебе чемодан и доставать из сейфа документы?

Мои люди давно уже не были бездомными псами, как называл их до сих пор Антонио. Я сделал им документы – точнее, заплатил отцу, чтобы он их сделал. Дон был настолько щедр, что позволил всем самим выбрать себе фамилии – разумеется, итальянские. Так Трис стала Кастелли, а Марко – Вителло. Остальным было плевать, поэтому за них выбирал я.

Когда я спросил у своих алмазов, почему именно эти фамилии, они оба синхронно пожали плечами. «Звучит устрашающе», – привычно ответил за двоих Марко.

Все эти документы хранились в моем личном сейфе здесь, в этой же комнате. Всего каких-то три метра левее от того места, где мы играли в шахматы.

Кто бы знал, как я не хотел туда идти.

А Беатрис, словно издеваясь, молчала. Сверлила меня этим непонятным, пробирающим до нутра взглядом и будто решалась на что-то. Я едва не заерзал в кресле, ощущая, как под ее взглядом учащается пульс. Едва не взмолился, чтобы она наконец перестала.

Она перестала спустя секунду. Но легче мне не стало.

– Я хочу, чтобы ты со мной переспал.

Глава 2

Данте Орсини. Прошлое. 1 ночь.

– Что, прости? – осипшим голосом переспросил я.

Тень вскинула левую бровь.

– Ты глухой?

Кажется, да. Оглох. Или меня настигли слуховые галлюцинации. В двадцать четыре. Преждевременный склероз?

Облегчать мне задачу и повторять свое желание Беатрис не спешила, поэтому пришлось самому:

– Ты хочешь, чтобы я с тобой переспал?

Она не изменила ни позы, ни выражения лица, ни взгляда. Все так же сидела, забравшись с ногами в кресло, и смотрела на меня со смесью уверенности, угрозы и упрямства.

– Только не говори, что ты девственник, – ко всему вышеперечисленному добавилась язвительная улыбка. – Я прекрасно знаю, где ты ночуешь, когда тебя нет на вилле.

Вот теперь стало по-настоящему страшно.

– Следишь за мной? – уточнил я.

– Кустоди любят трепаться перед утренней тренировкой.

Да, это все объясняло. Не так давно отец приставил ко мне двоих соглядатаев – сказал, у него назревал конфликт с мексиканцами, и что нужно перестраховаться. Но, видимо, вместо моей безопасности охрана больше была занята сбором сплетен.

Разумеется, я давно уже не девственник. И да, я не монах – у меня есть подружки для веселого времяпрепровождения. Их немного, они не болтливы и ничего друг о друге не знают. Отец назвал это «идеальным разделением». Во-первых, ты ни к кому не привязывался, а во-вторых, даже если одна выйдет из игры, всегда останутся другие.

В этом вопросе наши с доном мнения сошлись.

И я не мог сказать, что никогда не рассматривал Трис в плане постельного интереса – разумеется, сложно не думать о сексе с молодой девушкой, когда ты живешь буквально дверь в дверь. Но каждый раз, рассуждая об этом, меня останавливали две вещи: прошлое Беатрис и ее положение рядом со мной.

Не внешность – хотя стоило признать, что от девушек привычного мне круга Тень отличалась разительно. Например, она никогда не пользовалась косметикой, не носила юбки, платья или каблуки. Она не выставляла свое тело на показ, но при этом одного взгляда хватало, чтобы оценить его силу.

У нее не было выдающихся форм – вполне обычная грудь и задница, разве что последняя подкачена, но не целенаправленно, а просто от бойцовского образа ее жизни. Она не выглядела сексуально или соблазнительно, она никогда не пыталась такой казаться. Наоборот, после всего, что с ней произошло, я думал, что она целенаправленно будет прятать себя под безразмерными футболками или штанами. Так и было в первое время, но не сейчас: теперь Трис любила джинсы и подчеркивающие талию и грудь свитера, а тренироваться предпочитала в лосинах и узкой майке без рукавов с овальным вырезом.

И каждый, кто опускал взгляд на ее грудь, получал удар вне очереди.

Я понимал, что мне не стоило воспринимать Беатрис как женщину, если я хотел, чтобы она была частью моей команды – а я этого искренне хотел. Но и не испытывать к ней определенного влечения не мог.

Она ведь невероятная, моя Тень.

Умная. Сильная. Дерзкая. Но главное: несломленная. А еще до жути смелая, раз сейчас сама предлагала мне секс.

– Зачем? – задал я самый дурацкий, но очень важный для меня вопрос.

Она ведь не влюбилась в меня, верно? Такие чувства с Беатрис совсем не вязались.

Зато очень вязался рационализм, прозвучавший в ее следующих словах:

– Хочу понять, какого это – когда тебя не принуждают.

Это было… нечестно: ее обезоруживающая откровенность. Что я мог ей противопоставить? Как отказать после такого объяснения? Если бы Трис озвучила любое другое оправдание, я перевел бы все в шутку.

А теперь… я не знал, что мне делать.

– Почему я? Почему не попросишь Марко?

– Он отказал.

Это прозвучало как пощечина. Я был не первым – так, запасной вариант. План «Б» после Марко.

Обидно.

– И после него ты сразу пошла ко мне?

Зачем я это спрашивал? Чтобы потешить самолюбие или растоптать его еще больше? Ведь если Беатрис скажет, что предложила себя каждому живущему в этом доме мужчине, я почувствую себя последним неудачником.

А если скажет, что я не неудачник, а один из избранных – ею избранных. Что тогда?

– Орсини, – сощурившись, выдала Тень. – Вот ты, вроде бы, не дурак. Тогда какого черта задаешь такие тупые вопросы? Если я сижу напротив тебя – как ты думаешь, к кому я пошла?

Что я должен был ответить? Да что угодно. Но я вновь сморозил глупость – не иначе как из-за состояния аффекта после откровенной просьбы Трис.

– Не знаю.

Она разозлилась – это прекрасно было видно по ее вмиг почерневшим глазам, раздутым ноздрям и сжатым челюстям.

– Ты придурок, будущий дон! – бросила мне в лицо Беатрис и подорвалась с места.

За секунду я представил себе, как она вылетает из моей комнаты и идет в сторону двери Маттео, и… меня затошнило.

– Стой!

Я едва не грохнулся с кресла в попытке поймать ее запястье. Ухватился каким-то чудом, и на мгновение мне показалось, что Трис сама хотела, чтобы я ее остановил: иначе не замерла бы так резко, будто врезалась в стену, ведь мой захват был совсем не крепким.

Она посмотрела на меня из-за плеча, сверху, с плохо скрытым презрением. Мол, это она делала мне одолжение, предлагая себя, а я, дурак такой, отказывался. И я действительно чувствовал себя дураком! Потому что отказываться не хотелось.

– Ты же понимаешь, о чем просишь?

– О, боже! – Трис дернула рукой, вырывая свою руку из моих пальцев. – Данте, я не жениться на мне предлагаю! Это просто долбанный единоразовый секс! Физиология! Вынул-вставил, это так сложно?

Она не дождалась моего ответа – развернулась на пятках и двинулась на выход. Обиделась. Подумала, что я ее отвергал? Глупая. Я ее спасал.

Нужно было дать ей уйти, дать одной пережить этот момент недопонимания, воспринимаемый ей наверняка унижением. Надо было поступить по уму.

Но я поступил иначе.

Я настиг ее у самой двери. Обхватил поперек живота и притянул спиной к себе. В мою руку тут же впились ее ногти, и я, шипя от боли, прижался губами к ее шее.

– Перестань.