Рина Шакова – Учительская монстра (страница 20)

- Но ты, Крис, - ты - монстр, который думает, что ещё может быть человеком. И это… куда вкуснее.

Мурчание тут же сменяется вопросом:

- Ты всё ещё хочешь его наказать? —

- Хочу, - признался я, не отводя взгляда.

- Тогда накажи его через меня, - прошептала она.

Я не спросил, точно ли она этого хочет.

Я знал. Она — хотела. Я — хотел. И где-то глубже я ненавидел себя за то, насколько сильно.

Хватаю тетушку за горло, содержимое её стакана колыхнулось, капнув огромной каплей на стол.

Я заставлю её слизывать.

Бэт ставит стакан, поднимая свою мини юбку от платья к талии. Как всегда, готова. Женские руки скользят по моему телу, облаченному тканью, но возбуждение приходит лишь от одной мысли: как играла моя женушка, засадив моего помощника по полной.

Амелия оказалась не такой невинной, но внушаемой. Даже не знаю, хорошо это или нет, но однозначно интересно. В этот момент я следил за каждой её эмоцией. Особенно, когда она спрашивала моего разрешения, чтобы Кэндон отдохнул в клинике. Девочка, не боясь, смотрела мне в глаза, в её зрачках мелькало озорство, а кончик языка проскользнул по полной нижней губе.

- Ты так легко возбуждаешься.

Женский голос прерывает от картинки, которая раз за разом проносится в моей голове. Девственные губы, маленький мелькающий язычок, победная поза, в которой стояла девушка на ступенях. Голос, отрывающий меня из пьяного бреда грубее, прокуреннее, чем у моей фантазии.

Тетя лезет за поцелуем, но я отталкиваю ее к столу, и пока она садится, расстегиваю ремень и спускаю брюки вместе с боксерами.

- Надеюсь, ты такая же влажная, как и обычно, потому что нежно не будет.

Бэт раздвигает ноги. Сучка лишь отодвинула полоску едва заметных стринг в сторону, смотря вызывающе мне в глаза. Никаких провести головкой члена даже по ее половым губам, только грубо вставляю до громкого стона.

- Отыграйся на мне, Кристофер.

Руки тети обхватывают мою шею, ноги обвивают талию, благодаря чему она заставляет приблизиться нашим телам. Нападаю на женские губы, двигая бедрами. Рваные стоны попадают в мой рот, рука хватает женщину за волосы, как тогда, в первый раз, когда она на мое восемнадцатилетие подарила мне себя. Приостанавливаюсь, разрывая поцелуй, чтобы дернуть верх её платья на тонких бретелях вниз и оголить её грудь.

Но в самый момент тишины. В тот короткий промежуток, где тяжёлое дыхание только начинает оседать, дверь распахнулась.

Я не сразу понял.

Только когда взгляд Бэт стал стеклянным, я обернулся и увидел Амелию. Она стояла на пороге в простом светлом платье, цвета сливочного масла в босоножках. На лице ни ужаса, ни слёз. Только безмолвие. И... Щелчок. Как будто что-то внутри неё встало на место.

- Простите. Я не знала, что у вас... Занятие, - сказала она тихо.

Её голос был спокоен, безобиден, почти светел.

- Амелия, - выдохнул я, внезапно не зная, что говорить.

Я молчал, а она уже знала всё.

- Простите за беспокойство, мистер Билфорг. Миссис Билфорг, - она чуть склонила голову.

И ушла. Тихо, но спешно. Я так и остался стоять с рукой на спине другой женщины, в другой женщине. С яростью, которой больше некуда было деться, потому что наказал я не дядю, я как будто ранил себя.

Глава 9

Я шла по коридору босиком, сняв босоножки, сжимая их за тонкие веревочки в руках.

Пол был холодный, чуть влажный, как будто кто-то вытер его после только что случившегося. Или, может быть, это я была сырой - внутри. Опустошённой. Пустой. Размытой. Мои пальцы держали край платья, будто он мог склеить из меня что-то цельное. Он не мог.

Я хотела увидеть в нём человека. Того, кто испугался моей наивности. Того, кто посчитал меня слишком чистой. Того, кто убегал не из презрения, а из страха испортить. Я ведь почти… почти поверила, что за всем этим была боль. Его собственная, искалеченная.

Но нет. Он просто был тем, кто есть. Мужчина, который трахает жену собственного дяди, родившую троих детей. В своём кабинете. В то самое время, когда она - его законная жена - делает всё, чтобы выжить в его собственных играх.

Победа, что случилась несколькими часами раньше, вдруг превратилась в кислую тень. Как будто я съела нектар, но послевкусия не было. Только горечь… И тошнота.

Я вошла в комнату, села на край кровати.

Поджав под себя ноги, я обняла себя, осторожно, чтобы не распасться. На лицо снова легла та самая маска, которую я давно научилась носить.

Снаружи - ровное дыхание. Внутри что-то дрожит, плавится, хочет кричать.

Я не плакала. Слёзы были бы честнее, а я не хотела быть честной.

Сейчас во мне не осталось ничего светлого: ни наивности, ни надежды, ни тёплых сказок о том, что чудовище боится только собственной доброты.

Чудовище не боится.

Чудовище просто трахает другого монстра, пока ты стоишь в дверях.

И всё же…

Я почему-то не ушла, не кричала, не разрушила кабинет, потому что знала: теперь я - опаснее, я больше не хочу быть спасённой, я умею защищаться.

Он вошёл без стука.

Точнее залетел.

Как всегда.

Я сидела в кресле у окна, босыми пальцами цепляя край подушки. Волосы спутаны, и это было единственное, что во мне казалось невыдержанным.

Кристофер закрыл дверь. Медленно. Слишком тихо для такой ярости в его глазах. Он не кричал - он закипал изнутри.

- Что бы это ни было, - сказала я, не поворачиваясь к нему, и не дожидаясь того, что он скажет, - Ты уже говорил, что я - ошибка. Можешь идти и трахнуть кого-нибудь ещё. В доме, кажется, ещё остались женщины постарше тридцати пяти.

Он подошёл ближе. Его тень упала мне на плечо.

- Ты перегибаешь, Амелия.

- Я? - рассмеялась я, и в моём голосе дрожал лёд. - А как ты называешь это? Сцена, где меня чуть не увозят в клинику, потому что твой ручной шакал решил, что я сошла с ума, тоже перегиб?

Он прошёл мимо меня, остановился у стены и прижал кулак к губам.

- Я хотел, чтобы ты сдалась, чтобы ты перестала играть, но ты решила превзойти всех, даже Ральфа.

Я поднялась резко прямо в его спину. Что это ещё за пьяный бред?

- Ах, значит, ты знаешь, что он мне помог?

Он обернулся.

- Я всё знаю.

- Тогда ты знаешь и то, с кем ты спал, когда я открыла дверь.

Тишина.

Он не ответил.

- С женой своего дяди, с матерью троих детей, со своей тётей. Это уже не просто игра, Кристофер. Это - ты настоящий.

Он подошёл ко мне близко. Очень близко.

- Не смей. Ни слова о Ральфе. Ни слова о том, что ты видела. Ни намёка. Если ты ещё хоть раз…

- Что? - прервала я его. - Что ты сделаешь, Кристофер? Закроешь меня в клинике? Сошлёшь на другую виллу? Или трахнешь кого-нибудь престарелого прямо здесь, чтобы заткнуть?

Муж выдохнул, резко, сердито. Его рука сжалась в кулак, но я не отступила.