Рина Шакова – Учительская монстра (страница 19)

Он уже был у двери, когда сказал, не оборачиваясь:

- Ты не боишься, что она безумна. Ты боишься, что она тебя разрушит... С ласковой улыбкой на лице.

Дядя уходил, а я оставался. С виски в руке, с тишиной в груди, и с голосом в голове, который шептал: если это и война — то это самая красивая угроза, что я видел.

Ральф был почти у самой двери, когда бросил фразу — лёгкую, как капелька яда в вине:

- Ты всегда недооценивал ферзей, особенно если они носили кружево вместо брони.

Я замер. Он уже взялся за ручку, но теперь я смотрел только в его спину, не отрываясь, как снайпер через прицел.

Он знал.

Он знал, что она была в белье в тот вечер, когда никто, кроме неё и меня, не должен был знать.

Мой разум рванул за ним цепочку логики, как хищник за следом.

Ферзи. Шахматы.

Чёртовы шахматы.

Он же говорил об этом однажды: «Интереснее всего наблюдать за тем, как чистые фигуры пытаются остаться белыми в партии, где доска давно вся в крови.»

Я повернулся медленно. Он всегда хотел попробовать воспитать не короля, а королеву. Сначала его безумная мысль оставить Кэр и учить нас вместе семейному делу, потом мечты о дочери, и сейчас… Сейчас невинный ангел с белоснежными крыльями попал под его мешень.

- Это ты - выдохнул я.

Ральф остановился, не оборачиваясь.

Только плечо чуть дрогнуло от смеха или от признания, я не понял.

- Ты всё подстроил, - медленно прошептал я, - Ты дал ей информацию. Ты подсунул ей карту. Ты научил её играть.

Он слегка повернул голову. Его профиль будто вырезали из мрамора - ухмыляющийся, древний, без возраста.

- Я? - сказал он тихо. - Я просто показал ей, где находится доска. Остальное - она.

Я молчал, не понимая, как он так легко сломал ангела, которого я хотел отправить подальше. Мне не удалось справиться. Ведь пока я пытался спасти девочку от монстра, она попала в руки к дьяволу. И мне был виден её взгляд на лестнице, когда моего лучшего преданного помощника утаскивали врачи из-за её же козни, ей понравилось. Амелия не должна была вступить в грязь, и пока я её обводил стороной, она упала и погрязла по уши.

- Ты не понял, племянничек… В этой партии я уже не игрок. Я зритель. И, знаешь… Давно не видел такой прекрасной игры.

Он ушёл, а я остался с гудящей тишиной внутри и с чувством, будто впервые за много лет меня обвели вокруг пальца двое сразу.

Я не был пьян. Я был на полпути. На той тонкой грани, когда огонь в груди кажется яснее, чем голос совести.

Именно в такие минуты я всегда звонил ей. Набрал без колебаний.

- Приезжай. Одна. Никаких водителей.

- Как тогда? - отозвался голос.

Я не ответил. Через сорок минут она была в доме. Тихая, как тень. Та, которую все недооценивали.

Тётя Бэт. Жена Ральфа. Женщина, которая любила свой шелк, свои тайны и... Мои руки на своей талии.

Она вошла без слов. Мы давно не нуждались в приветствиях.

- Вижу, ты снова решил, что сам себе опаснее врагов, - сказала она, оглядывая бутылку и два пустых бокала.

- Один был не для тебя. Я просто напомнил себе, что умею пить за двоих.

Она села на диван, закинув ногу на ногу, глаза сверкают — акулы бы завидовали.

- Ну, рассказывай. Ты же не просто так позвал меня, пока твоя девочка играет в королеву безумцев, а твой дядя в Бога-режиссёра?

Я усмехнулся.

- Они вдвоём шатают доску.

- И ты боишься упасть?

Я вздохнул.

- Мне казалось, я держу её в руках. Всё. Ситуацию. Брак. Дом.

Она подошла ко мне.

- А она вырвалась?

- Нет, - я качнул головой, - Она... поднялась над этим. Вывернулась. Переиграла. И Ральфа, и Кэндона. И, возможно, меня.

Бэт села на подлокотник кресла, в котором я сидел. Пальцы её скользнули по моей шее.

- Значит, ты чувствуешь себя мальчиком, которого впервые оставили в темноте?

- Это не просто темнота. Это она. Я запутался в собственном капкане.

- И ты позвал меня… чтобы почувствовать контроль?

- Я позвал тебя, потому что с тобой я могу быть хуже, чем есть, — прошептал я. А с ней… Я хочу лишь огородить ее от себя.

Это пугает.

Бэт прикусила нижнюю губу.

- Значит, ты выбрал.

Я промолчал.

Она склонилась ближе и прошептала мне в ухо:

- Ведь всё равно хочешь меня. Даже сейчас, потому что ты знаешь: со мной ты реальный, а с ней — ты мечта, которую не достоин.

Я обернулся к ней.

- Да, - сказал я. - Но именно поэтому с ней страшнее, потому что там есть шанс.

Она ничего не ответила. Этого было достаточно, чтобы её обидеть.

Тётя снова наливала себе, держа бокал грациозно, как будто играла на сцене, а не сидела в моём кабинете посреди дня в платье цвета вина.

Бэтани Ривер-Билфорг. Бэт. Та, кто всегда знала, как пахнет грех. И как вкусно он сочетается с мужским крахом.

- Ты злишься не на неё, - сказала Бэт наконец, - Ты злишься на Ральфа, потому что он тебя переиграл. Опять. Он использует людей, как фигуры, а ты не лучше, - усмехнулась она. - Просто твои фигуры умеют плакать.

Я криво улыбнулся.

- Почему ты с ним?

- С Ральфом?

- У тебя могло быть всё. Свобода. Бриллианты. Кто-то помоложе.

Тётя Бэт отпила и не сразу ответила.

- Потому что в нём сила. Сложная, жестокая, молчаливая. А я слишком люблю монстров, чтобы спать с добрыми.

Женщина встала и наклонилась надо мной, демонстрируя декольте.