Рина Шакова – Учительская монстра (страница 18)

- Это всё она. Она сводит всех с ума!

Я чуть склонила голову.

- Или вы себя, мистер Кэндон?

Дальше всё было просто: врачи подошли с мягкими словами, предложили успокоительное, один из них осторожно взял его за локоть.

Кэндон начал кричать.

По-настоящему. Не истерично, а как человек, который осознал, что всё кончено, и кто-то ещё это видит.

- Это она! - заорал он, - Она всё подстроила! Она играет! Господин, скажите им!

Я подошла ближе, но не к нему - к тарелке. К несчастным апельсинам. Улыбнулась. Чуть-чуть. Ровно настолько, чтобы его это разорвало изнутри.

- Как жаль… - сказала я тихо, почти ласково. - Что беззащитных людей так внезапно настигает безумие. Особенно, когда они столько сил потратили, чтобы довести до него кого-то другого.

Он замер. Я видела, как в его глазах дрогнуло что-то животное. Что-то обречённое. Это было лучше любого извинения.

Я повернулась к врачам, улыбнулась:

- Я уверена, мистер Кэндон будет в надёжных руках. Он просто… устал. Так бывает. У каждого своя точка невозврата, разве нет?

С позволения Кристофера (он всё ещё молчал, что было куда громче слов), врачи увели Кэндона. Он сначала бормотал что-то, потом вдруг обмяк, будто понял: бесполезно. И я стояла, смотрела.

Когда он исчез за дверью, я медленно подошла к перилам на втором этаже. Отсюда весь холл — как на ладони. Входные двери, лестница, колонны. И - Кристофер. Он шёл рядом с врачами. Не глядя ни на кого. Но я знала — он всё слышал. Всё понял.

А рядом с ним появился дядя Ральф, который только что зашел через парадный вход. Уверенный, ироничный, как всегда.

Он посмотрел наверх первым и улыбнулся. Как будто сказал: «Я знал, что ты сможешь».

Кристофер поднял взгляд следом. Вот он не улыбался, но в его глазах не было привычной холодной стены. Была… пауза.

И почти - страх.

Я стояла на верхней ступеньке. С прямой спиной. В легком платье ниже колена. Но сейчас - я была не жертва. Я была угроза.

Они оба смотрели на меня.

И только я знала, что именно с этого момента всё по-настоящему начнётся.

Глава 8

Я не поздоровался с Ральфом. Не потому что не хотел. Не потому что не заметил. Просто - не смог. Всё внутри было слишком… громким. И одновременно оглушающе пустым.

Я чувствовал, как мои шаги гулко отдаются по мраморному полу, но будто не касался земли. Словно проваливался в каждый следующий шаг.

Она знала.

Она всё знала.

Она не просто не сошла с ума, она меня… Переиграла?

Нет.

Это невозможно.

Это смешно даже, она? Амелия? Эта тишайшая девочка в кружевной ночной рубашке, которая даже смотреть в глаза не умела без того, чтобы покраснеть?

Я сжал кулак, пальцы хрустнули. Прошёл мимо Ральфа, как мимо мебели. Он что-то сказал мне в спину, как обычно, с усмешкой, с этим своим театральным «ну что, племянничек».

Я не ответил. Не мог. Я должен был всё просчитать. Я всё всегда просчитываю. Всех. Но не её.

Когда дверь моего кабинета закрылась за мной, я сделал пару шагов и… Замер…Воздух показался тяжёлым. Я повернулся, сел в кресло, облокотился локтями на стол и опустил голову в ладони.

Что это было?

Показуха? Случайность? Помощь извне?

Или…

Я резко выдохнул, будто попытался выбить дурную мысль из себя:

- Она не могла всё спланировать. Не могла…

Но внутри… Внутри что-то почти восторженно шептало:

А вдруг могла?

И вдруг - я улыбнулся. Почти неосознанно. Как будто в груди расправились крылья, и в том, что я проиграл - была какая-то… Живая искра.

Первая за долгое время.

Чёрт возьми.

Я не услышал, как открылась дверь. Ральф никогда не стучал.

- Ты дашь мне хоть сесть или собираешься испепелить взглядом воздух дальше?

Я поднял голову, но не откинулся на спинку.

Он сам взял кресло напротив, развалился в нём, как на курорте. Всё тот же вальяжный хищник в костюме от Тома Форда.

- Я бы спросил, как ты, - начал он, - Но лицо у тебя как у человека, которого переиграли в его же доме. Ах, да... Именно это и произошло.

Я не ответил.

Промолчал, долго, тщательно собирая слова, но даже они расползались в руках.

- Ты подставил её под игру, — продолжил он. - А она переиграла всех. Даже тебя.

- Я не играю, - отрезал я, хрипло.

- Тогда жаль. Потому что ты проиграл так, как проигрывают только те, кто не умеет признавать, что уже участвуют.

Я медленно встал, подошёл к бару у стены, налил себе виски, не предложив ему.

Он не обиделся.

Он наслаждался моментом.

- Ты ведь не только зол, - сказал он спокойно. - Ты восхищён.

Я повернулся к нему.

- Не смеши меня.

- О, Крис, - он усмехнулся и склонил голову, - Я знал, что тебя пробьёт не классическая блондинка с искусственными бедрами, а маленькая девочка с глазами оленёнка, которая, оказывается, умеет ставить шах и мат. В ней столько света, что ты пытался его задушить просто потому, что не знал, что с ним делать. И теперь она им светит прямо тебе в лицо.

Я не сдержал раздражения:

- Ты хочешь сказать, я должен восхищаться тем, что она устроила спектакль, чтобы спастись?

- Нет. Я хочу сказать, ты восхищаешься этим уже, и тебя бесит, что я это вижу.

Ральф встал, не спеша. Подошёл ближе, постучал пальцем по столу:

- Она не просто выжила. Она научилась ходить по льду, не проваливаясь, и теперь ты не можешь понять: бояться тебе её или… Восхищаться дальше.