Рина Шакова – Учительская монстра (страница 16)

Я посмотрела на него из-за книжки, не опуская глаз.

- Сегодня слышу только один голос в голове, и тот шепчет рецепты маринада. Думаю, неплохо, - мягко и непринужденно говорю, как будто ничего странного нет.

Он не отреагировал. Улыбка осталась на месте, но в глазах мелькнуло что-то сухое, протокольное.

- Господин Билфорг обеспокоен вашей… эмоциональной нестабильностью. И особенно… Окружением. А конкретнее, одним человеком.

Я отложила книгу. Смело. Осторожно.

- Алекс. Он - слабое звено, - сказал Кэндон. - О нём никто ничего не знает. В случае, если он решит вас… Допустим, "спасти", - ситуация может стать проблемной.

Я встала и медленно подошла к столику с апельсинами, взяв один. Начала чистить аккуратно, без спешки, не обращая внимания на вырезанные мордочки с другой стороны.

- Вам передали, чтобы я прекратила с ним встречи?

Кэндон склонил голову.

- Нет, конечно. Но есть более… Действенные меры.

Я замерла, а он осмелился подойти ближе.

- Мы можем сделать так, чтобы мистер Алекс сам больше не захотел вас видеть. Пара фотографий, небольшая постановка, правильные слова, и он решит, что вы… не так стабильны, как казались.

Я медленно обернулась к нему. Апельсин был в руке, кожура повисла лентой.

- То есть, вы хотите сломать единственного человека, рядом с которым я не слышу музыку из шкафа?

- Мы хотим уберечь вас от последствий, миссис Билфорг.

Я смотрела на него.

Тихо.

Долго.

А потом…

Щёлк.

Что-то внутри меня резко сдвинулось, и я широко улыбнулась.

- А вы знали, Кэндон, что шкаф разговаривает по-французски?

Он приподнял бровь.

- Простите?

- Он там всегда говорит «je t'aime» в три утра. Я думала, это Кристофер, что он хочет свести меня с ума, но потом поняла, что нет, это шкаф. И знаете, что он мне ещё сказал?

Прикладываю на пару секунд апельсин к уху, как будто это телефон, и я кого-то слушаю, а потом разжимаю руку. Апельсин упал на пол и покатился в сторону. Я шагнула к Кэндону почти вплотную.

- Что он следит за вами. Через люстру. Вы ведь знаете, да? Люстры - они самые коварные.

Я начала смеяться. Сначала тихо. Потом громче. И громче. До визга.

- Люстры! Боже мой, если бы вы только знали, что они делают, когда мы спим!

Кэндон замер, все ещё вежливый, но уже отступающий назад от моего обострения. Он достал телефон.

- Я вызову медсестру.

- Вызовите всех! — прокричала я. - Пусть принесут клетку. Я туда залезу. Мне будет удобно. Там тесно, а теснота держит голову вместе, знаете?

Я повалилась на пол. И, сев, засмеялась снова, но теперь тихо. Кэндон вышел очень быстро. И когда дверь закрылась, я осталась в комнате одна.

Тишина.

Я поджала колени, обняв их руками, и посмотрела на люстру.

Она, конечно, молчала.

И это было так приятно.

Потому что, когда ты сам управляешь своим безумием, оно становится оружием. Покой в голове - это скучно. А вот контроль над собственным безумием, - это почти свобода.

Прошло не больше получаса, но дом за это время превратился в улей. Сначала пришёл Кэндон — с той самой холодной улыбкой, за которой скрывался приказ: убрать, закрыть, нейтрализовать. Потом — двое врачей в одинаково серых костюмах и невыразительных лицах. А затем появился он.

Кристофер.

Он вошёл последним, но его присутствие автоматически стало главным. Все замолчали. В воздухе — напряжение. Я сидела на диване, сложив руки, спокойная, почти даже ленивая.

- Где она? - тихо спросил он, оглядывая комнату.

- Здесь, - ответила я. - В полном сознании, без фантомов, голосов и шкафов, говорящих на французском, и Кэндон напрягся.

- Она была в истерике, - сказал он врачам. - Кричала о люстре, разговаривала с апельсином, у меня есть запись.

- Запись? - переспросила я, как будто не в курсе, что за мной неделями наблюдали.

Кристофер смотрел на Кэндона, как будто уже чувствовал запах гари.

- Да. Комната под наблюдением, внутренняя камера. Сейчас покажу, - Кэндон достал планшет и быстро нажал несколько кнопок. - Вот здесь должно быть…

Он замолчал, а я знала, что там ничего нет.

- Сейчас. Секунду… - голос стал резче. Он промотал. Промотал ещё.

Экран чёрный. Пусто.

Я мягко улыбнулась.

- Камеры?

- Какие камеры?

Врачи переглянулись. Один из них обернулся к Кристоферу.

- Простите, мы не знали, что за девушкой ведётся скрытое наблюдение. Это юридически…

- Да не ведётся! - сорвался Кэндон, понимая, что все идет к краху перед его идолом, - Она… она была, я сам подключал. Почему нет записи?

- Может, вы устали? - мягко сказала я. - Или… Перенервничали? Кэндон, подышите.

Я встала и подошла ближе к врачам.

- Вы же специалисты. Скажите, разве у неуравновешенной пациентки могут быть чёткие мысли, логичный ответ и нормальное давление?

Один из врачей кивнул. Второй посмотрел на Кристофера.

- На данный момент признаков острой психиатрической нестабильности нет. Пульс в норме, зрачки нормальные, речь чистая.

Кэндон резко повернулся к Кристоферу.

- Я клянусь, сэр, она только что визжала, сидела на полу, говорила о шкафах и люстрах. Это было!

- А теперь вы - единственный, кто об этом говорит, - я склонила голову, - Получается, странно ведёте себя именно вы.

Тишина повисла. Кэндон сжал губы, его лицо потемнело, как небо перед бурей. Он посмотрел на меня, и я поняла: он понял.