Рина Шакова – Учительская монстра (страница 15)

Я стоял на лестнице ещё минуту. Или десять. Смотрел, как исчезает её силуэт в полутьме. Услышал, как закрылась её дверь — не громко, но достаточно, чтобы оставить отзвук в моих рёбрах. Словно удар в замедленном времени. Я знал, что должен развернуться и уйти. Забыть. Успокоиться. Подумать логически. Но я чувствовал запах. Её. На себе. И тепло от касания её плеча всё ещё жило на коже.

Она ничего не сказала, но её молчание звучало громче, чем любые слова. Я прошёл обратно в кабинет, зажёг настольную лампу. Посмотрел на бант — он всё ещё лежал на столе. Слишком аккуратно. Как символ. Я потянулся к нему, хотел убрать, стереть.

Но вместо этого… Поднёс к лицу. Закрыл глаза. И вдохнул.

Жасмин.

Он снова пах жасмином.

Как раньше. До того, как мы начали подмену ароматов. Как тогда, когда она впервые вошла в дом — не как жертва, а как обещание. Где она взяла этот аромат снова? Наверное, пожаловалась своему ублюдку-Алексу, который для меня неприкосновенен, и тот ей купил новый крем.

Я откинулся в кресле.

Это уже не игра. Это — что-то другое. Что-то, чему у меня нет имени. Вдруг зазвонил телефон. Экран мигнул: Кэндон. Я не ответил. Потому что уже знал: то, что собираюсь сделать, — ошибка.

Я встал. И пошёл к её двери. Я не знал, зачем стою здесь, зачем и для чего пришел, чего от неё хотел. Мне нужны были ответы на вопросы, которых даже ещё не было. Я перехотел её игнорировать, потому что она стала играть в ответ.

Она, возможно, спит. Или ждёт. Моего падания? Того, что я испугался банта? Или того, что у неё есть доступ к моему кабинету, или она может ходить сквозь двери? Впервые я почувствовал: не я держу контроль.

Я - в её зоне.

На её территории.

И мне это не нравилось.

Но и не отталкивало.

Я поднял руку… Постучал. Три удара. Неуверенных. Как будто я — не я.

За дверью было движение. Тихие шаги. И её голос — глухой, через дерево:

- Ты пришёл по плану или без?

Я молчал, потому что не знал, что ответить.

- Тогда войди, - сказала она. - Посмотрим, кто кого сведёт с ума первым.

Странная фраза для той, кто не в своем уме. Или она пытается заигрывать? Что это вообще? Мне нужно знать обстановку изнутри.

Глава 7

Он сидел на краю моей постели, спиной к свету, лицом - ко мне. Скрещённые руки, прямая спина. Всё в нём было собранным. Натянутым, как струна. Он молчал. Значит, будет допрос.

Я не боялась. Я ждала. Ведь с каждым днём, как я общалась с Ральфом и Алексом, я как будто становилась смелее. Алекс заставил поверить меня, что я имею права на голос насчёт любого вопроса и то, что я говорю - не недостойный бред. Он показал мне, что я красива, и что могу не теряться среди людей. А дядя Кристофера научил меня держать самообладание, и заставил поверить, что мне нечего бояться ни перед кем, потому что за мной сразу же встанет он.

- Ты слышишь её по ночам? - спросил он, ровно, глядя на мои руки. Не в глаза.

Я медленно кивнула. Мне нужна игра, как меня учили.

- Да. Она приходит, садится у стены. Я чувствую её дыхание. Она говорит, что скоро мы поменяемся местами.

Он напряг подбородок.

Я видела: он не верит. Или верит, и это ещё хуже.

- Ты боишься её?

Я подумала.

Сделала вид, что задумалась по-настоящему. Свести с ума, не сойти самой.

- Нет. Она - тишина. Иногда… я хочу, чтобы она забрала меня с собой.

Он медленно выдохнул.

- Ты рассказываешь это Алексу? - вдруг спросил он.

Голос - всё ещё спокойный. Но я уловила: треснуло. Странно, что после той сцены в кафе Кристофер не угрожал Алексу, его отцу. Что, казалось бы, было бы в духе Билфорга. Он больше не сказал ни слова за время, которое я виделась с сыном посла. Хотя, возможно, дело в том, что я больше не забывала свою охрану дома.

Я пожала плечами.

- Нет. С ним - по-другому. Там как будто… ничего не ломается. Всё замолкает. Когда я рядом с ним, она не приходит.

Пауза. Он смотрел в одну точку, апотом поднял глаза на меня.

- Значит, он тебя лечит?

Я улыбнулась.

- Возможно. Ты же хотел, чтобы я стала нормальной. Вот… Он помогает. Иногда я даже забываю, что с ума схожу.

Что-то внутри него сдвинулось. Не внешне. Он сидел всё так же, холодный, как мрамор. Но в глазах - что-то тёмное пошевелилось.

- Ты влюбляешься в него? - тихо, почти шепотом.

Я встретилась с ним взглядом. Долго. Что это ещё за вопросы? Кристофер, конечно, мой муж, но… Он буквально отбил у меня права на шанс с ним. Да и подкрепил это тем, что пытается от меня избавиться.

И медленно, мягко ответила:

- Может быть.

Он резко встал. Не взорвался. Не закричал. Просто встал. Резко. Как будто если бы остался ещё на секунду, что-то бы сломалось. В нём, или мне бы так хотелось.

Он подошёл к окну, храня молчание.

- Он не знает, кто ты, - наконец сказал. - Не знает, на что ты способна. Он видит фасад, а ты сама начинаешь верить в него.

Я встала с кровати. Подошла ближе, как будто хотела успокоить, но не дотрагивалась. Хотя, смысл его успокаивать? За то, что он считает меня безумной? За то, что оскорбил сейчас?

- А ты ведь хотел, чтобы я исчезла, Кристофер, - эти слова, как моё маленькое радение. Этот мужчина хотел избавиться от меня, при чем самым жестоким образом. - Я почти исчезла. Просто… в другом человеке.

Он обернулся.

Его лицо было спокойным. Без тени эмоций. Там не будет ничего ко мне. Ни ревности, не жалости. Но я хочу, чтобы хотя бы раз могла увидеть в этих глазах хоть каплю уважения.

- Знаешь, что интересно, Амелия? - сказал он, тихо, - Я мог бы сломать ему ноги. Перебить пальцы. Убрать его из нашей жизни навсегда и никто не посмел бы даже рта открыть. Но я не сделал этого.

Я вздрогнула. Он подошёл вплотную. Его голос едва слышен:

- Потому что ты должна это сделать сама. Должна перестать чувствовать себя живой рядом с кем-то, если это не я. И тогда… вернёшься туда, где всегда была - под моё крыло. Сломанная, такая, как и была.

Я не отвела взгляда, дерзнув:

- А если я не вернусь?

Он наклонился к самому моему уху.

- Тогда я снесу тебе крылья, Амелия. Чтобы ты не летала туда, где тебя могут потерять.

Угроза Кристофера кружилась в моей голове до самого утра. Сна не было ни в одном глазу. Я постоянно прогоняла в мыслях все, что произошло. Все, что мне приходится делать, чтобы отстоять место в доме, который должен был даровать мне защиту и покой.

К утру мне удалось поспать, совсем недолго. Но, видимо, достаточно, чтобы прислужник Криса пробрался в комнату и поставил на стол тарелку с апельсинами. На их кожуре местами были вырезаны своеобразные мордочки, даже как будто нацарапаны. Это я проигнорировала, решив подождать, пока Кэндон не зайдет проверить, все ли замечено. Я отослала дяде Ральфу сообщение о том, что сегодня планирую сцену, которую мы с ним обговаривали. Он выехал, а я села читать роман, который начала недавно.

Помощник Кристофера зашел где-то через час. Кэндон - с идеально выглаженными манжетами, аккуратно поставленным портфелем и тем вежливым выражением лица, которое носил, будто униформу.

Голос у него - ровный, гладкий, как по стеклу. Но за ним всегда сквозила сталь. «Сказал, как отрезал» - это было про него.

- Доброе утро, миссис Билфорг, - сказал он. - Как вы себя чувствуете?