Рина Серина – Второй куплет (страница 20)

Лео махнул Зарине, хлопая ладонью по сиденью рядом с собой:

– Давай сюда. У нас тут клуб анонимных жертв харизмы Аида.

Эзо рассмеялся глухо:

– Вступительный взнос – твои нервы.

Арес, развалившись в кресле, кинул взгляд на Зарину:

– А переводить нам будете и дальше без цензуры? Или опять все слова в цветочки оборачивать?

Зарина стянула куртку, села рядом с Лео и, не оборачиваясь к Аресу, сказала:

– Если хотите, чтобы я переводила всё слово в слово – окей. Только потом не удивляйтесь заголовкам в жёлтой прессе.

Арес усмехнулся:

– Вот поэтому ты мне нравишься.

Лео шепнул ей на ухо:

– Аид вроде как в бешенстве, но я бы сказал – это его нормальное состояние. Не парься.

Она кивнула, стараясь расслабиться. Но глаза всё равно сами тянулись к Аиду. Тот наконец оторвался от телефона, поднял голову и посмотрел прямо на неё. Его голос был спокойным, но твёрдым:

– На концерте ты будешь за кулисами. Не высовывайся в зал. И если журналисты полезут с вопросами – молчи.

– Спасибо за инструкции, босс, – огрызнулась Зарина. – Но я не планирую раздавать автографы.

Он слегка склонил голову, оценивая её.

– Просто помни, что на сцене у нас шоу. В реальной жизни – другое. Не путай.

Автобус дёрнулся, тронувшись с места. В динамиках тихо играла инструменталка группы. Аид снова уткнулся в телефон. Остальные участники переговаривались вполголоса.

Зарина откинулась на спинку сиденья и посмотрела в окно. Москва мелькала огнями, и всё внутри сжималось от странной смеси злости и любопытства.

Впереди – концерт. И она знала, что этот вечер не пройдёт спокойно.

К залу их провели через служебный коридор. Шум толпы усиливался с каждым шагом – низкий гул, переходящий в рев. Зарина шла за Лиямом, стараясь не отставать.

Из-за угла уже бил яркий свет прожекторов. Дребезжали стены от ударов баса, хотя группа ещё не вышла.

– Сюда, – бросил Лиям, толкнув дверь.

За кулисами царил хаос. Кто-то тянул кабели, кто-то перекрикивался по рации. Светотехники колдовали над пультом, проверяя световые панели, которые мерцали алым и синим.

Арес, закинув полотенце на плечо, прохаживался туда-сюда, щёлкая барабанными палочками по собственной ладони. Лео шутил с двумя девушками из команды, Эзо сидел в углу, задумчиво перебирая струны.

Лиям снял кожаную куртку, остался в чёрной футболке с надписью на латыни. Его руки были забиты татуировками, на шее поблёскивал цепь. Он кивнул Зарине:

– Смотри отсюда. Не вздумай лезть на сцену.

Она, немного задетая его тоном, поджала губы:

– Спокойно. Я не собираюсь тебя подменять.

Он уже не ответил – его окликнул звукорежиссёр, и Лиям скрылся за занавесом.

Через пару минут свет в зале погас. Толпа взревела. Громко заиграла интро. Лазерные лучи рассекали дым, и под низкий гул баса на сцену вышли музыканты.

Аид шагнул к микрофону. Его голос прорезал темноту:

– Москва, are you ready?

Толпа завизжала.

Музыка взорвалась – тяжёлые рифы, мощный бит. Зарина стояла в проёме кулис, глядя, как он трансформируется на сцене. Здесь он был другим: яростным, полным энергии, и каждая его движущаяся тень казалась частью хищного танца.

Песни сменяли друг друга. Пиротехника взрывалась огненными шипами вверх. Лиям рассекающе рвал гитарные запилы. Арес поднимал палочки к небу, раздавая ударные, словно выстрелы.

И вдруг – тишина. Только глухой стук бас-бочки в полутемноте.

Аид подошёл к микрофону ближе, опустил взгляд, а потом медленно поднял глаза в зал. Голос у него стал глуже, тише:

– У каждой тьмы есть своя песня. Сегодня я сыграю вам её.

Он ударил по струнам, и зазвучала медленная, тягучая баллада. Гитарный звук был резким, но печальным, как лезвие, проведённое по стеклу.

Зарина замерла. Песня звучала почти как исповедь. В некоторых словах она уловила странную близость к стихотворению, которое он когда-то прислал ей ночью.

Толпа затихла, будто никто не дышал.

В самом конце он произнёс:

– This one… for those we lost… and those who stayed.(Это… для тех, кого мы потеряли… и тех, кто остался. )

Он обвёл взглядом зал – и вдруг на миг задержался глазами на Зарине в кулисах.

Зарина не знала, почему сердце у неё сжалось. Она снова увидела того парня из Италии. Но уже не парня с мечтой, а мужчину, раздираемого своими демонами.

Когда песня стихла, зал взорвался криками и аплодисментами. Шоу продолжилось, снова выстрелами света и звука. Но у Зарины перед глазами всё ещё стояло его лицо.

Толпа не расходилась даже после последнего аккорда. Люди всё ещё орали «Аид! Аид!», стучали в ограждения, вытягивали руки с плакатами и телефонами.

Зарина стояла у стены за кулисами, прислушиваясь к гулу, который гудел в животе, будто от слишком громкой бас-гитары.

Лиям вышел со сцены, вытер лицо полотенцем, швырнул его Аресу. Подошёл к Зарине, достал из кармана ключи и сунул ей в ладонь.

– Иди в машину. Подожди меня там. Здесь сейчас мясо начнётся.

Зарина нахмурилась, крепче сжав ключи:

– Я сама уеду. У меня метро в трёх шагах.

Он посмотрел на неё так, будто хотел что-то сказать, но сдержался.

– Сегодня все таксисты забиты. И в метро сейчас тоже толпа после концерта. Хочешь, чтобы тебя пятьдесят раз за задницу схватили? – сказал он наконец, сухо и чуть раздражённо. – Садись в машину. Я быстро.

– Почему ты решаешь, что мне делать? – выпалила она.

Он склонил голову ближе:

– Потому что знаю, как это бывает. Хватит спорить.

И развернулся, прежде чем она успела что-то добавить.

Она посмотрела ему вслед, фыркнула и всё-таки двинулась к выходу.

Лиям задержался ненадолго у коридора, где стояли охранники. Из-за двери доносились крики фанатов. Кто-то тянул к нему плакат, кто-то просил автограф. Он расписался на паре билетов, коротко кивнул нескольким девушкам, а потом ловко протиснулся сквозь охрану и исчез за дверью.

На улице воздух был липкий от прожекторов и выхлопов машин. Люди кучковались у ограждений, снуя в поисках такси. Зарина увидела припаркованную машину. Краем глаза заметила, как несколько мужчин громко обсуждали её и ещё двух девчонок, которые вышли из зала.

Она быстро села в машину Лияма, захлопнула дверь и шумно выдохнула.

В зеркале заднего вида она видела, как Лиям наконец появляется в дверях, пробиваясь сквозь фанатов.

Он шёл к машине, засунув руки в карманы, в глазах – привычная отстранённость.