Рина Серина – Второй куплет (страница 11)
– Ну хоть здесь выдохни. Все эти Нью-Йорки, парни-рокеры…
Зарина замерла.
– Я тебе не рассказывала про рокера.
– У тебя глаза становятся другими, когда ты о нём молчишь. Я ж не дура.
Зарина вздохнула. Улеглась рядом, глядя в небо.
– Это вообще… странно всё. Там был один парень. Мы… просто общались. Но было ощущение, что под этим «просто» что-то есть. И вот уехала – и как будто ничего и не было.
– А он? Писал? Звонил?
– Нет. Словно испарился.
Милана вскинула брови.
– Вот к чему я всегда была за местных. Чтобы не надо было потом летать через океан.
– Да дело не в расстоянии, – тихо сказала Зарина. – Дело в том, что он тоже ничего не понял про нас. Или понял и решил, что проще исчезнуть.
Милана шумно вздохнула.
– Знаешь, ты слишком романтизируешь мужиков. Они вообще не мыслят такими категориями. Для них всё проще: или надо – или не надо.
Зарина усмехнулась.
– Иногда мне кажется, что я тоже хочу всё упростить. Но, видимо, не умею.
День на пляже складывался жаркий и ленивый.
После долгих разговоров с Миланой, Зарина всё-таки рискнула зайти в воду. Стояла у кромки моря, сжала пальцы в кулаки. Милана, вся мокрая, смеялась:
– Давай, Заря, ну хоть сегодня! Тут мелко же!
– Я знаю, что тут мелко. Но я вижу, как быстро становится глубоко.
Милана лишь закатила глаза и поплыла дальше.
Зарина медленно заходила в воду, пока солёные волны не стали бить её по животу. Всё внутри сразу сжалось.
И тут раздался голос:
– Эй, боишься воды?
Она обернулась. Рядом стоял парень. Высокий, блондин, волосы чуть темнее от воды. Голубые глаза. Атлет. Плавки в цвет морской волны. Явно пловец – это чувствовалось во всём его теле.
– Нет, – огрызнулась Зарина. – Просто… у меня ботофобия.
Он засмеялся. Голос лёгкий, будто ветер.
– Бото… чего?
– Ботофобия. Страх глубины.
– Ну… – он пожал плечами. – Так давай я тебя научу. Я плаваю с пяти лет. Обещаю, не утоплю.
Она глянула на него, прищурившись.
– А тебе не кажется, что я могу утопить тебя в процессе?
– Значит, будет весело. – Он улыбнулся. – Ну давай. Хочешь попробовать? Держись за мою руку. Я не дам тебе уйти глубже, чем хочешь.
Зарина стояла, не двигаясь. Сердце стучало. Не только из-за страха воды.
Милана, увидев сцену, завопила издалека:
– Да хватит тебе бояться! Он же секси-спасатель! Давай, Заря, шанс такой не каждый день выпадает!
– Спасибо, – буркнула Зарина, – ещё один человек, который решил устроить мне курсы выживания.
Парень протянул руку.
– Лёха.
– Зарина.
– Отлично. Сегодня я твой инструктор. Доверишься?
Она глубоко вдохнула. Посмотрела на его ладонь.
– Только попробуй меня бросить посреди глубины – укушу.
– Договорились.
Он аккуратно взял её за руку. Медленно начал отводить в воду, шагая спиной.
– Стоп. – Она замерла, когда вода дошла почти до груди. – Всё. Дальше – нет.
Лёха кивнул. Не стал тянуть дальше.
– Хорошо. На сегодня достаточно. Но ты крутая. Большинство вообще бы не зашли.
Она чуть улыбнулась.
– Иди уже плавай, герой-спасатель. Я посижу на берегу.
Он улыбнулся, махнул рукой и нырнул, как дельфин, оставив за собой всплеск.
Милана тут же подлетела к Зарине:
– Ну и зря! Такой парень! И явно на тебя смотрел.
– Да я видела. Только знаешь, Милана… Есть глубины, которые мне страшнее, чем море.
Оставшееся лето тянулось медленно и жарко.
Зарина жила почти по расписанию. Утром помогала маме – то на кухне, то в огороде. Днём писала очередную книгу – на этот раз про двух людей, которые никак не могут договориться о том, любят ли они друг друга или просто боятся остаться одни.
В перерывах между абрикосовым вареньем и ноутбуком она учила немецкий.
Часть учебников пылилась на полке, но их она почти не открывала. Гораздо проще было включить музыку.
И вот под потолком старой крымской комнаты гремел немецкий вокал.
Du… du hast… du hast mich gefragt…
Это звучало грубо, мощно, не похоже на музыку, которую слушали в её семье. Но её это цепляло.
Рамштайн перекрывал шум двора и крики чайки за окном.
Она вслушивалась в слова, проверяя в словаре каждое незнакомое выражение. Иногда ловила себя на мысли, что в этих песнях больше правды, чем во многих человеческих разговорах.
И, возможно, слушая их, она пыталась остаться ближе к тому человеку, который теперь жил только в её воспоминаниях.
Всё лето никто не писал ей из Нью-Йорка.
Наверное, так даже проще, – думала она.