Рина Серина – Тени Ленинграда (страница 18)
Глава 5
Михаил.
Полина сидела на низком стуле, руки скручены за спиной стяжкой. Перед ней – цементная стена гаража, сырой пол, лампа под потолком бросала острый белый свет.
На улице скрипнула дверь. Несколько шагов, и в проёме появился Михаил.
Его рука была забинтована, но взгляд – ледяной.
Он медленно подошёл, сел напротив. Несколько секунд просто молча смотрел на неё.
Полина старалась отвести глаза.
– Ну? – Его голос прозвучал спокойно, почти тихо. – Расскажешь мне, зачем решила облить кислотой Маргариту?
Полина дрогнула, но стиснула губы.
– Я… я не собиралась её убивать… только напугать… чтоб ушла со сцены…
– Напугать? – переспросил Михаил. – Кислотой?
Он выдохнул, слегка наклонив голову.
– А если б я не успел? Если б это было её лицо? – Его голос начал леденеть. – Ты вообще понимаешь, что натворила?
Полина начала всхлипывать.
– Я просто… я всю жизнь мечтала о Большом… а она пришла и забрала всё…
Михаил смотрел на неё внимательно, не мигая.
– А если б у Маргариты теперь не было лица? Тебе бы дали двадцать лет. Или больше.
Она всхлипнула громче, пытаясь освободиться.
– Пожалуйста… я… я больше ничего не буду…
Михаил вдруг наклонился ближе. Его лицо оказалось всего в нескольких сантиметрах от её.
– Слушай сюда. У меня от тебя теперь ожог на руке. – Он поднял перебинтованную руку. – Это раз. Во-вторых, ты полезла в мою жизнь. В жизнь человека, который к тебе и пальцем бы не притронулся, если бы ты не влезла туда, куда тебя не звали.
Полина сжалась.
– Я не хотела…
– Но сделала, – перебил он. – И за это платят.
Она затряслась, глаза бегали по сторонам, словно искала помощь.
Михаил кивнул кому-то в тени. Из темноты шагнули двое его людей.
– Отвезите её в мастерскую. Пусть руки ей больше никогда не слушаются, как раньше. Без крови, аккуратно. Но так, чтобы о кислоте она и думать больше не могла.
– Нет! Нет, пожалуйста! – завизжала Полина, срываясь на крик. – Я всё сделаю! Я уеду! Я исчезну!
Михаил посмотрел на неё снизу вверх, почти равнодушно.
– Поздно. Ты уже сделала свой выбор.
Люди взяли Полину под руки и потащили к двери. Она визжала, упиралась каблуками в пол, но бесполезно.
Михаил остался сидеть, опустив голову.
На секунду лицо его дрогнуло. Он закрыл глаза и тихо выдохнул.
– Это и есть моя жизнь, Марго. Ты готова к ней – или нет.
Маргарита.
Маргарита снова вставала в семь утра, заваривала крепкий чай, бежала в театр. Всё вокруг будто вернулось на круги своя: строгий Ковалевский в зале, девушки в коридорах шушукаются, свет софитов обжигает глаза.
Она даже начала улыбаться чаще. Но каждый раз, когда в зале захлопывалась дверь или кто-то проходил за её спиной слишком тихо, сердце её вздрагивало.
Михаил не появлялся.
Не звонил.
Не присылал розы.
Не маячил в коридорах театра.
И всё же его не было только внешне.
В голове Маргариты он жил каждый час.
Особенно когда она закрывала глаза и видела перед собой его руку, перевязанную бинтами.
Он ведь спас её.
Он мог погибнуть или остаться калекой.
В одну из репетиций она сбилась с текста. Ковалевский рявкнул:
– Романовская! Где голова твоя витает?!
Она опустила глаза, густо покраснев.
– Простите, Александр Ильич.
– Вижу, у нас тут всё ещё любовь в голове, а не сцена!
Девушки захихикали в кулисах. Маргарита стиснула зубы.
Вечером она сидела дома у окна, склонившись над шитьём, и всё думала:
Где он?
Как рука?
Может, хуже стало? Может, он лежит где-нибудь один…
Она вспомнила, как он сказал:
«Ты слишком дорогая, чтобы я мог отпустить.»
И у неё снова защемило в груди.
Но она сразу одёрнула себя.
– Нет, Марго. Всё должно быть как прежде.
Но почему-то казалось, что как прежде уже не будет никогда.
Репетиция закончилась чуть позже обычного. Маргарита собирала ноты в кожаную папку, когда услышала за спиной жёсткий голос:
– Романовская, подойди ко мне.
Она обернулась. Александр Ильич Ковалевский стоял у сцены, облокотившись на барьер. Лицо его было хмурым.