Рина Серина – Тени Ленинграда (страница 17)
– Она больше не подойдёт к тебе. Это главное.
Маргарита опустила взгляд, сжав пальцы.
– Это страшно, Михаил.
– Зато – эффективно.
Он усмехнулся уголком губ, но глаза оставались холодными.
– В этом городе некоторые вопросы проще решить без формы и погон.
Она не знала, что сказать. Только молча кивнула и вышла в коридор.
А Михаил остался сидеть – спокойный, как буря перед ударом.
Машина выехала со двора больницы и нырнула в темноту улиц.
Михаил сидел, чуть откинувшись, с забинтованной рукой. Его лицо было мрачным, но взгляд скользил к Маргарите то и дело.
Она сидела рядом, тихая и напряжённая, пальцы теребили край плаща.
– Ты всё ещё дрожишь, – сказал он вдруг.
Маргарита резко повернулась к нему:
– Конечно, я дрожу! Ты чуть не погиб… и всё это из-за меня.
Михаил чуть усмехнулся, хотя глаза оставались холодными.
– Если бы не я, ты бы сейчас лежала в реанимации. Или хуже.
Она опустила глаза.
– Но всё это неправильно. У тебя проблемы, у меня своя жизнь… и всё это…
– Всё это теперь связано, – перебил он спокойно. – И ты это прекрасно понимаешь.
Она резко вцепилась в ремень безопасности.
– Я не хочу так жить. В страхе. В долгах.
Михаил чуть наклонился ближе.
– Ты не будешь жить в страхе. Я сделаю так, что никто больше к тебе не подойдёт.
– Ценой чего? – тихо бросила она. – Ещё крови? Ещё ожогов?
Он помолчал, глядя вперёд.
– Ценой всего, что потребуется.
Машина свернула во двор её дома.
Михаил не спешил выйти.
– Я не стану лезть в твою жизнь, если ты сама этого не захочешь. Но одно запомни. – Он повернулся к ней, его голос сделался ниже. – Я всегда рядом. И если тебя кто-то тронет – этот человек исчезнет.
Она прижала ладони к лицу.
– Ты… страшный.
Он чуть наклонился к ней, его здоровая рука скользнула к её щеке.
– А ты – слишком дорогая, чтобы я мог отпустить.
Несколько секунд они просто смотрели друг другу в глаза.
Потом он медленно открыл дверь:
– Иди. Отдохни. Завтра тебе нужно на сцену.
Она вышла, но обернулась на пороге.
– Спасибо… за всё.
Михаил едва заметно кивнул и захлопнул за ней дверцу.
Когда машина тронулась с места, он долго смотрел в зеркало заднего вида, пока её силуэт не исчез за подъездом.
Маргарита.
Дверь подъезда закрылась за её спиной с глухим эхом.
Маргарита поднялась к себе, машинально вставила ключ в замок. Квартира встретила её тихой темнотой.
Она включила торшер, но свет казался слишком резким.
Бросила сумку на стул, стянула плащ и пошла в кухню. Налила себе воды, но рука дрожала, и половина пролилась мимо.
Она облокотилась о раковину, закрыла глаза. Перед ней снова вставало его лицо – бледное, с напряжёнными скулами, его рука, забинтованная, и этот голос:
«Ты слишком дорогая, чтобы я мог отпустить.»
Маргарита резко мотнула головой.
– Глупости… всё это… глупости…
Но в груди всё ещё сжималось.
Он спас её.
Он влез ради неё в огонь.
И в то же время… он был пугающе спокоен, когда говорил о мести. О том, чтобы «разобраться» сам.
Она шагнула в комнату, стянула с себя платье, бросила его на кресло. Достала из шкафа тонкий халат.
Села у окна, подтянув ноги к груди.
Где-то на улице хлопнула дверь машины.
Мир Михаила – чужой. Тёмный. Полный крови и долгов.
Её мир – сцена, софиты, музыка. Аплодисменты.
Им не место рядом.
Но стоило вспомнить, как он смотрел на неё, как сжимал её руки, отгораживая от Полины – и внутри всё словно плыло.
Она чувствовала себя в безопасности… именно рядом с ним.
– Нет… я не хочу этого… – прошептала она. – Я не хочу снова стать чьей-то игрушкой…
Но мысли о нём возвращались, как морская волна.
Маргарита уткнулась лицом в колени, сжав веки.
Михаил становится слишком близко. И это её пугало больше всего.