Рина Серина – Тени Ленинграда (страница 13)
– Конечно. А что тут тянуть? Полины нет – ты снова прима.
Марго опустила взгляд. Внутри ворохом смешались эмоции: радость, растерянность, тревога.
– Знаешь, Анна… Может, это и к лучшему. Мы все слишком боялись Полину. Она умела красиво улыбаться, но в глаза ножи пускала.
– Вот именно! – оживилась Анна. – Теперь хоть дышать легче.
Марго кивнула, слабо улыбнувшись.
– Только странно всё это. Полина бы просто так не ушла. Она ведь цепкая.
Анна махнула рукой:
– Да плюнь ты. У тебя сегодня репетиция. Одевайся красиво – Ковалевский тебя похвалит.
Марго осталась стоять у стены.
Полина бы не ушла сама. Никогда. Что-то тут не так. Но мысль была зыбкой, пока что слишком хрупкой, чтобы поверить в неё до конца.
Она вздохнула и направилась к гримёрке.
– Ну хоть эта роль моя, – прошептала она. – Я её вытащу зубами, если придётся.
Михаил сидел в своём кабинете, за тяжёлым столом из чёрного дерева. На столе стоял телефон, папки с цифрами и диаграммами, серебряная пепельница, полная недокуренных сигарет.
В кресле напротив, скрестив ноги, сидела Нина, его секретарь.
– Ну? – бросил Михаил, не поднимая взгляда от бумаг. – Что с театром?
– Всё как ты хотел. – Нина говорила ровно, будто речь шла о заказе канцелярских товаров. – Полину Струкову сегодня официально уволили. Шуму было много, но Ковалевский быстро всех заткнул.
Михаил поднял глаза.
– А Маргарита?
– Сегодня репетиция с оркестром. Ковалевский объявил, что возвращает ей роль.
На миг в его лице мелькнуло что-то мягкое. Но он быстро выдохнул, словно выгоняя это чувство.
– Понял.
Нина склонила голову набок.
– Ты доволен?
Михаил откинулся в кресле, переплёл пальцы на затылке.
– Я должен быть уверен, что её там никто больше не тронет.
Нина кивнула.
– Поставить кого-нибудь из наших в охрану у служебного входа?
– Не надо палиться. – Он скривился. – Я сам схожу.
– На репетицию? – в голосе Нины сквозило удивление и лёгкая ревность.
– Да.
Нина чуть усмехнулась:
– Представляю, как все рты откроют, если ты там появишься.
Михаил посмотрел на неё холодно.
– Пусть привыкают.
Он встал, накинул тёмное пальто и застегнул пуговицы.
– А если кто-то там снова решит обидеть Маргариту, – сказал он, медленно надвигаясь на Нину, – пусть лучше сразу заказывает себе место на кладбище.
Нина отвела взгляд, но уголки её губ дрогнули.
– Ну вот, опять ты. Медведь, который думает, что может всё решить силой.
Михаил ухмыльнулся.
– А разве нет?
Он вышел, громко захлопнув за собой дверь.
Нина осталась сидеть, чуть прищурившись.
– Ох, Маргарита… Ты даже не представляешь, куда вляпалась.
Глава 4
Михаил.
Михаил стоял в полумраке у заднего прохода в зал.
Театр дышал странной смесью запахов – пыли, сценической пудры, старого бархата. Сквозь приоткрытую дверь на сцену лился свет прожекторов.
Маргарита стояла у середины сцены. На ней был строгий чёрный купальник и длинная шёлковая юбка. Плечи блестели от капелек пота, а глаза сияли странным, внутренним светом.
– Сразу с forte! – крикнул дирижёр.
Марго расправила спину и начала петь.
Голос ударил в воздух, как острый, сверкающий клинок. Чистый, полный, властный. Михаил вжался в стену. У него словно замерло сердце.
Он привык к крикам, выстрелам, угрозам. Но это было другим оружием – тонким и смертельным.
Он видел, как напрягаются её тонкие руки, как дрожат ключицы. Он видел её силу, скрытую под изящной хрупкостью.
Оркестр оборвал аккорд. Дирижёр сказал:
– Отлично, Маргарита Павловна. Вот так и держите финал. Вы у нас – звезда.
Марго слегка кивнула, глядя в пол. Но во взгляде было что-то настороженное, как у человека, который всё ещё ждёт удара в спину.
Михаил стиснул зубы. Он знал это выражение. Он сам ходил с таким лицом полжизни.
Две артистки в хоре хихикали сбоку:
– Видела? Он за ней ухаживает, этот Медведьев…
– Говорят, он всех покупает…
Михаил сжал кулаки. Захотелось выйти и заставить замолчать всех сразу.
Но он остался в тени.
Марго вдруг подняла голову и встретилась с его взглядом.
Она не испугалась. Просто смотрела долго, пристально, словно решала – кто он для неё.
Михаил почувствовал, что не может дышать.