Рина Серина – Тени Ленинграда (страница 14)
Потом она отвела глаза и снова запела.
Он отступил на шаг, в темноту, и почувствовал, как внутри поднимается что-то новое, чужое. Странная, пугающая слабость.
– Чёрт, – выдохнул он. – Что ж ты делаешь со мной, Маргарита…
Полина.
Полина сидела в тусклой кухоньке коммуналки, обтянутой линялой клеёнкой.
На столе стояла грязная рюмка с остатками водки, и она лениво вертела её пальцами.
Она всё ещё была одета в шикарный театральный плащ, только теперь на нём виднелись мятые заломы.
– Ну, чё тебе надо, Полинка? – спросил мужик напротив, по прозвищу Стёпка-Слепой. У него были глаза разного цвета и руки, вечно пахнущие ацетоном.
Полина прищурилась.
– Мне нужно… кое-что. Чтобы девочка одна забыла про сцену. Навсегда.
Стёпка ухмыльнулся.
– О, так сразу и сказала бы. Есть у меня вещица. Такая… едкая.
Она дернулась, но взгляд оставался льдисто-спокойным.
– Чтобы на всю жизнь. Чтобы каждый раз, как в зеркало посмотрит – помнила, кто её настоящая звезда.
Стёпка хрипло рассмеялся.
– Будет поминать тебя каждое утро. И каждую ночь.
Полина опустила глаза. На сердце тяжело пульсировала пустота.
– Сколько?
– Для тебя дёшево. За старую дружбу. Три сотни. И чтоб потом меня не искали.
Она порылась в сумочке, достала измятые купюры.
Стёпка перегнулся через стол.
– Слушай, Полинка… Ты ж красавица. На кой тебе такая гадость?
Полина медленно подняла глаза.
– Потому что у меня не крадут сцену. И аплодисменты – тоже.
Стёпка пожал плечами.
– Дело твоё. Подожди немного, будет готово. Только смотри, в лицо не капни.
Полина улыбнулась – холодно, страшно.
– О, поверь… Я очень хорошо знаю, куда капнуть.
Михаил.
Михаил стоял у окна кабинета, глядя на мутный ленинградский снег за стеклом. В руке он вертел мятую сигарету, но так и не закурил.
В дверь негромко постучали.
– Заходи.
Вошла Нина – высокая, строгая, в сером костюме. В руках у неё была тонкая папка.
– Михаил Сергеевич, есть новости.
Он повернул к ней голову.
– Ну?
Нина взглянула в бумаги и быстро заговорила:
– Наши ребята следили за Полиной Струковой, как вы велели. Сегодня утром она заходила к Стёпке-Слепому. Долго там пробыла.
Михаил щурился.
– Что их связывает?
– Выясняем. Но Стёпка, по нашим данным, оказывает кое-какие услуги. Специфические.
Михаил медленно опустил сигарету в пепельницу.
– Какие именно?
Нина замялась на секунду.
– Те, что… оставляют человека жить. Но без лица. Или с такими отметинами, что сцена для него закрыта навсегда.
Михаил выдохнул, будто проглотил яд.
– Думаешь, Полина пришла за этим?
– Есть большая вероятность. Ушла она от него очень довольная.
Михаил резко стукнул кулаком по подоконнику.
– Привести этого Стёпку ко мне. На базу. Срочно.
Нина кивнула.
– Уже передала распоряжение.
Михаил медленно провёл рукой по лицу.
– Если эта стерва тронет Маргариту хоть пальцем – ей мало не покажется.
Нина сдержанно посмотрела на него:
– Мы не допустим этого.
Михаил отвернулся обратно к окну.
– Только не она… – тихо сказал он, почти себе под нос.
Стёпку-Слепого втолкнули в холодное бетонное помещение.
На потолке мигала лампа. Стёпка, косой, щурился на свет и трясся от холода. Его грязная куртка пахла ацетоном и табачищем.
Михаил сидел в кресле, за столом. Его руки были сцеплены замком. Лицо – каменное.
– Здорово, Стёпка, – медленно сказал он.
Стёпка сглотнул.
– Здорово, Миш… Михаил Сергеевич…
Михаил не пошевелился. Только сказал: