Рина Райт – По закону влечения (страница 4)

Я дохожу до своей машины – чёрной Audi, которая сверкает под приглушённым светом ламп. Чёткие линии кузова, отражающие силуэты бетонных колонн. Быстро достаю брелок из сумочки и нажимаю на кнопку. Автомобиль отзывается тихим сигналом и миганием фар, сообщая, что блокировка снята. Рука уже тянется к двери, когда внезапно за спиной раздаются шаги. Быстрые, энергичные, слишком громкие для пустой парковки.

– Кира Викторовна! – голос, режущий воздух, заставляет меня резко обернуться.

Двое мужчин с камерами и блокнотами направляются ко мне, их лица горят наглостью. Репортёры.

Просто прекрасно. Этого мне ещё не хватало.

– Кира Викторовна, скажите, правда ли, что ваша клиентка собирается выставить на судебное разбирательство личные переписки с мужем? – один из них тут же поднимает камеру, направляя её прямо на моё лицо.

– А как вы прокомментируете слухи о том, что Вероника Ольховская изменяла своему мужу с коллегой по съёмочной площадке? – добавляет второй, подходя ближе.

Я сжимаю зубы, стараясь сохранить самообладание.

– Прошу вас, – начинаю я, пытаясь говорить твёрдо, хотя внутри уже закипает злость. – Без комментариев.

Но они не слушают. Один щёлкает камерой, вспышка ослепляет меня, а второй тычет диктофон буквально под мой нос.

– Вы защищаете её, потому что верите ей? Или потому, что это хороший пиар для вашей карьеры?

– Скажите, правда ли, что вы знали о её скрытых банковских счетах? – голос второго становится жёстче, агрессивнее.

Я открываю дверь автомобиля, но из мужчин нагло закрывает ее перед мои лицом.

– Вы не ответили, Кира Викторовна.

– Повторяю: без комментариев, – говорю уже более резко, но мои слова словно растворяются в воздухе.

Один из них ухмыляется и делает шаг вперёд, его камера всё ещё направлена прямо на меня.

– Почему вы молчите? Есть что скрывать? Или вы боитесь говорить правду?

Я чувствую, как злость и страх смешиваются во мне, превращаясь в удушающий ком. Они стоят слишком близко, их энергетика в моем личном пространстве. Мне становится не по себе.

– Уберите камеру, – произношу я, с трудом удерживая голос ровным. – Или я вызову охрану.

– Ой, напугали, – издевательски отвечает второй, его ухмылка становится шире. – Кира Викторовна, неужели адвокат с вашей репутацией боится камер?

– Вы нарушаете моё личное пространство, – пытаюсь ответить жёстче, но моя уверенность начинает таять.

Вновь пытаюсь дернуть за ручку, но мужчина давит на дверь, не позволяя мне ее открыть. Чувствую, как липкий холод пробегает по позвоночнику.

Я быстро оглядываю парковку, надеясь увидеть хоть кого-то. Но вокруг ни души.

Почему здесь никого нет?

– Послушайте, – говорю я, стараясь сгладить ситуацию, чтобы избежать конфликта. – Я сейчас не готова ответить на ваши вопросы. Давайте я переговорю с клиенткой, и, возможно, мы организуем пресс-конференцию.

Я пытаюсь звучать уверенно, но мой голос чуть дрожит.

– Какие гарантии? – уточняет второй репортёр, его тон настойчивый, почти угрожающий.

– У меня их нет, – отвечаю я, пытаясь сохранить хладнокровие. – Повторяю, мне нужно обсудить это с моей клиенткой.

Мужчины переглядываются. Один из них хмурится, а второй ухмыляется ещё шире.

– Так не пойдёт, – наконец произносит один из них, его голос становится ниже. – Ты нам сейчас отвечаешь на все наши вопросы, а потом мы оставим тебя в покое.

Моё сердце сжимается. Я чувствую, как внутри всё холодеет.

– Либо вы соглашаетесь на мои условия, либо уходите ни с чем. Это ваш выбор, – говорю я, стараясь звучать твёрдо.

– Что ж, Кира Викторовна, – отвечает один из них, его голос становится почти шипящим, – похоже, вы не понимаете, как работает наша профессия.

Он делает шаг ближе, и я инстинктивно отступаю назад. Спина упирается в холодный металл моей машины, и я чувствую, как во мне вспыхивает паника.

– Вы нарушаете закон, – говорю я, но мой голос звучит слишком тихо, чтобы быть угрозой.

– Вы хотели вызывать охрану? Вызывайте, – ухмыляется второй, его тон едкий. – Ваш телефон в сумочке? Или вы боитесь его достать?

Я сглатываю, пытаясь не показать, как сильно у меня дрожат руки.

– Мы просто делаем свою работу, – продолжает первый, его взгляд становится холодным, лишённым всякой доброжелательности. – А вы просто отвечаете. Ну же, Кира Викторовна, – его голос становится почти шёпотом, но от этого он звучит ещё страшнее. – Неужели вы так боитесь?

Я чувствую, как кровь стучит в ушах, как сердце готово вырваться из груди.

Думай, Кира. Быстро. Ты должна что-то сделать.

Но мой мозг отказывается работать. Я зажата между машиной и двумя мужчинами, и всё, что я могу сделать, – это смотреть на их лица, надеясь, что они вот-вот отступят.

И вдруг я слышу шаги. Тяжёлые, размеренные, уверенные. Звук разносится эхом по пустой парковке, будто заполняя всё пространство вокруг.

Или это просто игра моего воображения?

Глава 4

Границы держат на расстоянии,

но не спасают от того, кто знает, куда смотреть.

Я замираю, прислушиваясь. Шаги – тяжёлые, размеренные, уверенные. Звук разносится эхом по пустой парковке, будто заполняя всё пространство вокруг.

Нет, эти шаги слишком реальны, слишком чётки, чтобы быть плодом воображения.

Кто-то идёт…

Я поворачиваю голову в ту сторону, откуда слышатся шаги, и вижу знакомую фигуру. На мгновение я замираю, не веря своим глазам.

Это Тагир.

Моё сердце подскакивает, будто перепрыгивая через удар. Облегчение смешивается с удивлением, а в груди разливается странное тепло.

– Какие-то проблемы? – его низкий и хриплый голос раздаётся в тишине довольно грозно.

Мгновение – и репортёры замирают, их лица меняются. Наглость сменяется растерянностью. Я снова оборачиваюсь, чтобы посмотреть на него.

Он стоит чуть в стороне, в тусклом свете парковки, но его взгляд я вижу отчётливо. Этот взгляд невозможно перепутать. Хищный. Уверенный. Тагир делает шаг вперёд, и его фигура мгновенно захватывает всё внимание.

Журналисты переглядываются, их спины напрягаются, как у животных, почуявших хищника. Один из них пытается возразить, но его голос дрожит.

– У нас есть парочка вопросов к Кире Викторовне, – говорит он, но это звучит скорее как оправдание, чем уверенное утверждение. – Мы просто выполняем свою работу. У нас законные права.

– Законные права заканчиваются там, где начинается её личное пространство, – холодно отвечает Тагир, его голос режет, как лезвие. Он делает ещё шаг вперёд, и мужчины начинают инстинктивно пятиться. – А сейчас вы нарушаете границы.

– Мы просто хотим задать пару слов… – пытается вставить другой, но Тагир перебивает его, не повышая голоса, но делая это так, что каждый его звук отдаётся напряжением.

– Она ответила: "Без комментариев" ещё в зале суда. Или сколько раз вам нужно повторить, чтобы вы это уяснили? – его тон звучит так, будто следующий шаг для него – это выбросить их отсюда силой.

Тот, что был наглее, прячет камеру за спину. Теперь они переглядываются и, бормоча что-то под нос, начинают медленно отступать.

– Мы ещё напишем об этом! – бросает один из них, но уже на ходу, явно не желая вступать в прямую полемику с Армановым.

Когда их шаги окончательно исчезают в тишине, я делаю глубокий вдох. Осознаю, что всё это время стояла, как натянутая струна.

– Ты в порядке? – раздаётся его голос, и я снова ощущаю его присутствие рядом.

Я поворачиваюсь, собираясь бросить очередную колкость, но слова застревают в горле.

Он смотрит на меня чуть нахмурившись, но в его взгляде нет ни издёвки, ни хладнокровного расчёта. В его глазах что-то другое. Тёплое. Заботливое.