Рина Райт – По закону влечения (страница 3)
Прозрачным? Серьёзно? Он что, издевается?
Я сжимаю зубы так, что ощущаю боль в челюсти.
– Ваша честь, – встаю я, голос твёрдый, холодный, будто лезвие ножа. – Мой коллега со стороны защиты пытается преподнести своего клиента как образец честности и благородства. Однако напомню: сегодня мы здесь не для того, чтобы судить о морали, а чтобы рассмотреть правовые аспекты дела.
Я чувствую, как он смотрит на меня, но нарочно не поворачиваюсь. Я продолжу, даже если мои слова сейчас звучат как грохот молотка.
– У моей клиентки есть доказательства того, что её супруг вёл финансовую деятельность, которую скрывал даже от неё. Если уж мы говорим о прозрачности, – я делаю акцент на этом слове, с вызовом, – то предлагаю начать с этого.
Вероника кидает на меня взгляд, полный благодарности, но я её почти не замечаю. Всё, что занимает мои мысли, – это он. Этот человек, который даже сейчас умудряется контролировать ситуацию одним своим присутствием.
Судья объявляет перерыв, и Вероника, бросив короткое "мне надо позвонить по работе", спешно выходит из зала.
Я остаюсь за столом, делая вид, что сосредоточена на документах.
Но я чувствую его приближение.
– Неплохо, Кира Викторовна, – его голос звучит неожиданно близко.
Я медленно поднимаю голову. Тагир стоит прямо надо мной, возвышаясь своей фигурой и энергетикой. Чувство дежавю мелькает перед глазами. Он словно стал ещё шире в плечах за последние полчаса. Меня не покидает ощущение, будто он пытается задавить меня своим присутствием.
– Весьма убедительно, – продолжает он, его тон нейтральный, но в уголках губ играет едва заметная усмешка.
– В отличие от вас, я привыкла защищать людей, а не красивые формулировки, – парирую я, поднимаясь из-за стола, чтобы хотя бы попытаться уравнять ситуацию.
Он делает шаг ближе, и я вдруг осознаю, что пространство между нами опасно сузилось. Ему не нужно говорить – он просто стоит, и это уже давит.
– Людей? – его голос мягкий, почти шёпотом, но с таким вызовом, что у меня перехватывает дыхание. – Или свою репутацию?
– Если хотите говорить о репутации, начните с себя, – бросаю я, смотря ему прямо в глаза.
Его взгляд скользит вниз, на разрез моего пиджака.
– Красный вам идёт, – произносит он с ленивой усмешкой. – Особенно ваш… лифчик.
Мои щеки вспыхивают, словно обожжённые. Я автоматически выпрямляюсь, скрещивая руки на груди, чтобы он больше не смел заглядывать в вырез моего пиджака. Его взгляд, наглый, дерзкий, пронзает меня, как рентген.
– Подглядывать за женщинами в суде – это ваш новый метод работы, Тагир? – шиплю я, стараясь удержать голос ровным.
– Просто наблюдательность, Кира, – его губы растягиваются в ленивой, почти издевательской улыбке, а в глазах мелькает дьявольский огонёк. – И ведь я прав, не так ли?
Он специально произносит последнее слово чуть тише, почти интимно, чтобы никто кроме меня его не услышал. От этого становится ещё хуже.
Я стискиваю зубы так сильно, что чувствую, как ногти впиваются в ладони. Если бы взгляд мог убивать, он уже лежал бы на полу.
– Выходит, у вас всё ещё та же привычка: видеть только то, что хотите, – резко бросаю я, вскидывая подбородок и удерживая его взгляд. – Вы совершенно не изменились за эти годы. Обычно люди умнеют, делают выводы. Но, похоже, это не про вас.
Его ухмылка чуть меркнет, но буквально на мгновение. Его кадык едва заметно дёргается, и я вижу, что мои слова задели его. Но он быстро восстанавливает свою маску самодовольного человека, поднимая бровь в привычном жесте лёгкого превосходства.
– Осторожнее, Кира, – его голос становится ниже, почти хриплым, с едва уловимым оттенком игры. – У вас такой дерзкий язычок, что я вдруг вспомнил, как хорошо вы умели им пользоваться… не только в словесных поединках.
Моё дыхание сбивается. Это удар ниже пояса, но он знает, что сделал. Это его тактика.
Чёрт бы тебя побрал, Тагир.
В голове вспыхивает воспоминание. Его горячие руки на моей талии. Его голос, чуть срывающийся от желания. Этот жест – когда он провёл языком по своей нижней губе, прежде чем наклониться и поцеловать меня.
И я отвечала.
Я отвечала на каждый его поцелуй, на каждое прикосновение. Эта ночь была самой пьяной и самой яркой в моей жизни.
– Я сделаю вид, что не слышала этой похабщины, – бросаю я сквозь зубы, пытаясь вернуть себя в реальность.
Тагир усмехается, его улыбка становится шире, почти триумфальной.
– Ты покраснела, – его голос обжигающе мягкий, а взгляд слишком пристальный, слишком… изучающий. – Может, созрела наконец-то повторить?
Я чувствую, как всё внутри меня закипает. Гнев. Раздражение. И что-то ещё, от чего я ненавижу себя сильнее всего.
– Иди к чёрту, Тагир, – бросаю я резко, разворачиваясь к нему спиной.
Он начинает тихо смеяться, этот звук накатывает волной на мои нервы.
– О, Кира, ты ведь всё ещё выбираешь бой, – произносит он, и я слышу этот бархатный вызов в его голосе.
Я оборачиваюсь к нему, мои глаза сверкают гневом, а пальцы сжимаются в кулак.
– Лучше выбирать бой, чем быть трусом, который прикрывает своё эго пустыми словами.
На его лице на мгновение появляется что-то серьёзное. Его улыбка дрогнула. Но он быстро возвращает привычное выражение.
– Ты делаешь меня слишком важным, – его голос снова становится лёгким, почти беззаботным. Но глаза… глаза выдают его.
Вероника Ольховская как раз завершила свой телефонный звонок. На неё тут же накидываются журналисты, задавая вопросы и размахивая диктофонами.
– Без комментариев, – произношу я громко, уверенно, не оставляя шансов для возражений.
Вероника благодарно кивает, и мы вместе возвращаемся к нашему столу. Но когда мы проходим мимо Тагира, я вдруг чувствую, как его рука обхватывает моё запястье.
Я вздрагиваю, как от удара током. Его прикосновение тёплое, уверенное, будто он привык, что ему всегда подчиняются.
Я оборачиваюсь, поднимаю бровь, глядя ему в глаза.
– Отпусти. Сейчас же, – шепчу я, чтобы никто не услышал.
Но он не отпускает. Вместо этого его взгляд становится более пристальным, более серьёзным, чем был раньше.
– Поужинай со мной, – его голос тихий, но его слова звучат как приказ, а не просьба. – Сегодня.
Я на мгновение теряюсь. Что-то в его тоне заставляет сердце гулко ударить в груди. Это звучит одновременно вызывающе и… искренне.
Но я быстро беру себя в руки. Выдёргиваю свою руку из его хватки и усмехаюсь, холодно, отстранённо.
– Извини, я не ужинаю с людьми, которые путают наглость с обаянием, – парирую я, наклоняясь чуть ближе, чтобы ответить ему ровно с той же энергией, что он послал мне.
Его глаза чуть сужаются, но он не отвечает.
Я разворачиваюсь и возвращаюсь к своему месту, чувствуя, как его взгляд прожигает мою спину.
И ненавижу себя за то, что сердце всё ещё бьётся быстрее, чем должно.
Глава 3
Я иду по подземной парковке, и звук моих каблуков разносится гулким эхом. Пространство вокруг кажется слишком пустым, слишком холодным, и я ощущаю, как напряжение медленно закрадывается в тело. Лёгкая дрожь всё ещё бродит внутри после суда, но причина не в самом процессе.
Все дело в нём.
В Тагире Арманове.
Он всегда умел выбить меня из равновесия – своим взглядом, словами, даже молчанием. Сегодня не было исключением. Этот человек способен вызывать во мне эмоции одним своим присутствием, и я ненавижу, что он так действует на меня.
Я качаю головой, будто пытаясь сбросить с себя его образ. Всё. Заседание закончилось. Теперь мне нужно сосредоточиться на деле и перестать зацикливаться на том, что уже прошло.
Но ощущение тревоги не покидает меня.