Рина Осинкина – Заказное проклятие (страница 39)

Внезапно ей ярко представилась вчерашняя сцена, происшедшая тут же. Хозяин кабинета, прежде чем набрать номер Толика Кожемяки, тоже подключал аппарат к розетке, объяснив это тем, что племянница зачем-то выдергивает шнур, когда пылесосит.

Разве сегодня она здесь убирала? Навряд ли. Сегодня убрали ее.

Ягин звонит не адвокату. Ягин набрал номер Скоморохова.

С какой целью?

И откуда у него Левкин номер?

Ты – тупая? Левка с покойной ягинской племянницей дважды за сегодняшний день говорил.

Марианна вскочила со стула, рванулась к Скоморохову и с размаху ударила его по руке.

Мобильник, не переставая тренькать, выскользнул из его пятерни и шлепнулся на пол.

Под недоуменные взгляды понятых и потирающего руку подчиненного она вернулась к столу. Прихлопнув ладонью рожки телефона, оборвала вызов.

– Компьютер ни при чем, – заявила она уверенно. – «Жвачка» в телефоне. Лев Алексеич, можешь приступить.

– Это мы в момент, – кряхтя, отозвался Скоморохов, подбирая с пола мобильник. – Это он мне звонил, что ли? А зачем?

– Мы его спросим. Попозже.

Зашелестели и умолкли голоса у двери – Надюха что-то прошептала на ухо мужу, и тот так же тихо ответил.

Ягин сквозь зубы произнес:

– Да забирайте. Но за испорченный раритет ответите, – и добавил с издевкой: – Выходит, ваш домашний подкаблучник еще и в подчиненных у вас состоит? Ничтожество, как я и предполагал. Не удивлюсь, если ему известно о ваших шашнях.

Скоморохов презрительно скривился: «Придурок, блин».

Марианна молчала. Ее удивляло наглое спокойствие колдуна. Или он настолько хорошо владеет голосом и мимикой? Она перевела взгляд на его руки.

Левой он сжимал телефонную трубку и нервно постукивал ею по краю стола. Правой осторожно извлекал разъем шнура из гнезда аппарата. Отсоединив, смахнул шнур на пол.

Вздохнул с облегчением, откинувшись в кресле. Подтолкнул аппарат к Марьяне со словами: «Извольте».

– Отбой, Лев Алексеич, – проговорила она с веселой злостью. – Не будем мы курочить его раритет. Удовлетворимся шнуром и штепселем. Вы позволите?

Она протянула Ягину раскрытую ладонь.

Тот побледнел. Вместе с креслом подался назад, перекрывая доступ к телефонной розетке.

– Я жду, – проговорила она размеренным тоном, прихлопнув рукой по столу. – Телефонный шнур будьте любезны.

Колдуна затрясло, он издал тоненький взвизг. Схватил со стола карандаш с отточенным, как шило, острием и, вперившись в никуда, принялся лупить себя грифелем по шее, норовя, по всей видимости, задеть сонную артерию. Получалось у него не особенно ловко – карандаш натыкался на жесткий воротничок рубашки, соскальзывал куда-то вбок, не причиняя вреда хозяину, а лишь чиркая и пачкая благородный батист.

Зрелище вкупе с озвучкой было препротивное.

– Ну хватит, – неприязненным тоном проговорила Марианна. – Устали мы от ваших представлений. Плохо играете. Не верю.

И, повернувшись к семейной чете, сказала:

– Итак, граждане понятые…

Окончить фразу не смогла.

Ягин вдруг утробно замычал и с искаженным злобной гримасой лицом метнулся к Путято, нацеливаясь в нее все тем же карандашом, зажатым в кулаке.

Со своего места сорвался Скоморохов и оттолкнул Марьяну в сторону. Она крутнулась на пятке и, потеряв равновесие, боком грохнулась на пол. Левка охнул, схватившись за плечо.

Кожемяка одним прыжком оказался рядом и врезал Ягину по скуле.

– Нокаут, – с восторгом выдохнула Надюха.

– Как же ты не разобрал, что это была копия? Распечатанная на цветном ксероксе. А само заявление осталось у прокурора.

– Почему не разобрал? Это Кулагина не прочухала, а мне того и надо было. Расписку оставила, значит, делу ход можно прекратить. Только вы сами… тоже считали, что нам в отдел передали оригинал.

– Распечатка в файловой папке была. Я не стала ее вытаскивать, потому что через пластик все видно было замечательно. Ну, а Кулагина все же прочухала, как ты выразился. Осмотрела так и сяк бумажку, убедилась, что в руках держит копию вместо оригинала, перепугалась. Ты ведь и так на нее страху нагнал основательно, она и решила, что затеяли менты против нее грязную игру, а какую – непонятно. Кинулась в адвокатскую контору, там ей рекомендовали в срочном порядке идти и оформлять явку с повинной как заказчице убийства на почве ревности. Можешь прочесть бумагу, которую они для нее составили – до слез. Виновата, гражданин начальник, бес попутал, раскаиваюсь, не повторится, клянусь мамой. Ход мысли юристов был такой: хотя с точки зрения Уголовного кодекса под колдуна и его клиентку нельзя подкопаться, поскольку нет доказательств, что вследствие его умышленных действий наступил у пострадавшего инсульт, однако исправить глупость с заявлением в прокуратуру все же необходимо. Гражданка сама себя подставила, признавшись, что оформила заказ на убийство, это ты правильно ей растолковал. Вчера утром дамочка была здесь, про тебя, кстати, спрашивала, была разочарована, что не застала.

Пастухов фыркнул возмущенно. Марианне показалось, что еще и смущенно. Она желчно продолжила:

– Уверяла, что сама понять не может, как до таких страшных вещей додумалась. Всплакнула даже немножко. Потом сообщила, что не особенно-то и верила в способности колдуна. То есть вообще не думала, что у него что-то получится. То есть решилась на этот шаг чисто для того, чтобы эмоционально разрядиться. Похоже, была убеждена, что пожурят ее за нехорошее поведение и отпустят. Однако ждал гражданочку удар более серьезный, чем не повидаться с тобой, Пастухов. Я сообщила ей, что обнаружено орудие преступления и выявлен способ, которым Сушков-Ягин совершал заказные убийства, а это значит, что статья все-таки ей светит. Если в начале нашего расследования было совершенно неясно, что можно инкриминировать Ягину как киллеру, а его клиентам – как заказчикам, то теперь ситуация поменялась.

– Домашний арест?

– Подписка о невыезде. Но следует отдать должное – заявление Кулагиной нам здорово помогло. Ты грамотно ее допросил, хоть и в полевых условиях, и в результате у нас появилось несколько весомых фактов, которые помогли в расследовании.

– Эт точно. Еще кофейку?

– Да я, в общем, сама могу. Тебе заварить?

Саша кивнул.

Он молча наблюдал, как Аня с чашкой в руке выбирается из-за своего стола, как подходит к тумбочке в углу возле двери, где квартировался электрочайник в компании коробки сахара, банки кофе, чая в пакетиках. Как сыплет молотую арабику в его кружку, потом в свою чашку. Как на чайнике клавишу нажимает, а затем кидает сахар поверх порошка – себе два кусочка, Саше три. Как смотрит на чайник, ожидая, когда закипит вода.

Ну нельзя же дважды ее кипятить, а она все равно… Лучше бы он занялся.

Сегодня Аня его нервировала. Он терпел. Это было противно.

Во всем виновато платье вместо штанов. Хоть оно и из джинсовой ткани, но все же… Плохо, что без рукавов. Хорошо, что длинное.

Не настолько длинное, чтобы прятать голые лодыжки.

Собралась, что ли, куда-то после работы?

Левки не было, отправился в медчасть на перевязку. Ягин, сволочь, ему мышцу плечевую карандашом распорол, весьма болезненная рана. Рваная к тому же.

А Саша пробездельничал денек, поотлеживал бока на диване – и на службу. Мог бы и вчера заступить, но начальница приказала сидеть дома.

– Тебе когда к врачу?

– За результатами? Во вторник. Отпустите?

Марианна фыркнула.

– Еще и конвой приставлю.

– Не надо конвой, я честный.

Помолчали, размешивая сахар.

– Все будет хорошо, Пастухов. Прорвемся.

– Так ведь уже все хорошо, – беспечно проговорил Саша, отхлебывая напиток. – Об одном жалею, что на первом допросе не присутствовал.

– Ничего нового ты не узнал бы. Ну, может, только про то, как Сушков сообразил нанопласт пристроить в телефонный штепсель. Он, видишь ли, злопамятный весьма и с очень болезненным самолюбием. Страстно желал отомстить бывшему начальнику, Вячеславу Котельникову, за то, что тот с позором турнул его с фирмы. На свой счет Сушков питал иллюзию, будто может повелевать тонкими материями и чуть ли не потусторонними силами. Решил использовать свой «дар», чтобы наслать проклятие на обидчика. Для этого принялся ему названивать, однако ничего плохого с Котельниковым все не случалось и не случалось. Тогда Сушкову запала мысль, что причина неудач в телефонной связи. Если бы он высказал пожелание сдохнуть Котельникову лично, то оно непременно исполнилось бы, а для проклятия по телефону нужен усилитель. Вспомнил про кусочек нанопласта, который чисто на всякий случай прихватил перед увольнением с одного из верстаков. А нечего оставлять без присмотра ценный расходник, когда на перекур отправляешься. У Сушкова острое зрение и тонкий слух, несмотря на возраст. И хорошо работает логическое мышление. С первых дней своего присутствия в ремонтном ателье он понял, какой теневой бизнес развернули местные ребята. Увязав эту информацию с собственными теперешними затруднениями, он загорелся новой идеей. Если нанопласт усиливает беспроводной сигнал в телекоммуникационных устройствах, то, кто знает, может, усилит и сигнал в электропроводе. Чтобы свой понтовый телефонный аппарат не уродовать разборкой-сборкой, Сушков разобрал штепсель, соединяющий телефон с сетью, и прилепил кусочек вещества к его клеммам. Затем половинки штепселя вновь соединил и подключил к розетке. Результат его вдохновил – месть таки свершилась, бывший начальник откинул копыта. Но Сушкову хотелось знать точно, что на тот свет Котельникова отправило именно его телефонное проклятие, поэтому он устроил проверку, обзвонив нескольких знакомых, которые были у него на виду, то есть соседей. В ту пору он проживал по другому адресу. Кто-то из них умер сразу, кто-то серьезно заболел. И никаких угрызений совести – сплошное ликование. Сушкова пьянило ощущение собственной сверхзначимости и сверхмогущества, он не хотел и не мог остановиться. Оттого и возникло в его мозгу решение сделаться практикующим темным магом. К оккультному бизнесу он притянул глупенькую племянницу, не посвящая ее, однако, в тонкости процесса. Все бы шло идеально, если бы не одно «но». С нанопластом по мере его использования происходила неприятная метаморфоза – он разрушался. Вещество становилось пористым, спекалось и истаивало со скоростью, пропорциональной времени его взаимодействия с низковольтным током телефонного провода. Даже если после вызова и краткого телефонного разговора колдун возвращал трубку на место, процесс распада нанопласта не прекращался. Приходилось каждый раз вынимать штепсель из розетки, чтобы разорвать электрическую цепь. Сушков предполагал – и совершенно верно, – что воздействие нанопласта на жертву длится и после окончания сеанса связи, если только телефон абонента остается в сети. Вывод напрашивался простой – чем дольше «пастилка» является звеном электроцепи, тем больший урон она нанесет конечному адресату. Второй вывод как следствие первого – запас расходника нужно постоянно пополнять. А между тем поставщик запросил высокую цену и никогда не давал обещаний, что следующая поставка состоится. Посему Сушков не мог позволить себе держать электрическую цепь неразомкнутой более часа, от силы – двух.