Рина Осинкина – Заказное проклятие (страница 41)
Он вытащил из ее руки трубку, приложил к уху и спокойно проговорил:
– Алина? Передайте Маргарите, что цветы, безусловно, можно выбросить.
И трубку повесил.
Марьяна окаменела, вздернув от удивления брови.
Телефон затрещал вновь.
– Это, видимо, снова ваша подруга. Желает уточнить, что тут произошло.
– Похоже, – прошептала она.
Трубку снимать не хотелось. На десятом гудке телефон заткнулся.
Саша со странной улыбкой произнес:
– Не огорчайтесь из-за васильков, Марианна Вадимовна. Я вам еще подарю. А один вы засушите. Положите между страниц какой-нибудь толстой книги, и получится мумия цветка. На память. Сначала вы о нем, конечно, забудете, а потом как-нибудь откроете большую кулинарную книгу – ведь это будет именно она – и наткнетесь на сухой василек. Он выскользнет вам на ладонь, плоский, и пахнуть будет сеном. А мужу скажете, что в детстве любили гербарий собирать. Что с тех пор цветочек остался. Ведь у вас будет когда-нибудь муж.
Саша протянул руку к ее лицу и осторожно, кончиками пальцев, заправил выбившийся локон ей за ушко.
– Охамел… – задумчиво произнесла Марианна, не делая попыток отвести лицо в сторону. – Отчего это ты так охамел, Пастухов? Что ли, увольняться собрался?
Она говорила специально медленно, чтобы голос дрожью не звенел. А про «увольняться» ляпнула в качестве остроты. Причем весьма тупой. Кто ж добровольно уходит с Петровки?
– Ну, – добродушным тоном подтвердил Пастухов. – Если не возражаете.
– Почему я должна возражать? – с вялым энтузиазмом ответила вопросом на вопрос Марианна, все еще надеясь, что это шутка, а значит, надо подыграть остряку. – Небось и рапорт подготовил? Валяй, подмахну.
Пастухов поставил кружку на край ее стола, направился к своему, выдвинул ящик.
«Это не шутка», – подумала в панике Марьяна. От догадки внутри что-то заболело. Что-то большое, во всю ее душу.
– На повышение идешь? – нейтральным тоном поинтересовалась она, ставя подпись на слегка измятом листке с его рапортом.
– Конечно. Замначальника дают на районе, – соврал он.
– Я сейчас, – сказала она и вышла.
Сашка с шумом плюхнулся на свой стул, выхватил из лохматой стопки бумаг, громоздящейся на углу стола, распечатку с каким-то служебным циркуляром, принялся вчитываться.
Какая у Ани нежная кожа. И шелковые волосы.
Напрасно он ее касался.
А рапорт подал не напрасно. Судя по ее реакции, цена Сашина как спеца – полкопейки примерно. Даже не отговаривала. Даже не предложила еще подумать.
Вошла. Как всегда, собранная, прямая, неулыбчивая.
Девочка милая. Как же я без тебя…
Стоп. Не ной. Как раньше, так и потом.
Она села за свой стол, выдвинула нижний ящик, доставая сумочку. На удивленный взгляд подчиненного произнесла:
– Ты, Саша Алексеич, пока что под моим началом. Значит, я как командир обязана помочь тебе разобраться с твоей семейной проблемой. А потом нехай другие помогают. Кто там у тебя в начальстве будет? Секрет? Ну, и ладно, оно и правильно. Звони родительнице.
Вернув циркуляр в бумажную стопку, Пастухов выпрямился на стуле и после непродолжительной паузы сухо осведомился:
– С какой именно проблемой вы решили мне помочь, Марианна Вадимовна? И зачем мне звонить матери?
– Вы должны помириться, Пастухов. Потому что ситуацию вы взрастили уродливую и ненормальную. Я собираюсь это исправить. А потом можешь увольняться на все четыре стороны.
– И как вы себе это представляете? – надменно поинтересовался он, скривив рот в недоброй усмешке. – Даже если я вам позволю…
– Легко и просто я себе это представила. Назовусь твоей невестой. У нее случится шок, и все претензии к сыну в сравнении с этой новостью покажутся ей сущей фигней. Вот думаю, может, мне надо было прийти сегодня в мундире? Тогда ей шок был бы обеспечен на все двести.
С минуту Саша смотрел на начальницу молча. Та выдержала его взгляд, храня полуулыбку на устах.
– Пока что шок случился у меня, – резко проговорил он, сочтя услышанное издевательством и глумлением над его, Сашиными, чувствами.
С другой стороны, откуда Ане о них знать? Может, она и вправду решила ему таким способом помочь.
Забавно. Даже, можно сказать, прикольно. А у командира есть чувство юмора, однако.
Марьяна за всю свою жизнь влюблялась три раза. Или четыре. Или три с половиной. Влюблялась по-настоящему серьезно и пылко и всякий раз умела это чувство – или состояние? – подавить. Придушить, уничтожить.
Не сказать, что это было легко, но она справлялась.
Какой смысл лелеять влюбленность, да еще и мучиться ею, если знаешь совершенно точно, что ты нескладоха-неладоха и по определению ни у кого не можешь вызвать ответного огня, разве только у дебила или полного урода?
Бывало, и не раз – в старших классах и в универе – к ней подкатывались парни, но она точно знала, что делалось это с одной целью: вдоволь над ней поржать, если она примет их заходы за искренний и вполне конкретный интерес.
Она еще никогда не была чьей-то невестой. И ей захотелось – хоть не взаправду, хоть на час, или сколько там у нее будет времени – минут сорок? Тридцать? Двадцать пять? – зваться невестой Саши Пастухова.
Его невестой, и только его.
От предвкушения лжи, в которую она собиралась самозабвенно погрузиться на целых двадцать минут, сладко ныло сердце.
«Жених и невеста, объелись теста… – думал Саша. – А я, выходит, буду Анин жених? На те полчаса? Или сколько времени займет у нее этот фарс?»
– Плохая идея, Марианна Вадимовна, – сухо констатировал он. – Никуда не годная. Закатить представление, конечно, вы сможете, но что будет потом? Как прикажете мне выкручиваться после вашего ухода?
Марианна фыркнула нетерпеливо:
– Не парься из-за ерунды, Пастухов. Главное, взлететь, а где приземляться, по ходу придумаешь. Скажешь, к примеру, что невеста оказалась редкостной занудой и чистюлей и постоянно выносила тебе мозги за не туда поставленные ботинки. Терпел сколько мог, но понял наконец, что жизнь с ней превратится в кошмар. Или что она скандалистка. Сочинишь что-нибудь, короче. Заодно разберемся с твоей онкологией предполагаемой. Тебе всего-то нужно с мамкой помириться, правильно я поняла? Думаю, этот пендель волшебный тебе высшие силы специально послали, чтобы в себя пришел. Потому что хватит уже на мамку зло держать.
– Вы это серьезно? – приподнял брови Пастухов.
– Я вообще когда-нибудь шутила? – удивилась Путято. – Чего не звоним, кого ждем? Или без предупреждения решил закатиться?
Дверь им открыла крупная женщина за шестьдесят с лицом, изрезанным вертикальными морщинами, и с коричневыми кругами под глазами. Спиральки ее жестких темно-каштановых волос, стянутых резинкой в тугой хвостик, давно ждали не только стрижки, но и подкраски, если судить по ширине седой дорожки по сторонам пробора.
Рубленые черты лица мадам Пастуховой и поджатые в ниточку губы напомнили Марьяне каменные изваяния острова Пасхи и заставили напрячься. «Повезет же кому-то со свекровью», – бодрясь, иронично заметила она про себя.
Не было похоже, что Сашкина мамаша каким-то специальным образом готовилась к приходу сына. Блекло-бежевую трикотажную тунику, выдержавшую не одну стирку, и широкие клетчатые штаны на резинке даже с натяжкой нельзя было счесть за торжественный наряд.
– Ты не один? – отчужденно спросила она и, не ожидая ответа, сказала: – Входите.
– Привет, мам, – топчась в прихожей, проговорил Саша. – Знакомься. Это Марианна, моя… невеста. Марианна, знакомься, это моя мама, Зоя Викторовна.
Он аккуратно обхватил Марианну за талию и выдвинул вперед. Прихожая была довольно тесная.
– Очень приятно, – сказала Путято и улыбнулась.
Улыбка получилась натянутой, и она на себя рассердилась. Марианна – майор полиции, на допросах убийц через колено ломала, а тут – нате вам, растерялась.
С другой стороны – ничего удивительного. Она затеяла игру на чужом поле, а Сашкина мамаша оказалась крепким орешком, такую на сантименты не возьмешь. Не готова была Марьяна столкнуться с харизмой подобного толка, вот и спасовала заметно.
Ее успокоила мысль, что невеста, когда ее предъявляют будущей свекрови, не может чувствовать себя раскрепощенно. С точки зрения мадам Пастуховой, все выглядит как раз натурально.
Ну, а Сашка пусть считает, что начальница – великая актриса.
Зоя Викторовна склонила голову набок и посмотрела на гостью пристально, без улыбки. Спросила после недолгой паузы:
– Для близких вы Маша?
– Для близких Марианна – Аня, – поспешил сказать Сашка.