Рина Гиппиус – Чужая здесь, не своя там (страница 89)

Самообман в очередной раз не помог. Статная фигура всадника удерживала мой взгляд. Я пыталась его отвести — без толку. Взор упорно возвращался к Стейниру и я продолжала любоваться его уверенной посадкой, естественностью, с которой он держался в седле, чёткие движения, в которых не было ничего лишнего, словно все выверено. А потом я поняла — конь не подчиняется ему. Нет! Тут было что-то другое. В том смысле, что шенсер слушался своего седока, но было это… в общем, странно. Ну разве можно сказать, что животное радо служить человек? Разве только что про собаку…

Я уже хотела было уйти, продрогла изрядно, да и вдруг неудобно стало — стою тут, смотрю чересчур пристально… Стейнир резко развернул коня и вновь приблизился к границе своего участка. Он спрыгнул, отбросил поводья, явно зная — скакун никуда не денется, и подошёл к ограждению.

— Желаете прокатиться? — Стейнир упёрся руками в перекладину и кивнул в сторону своего коня.

Захотелось как ребёнку заверещать: «да!» и подскочить, победно взмахивая руками.

— Не откажусь, — спокойно ответила я.

— До ближайшей калитки, — на миг он задумался, — минут десять.

И посмотрел на меня с вызовом.

А вот за дальнейшее эдель Фордис посадила бы меня под домашний арест минимум на месяц.

— Ничего, я так. — И подошла к ограждению. Правда, тут же с тоской осмотрела плотную теплую юбку — неудобно будет перелазить.

Теперь уже Стейнир смотрел на меня с восторженным изумлением.

— Вот только меня же просто так ваша защита не пропустит, — заметила я.

— Да, конечно.

Он подошел и положил руку на перекладину.

— Прошу, — и взмахнул другой рукой, приглашая.

«О превеликий Рауд, только бы не упасть! И зачем я вообще решила доказать то ли ему, то ли себе, что вполне себе лишена предрассудков и вообще, уверенная в себе барышня, которая не боится даже вот таких препятствий? Ну дуреха же, самая настоящая», — все это проносилось у меня в голове, когда я взбиралась по перекладинам.

Наверно Рауд меня услышал, потому как все обошлось: юбкой я не зацепилась, не подскользнулась. Когда я уже оказалась по другую сторону и собиралась спрыгнуть, Стейнир протянул мне руку. По своей излюбленной привычки я хотела отказаться от помощи, но сейчас я понимала — не тот момент.

Оперлась об его руку и аккуратно спустилась. А у самой вдруг колени чуть не подогнулись и даже сквозь перчатку чувствовалась тепло его крепкой ладони. Высвободила свою руку я даже с некоторым трудом, при этому испытывая и собственное недовольство, чего уж там.

— Спасибо, — сдержанно поблагодарила я.

К шенсеру я подходила с некоторой опаской, оказалось — не зря.

— Слишком близко не подходите, — предупредил меня Стейнир, выйдя из-за моей спины. — Тут не все так просто.

Он приблизился к своему коню, подобрал поводья и как будто что-то шепнул ему. Я с интересом наблюдала за ними. Конь скосил глаз в мою сторону, словно присматриваться ко мне.

— Не торопливо подходите ко мне, — произнес Стейнир. — Только без резких движений. И не бойтесь, — он подкрепил фразу улыбкой.

Если до этого я и не боялась, то сейчас начала. Крупный, сильный конь уже вызывал не просто опасения. Не зря же про них наверно ходят слухи, что уж очень буйные, потому и не приручаются. А вот у Стейнира и тени опасений не было. Он спокойно стоял рядом со своим скакуном и ждал, когда же я решусь. А ведь я не трусиха!

— Можно вашу руку? — спросил Стейнир, когда я все-таки приблизилась к ним.

Я в нерешительности замерла.

— Так надо, — произнес он и вновь протянул свою ладонь.

Ну если надо действительно надо…

— Только без перчатки.

Пару глубоких вдохов, чтоб унять волнение, и я сняла перчатку.

— Я не кусаюсь, — он опять улыбнулся, — да и Гапор тоже не станет этого делать, надеюсь.

Стейнир повернулся к коню и как будто спросил у него. Тот дернул головой, словно говоря: «Ну чего застыли, быстрее! Я долго ждать не буду» и притопнул передней ногой.

— Гапор? Его так зовут? — спросила я.

— Да. На одном из наречий Лаксавирии это означает сильный.

Сильный значит. Ничего удивительного.

Я несмело вложила свою руку Стейниру в ладонь. Он улыбнулся мне, подбадривая, и слегка сжал мои подрагивающие пальцы.

На подперсье у коня крепился амулет. Вот к нему и приложил свою вторую руку Стейнир, не отпуская меня. Наверно что-то должно было произойти, но я ничего не почувствовала. Все мысли и ощущения сконцентрировались на совсем другом.

Я отвыкла от таких прикосновений, обычных, вроде ничего не значащих, но все равно нужных и приятных. Только Даника я могла подпустить настолько близко. И все же это не совсем то…

Я не слишком долго была тогда счастлива, но помнила то время очень хорошо, как бы не старалась забыть. И остро помнила разочарование и боль предательства.

«Не смей сравнивать! Не смей!» — твердила я сама себе. — «Он другой!»

Какой? Я понятия не имела, но точно другой, или в этом пыталась убедить себя…

Рука Стейнира уже не просто грела, жгла мою ладонь.

— Видимо об этом Данфер уговаривал вас рассказать мне, — внезапно охрипшим голосом заметила я. Пришлось прокашляться.

— Видимо об этом, — удивился Стейнир.

А я поняла, что только что сдала себя, и он догадался — я подслушивала. Нужно было отвлечь, поэтому я тут же спросила:

— Как он работает?

Внезапно Стейнир помрачнел и бросил:

— Вот это лучше спросите у мастера, — последнее слово он протянул едким тоном.

Я растерянно на него посмотрела и хотела высвободить свою руку. Он не позволил.

— Ещё рано.

— И все же?

— Привязка к конкретному человеку.

— То есть вот так просто можно любого коня заставить привязать к человеку, чтоб служил только ему? — удивилась я.

— Не просто, да и не любого.

Весьма лаконично. Однако настаивать я не стала — лучше действительно расспрошу Йеннера.

— И долго ещё?

— Неприятно?

Я даже охнула — откуда у него такие мысли?

— Нет, просто…

— Я скажу, когда все.

Он так остро ощущался рядом, как будто не просто за руку держал, а крепко прижимал меня к себе. Я не могла определиться — нравится мне это или нет. Отторжения уж точно не вызывало.

— Ой, — пискнула я, когда Гапор положил свою голову мне на плечо. Я даже чуть присела от неожиданности и не сразу заметила, что руку мою отпустили.

— Вот теперь точно все, — заметил Стейнир с непривычно мягкой улыбкой.

Конь фыркнул, обдав меня тёплым дыханием, а я погладила его по коричневому носу.

— Прости, я без угощения, — проговорила я, проводя рукой по гладкой, короткой шёрстке на морде. — В следующий раз обязательно что-нибудь принесу. А что они любят? — я обернулась к Стейниру.

— Именно Гапор — яблоки.