Рина Гиппиус – Чужая здесь, не своя там (страница 90)

— Спасибо, учту, — кивнула я, даже не задумываясь, что только что чуть ли не сама констатировала — я обязательно ещё сюда наведаюсь. И слов возражения не слышала.

Я перехватила взгляд Стейнира, в котором, как мне показалось, виделось некое предвкушение. Довольную улыбку сдержать удалось, тем более, что тут я поняла, что у меня, кажется, проблемы.

— Седло не женское! — заметила я очевидное.

— Ну да, — усмехнулся Стейнир. — Я могу отправиться за женским.

— Это долго, — пробормотала я.

Боком в таком седле я не удержусь: стоит будет только коню чуть ускориться, и я покачусь на землю. Медленно же скакать смысла нет — а как же удовольствие от быстрой езды?

— Есть ещё одни вариант, — заявил Стейнир. — Я могу вас придерживать.

К запылавшим щеках захотелось приложить уже чуть озябшие ладони.

— Это не очень удобно…

— Проверим?

Он вновь меня провоцировал, и я вновь поддалась. Наверно вчерашняя бесшабашность не выветрилась у меня из головы, иначе как объяснить, что я согласилась?

Скорости я не чувствовала — конь мчался быстро, но так легко, невесомо, как будто почти не касался земли, лишь на миг отталкивался и словно тут же взлетал.

Неудобства я никакого не ощущала, чего наверно не скажешь о Стейнире, но ведь он сам предложил. Он касался меня лишь руками, в которых держал поводья. И все же спиной я отчётливо чувствовала тепло, которое исходило от него. В какой-то момент я вообще потерялась: пейзаж мелькал, сливаясь в одну смазанную картинку, а я перестала понимать где я, что вокруг. Только какая-то пронзительная близость со Стенийром, не связанная с тем, что он рядом.

Он не делал попыток придвинуться ко мне, как-то прижаться — ничего из того, что могло бы меня испугать, насторожить. За что я ему была очень благодарна. И при этом я была уверена — он меня удержит, не даст сорваться.

— Что-то не так? — нахмурился Стейнир, когда помог мне спустится на землю.

— Все так, но честно, я ожидала другого, — откровенно призналась я.

Прозвучало настолько двусмысленно, что я тут же поспешила добавить:

— Я просто думала, что шенсеры чем-то кардинально отличаются.

Стейнир склонил голову на бок, терпеливо дожидаясь, когда я внятнее сформулирую свою мысль, при этом не скрывая насмешливой улыбки.

— За те деньги, что вы за них просите, они должны явно что-то более экстраординарное из себя представлять.

Он рассмеялся и вновь я увидела ямочку на его левой щеке. Нестерпимо захотелось приблизиться и потрогать её пальцем. Какое-то глупое и неуместное желание.

— Вы правы, — отсмеявшихся произнёс Стейнир. — Но, все преимущества шенсеров лучше проявляются при других условиях. — И он принялся загибать пальцы: — Быстрая скорость, дальняя дорога, возможно даже более холодная погода.

— Разве мы не быстро ехали? — удивилась я, вспомнив мелькающую перед глазами округу.

— Гапор может значительно быстрее.

Я скептически осмотрела коня. Неужели?

— А на самом деле, вы отчасти правы. Они так дороги просто потому, что объездить их крайне сложно.

— Но ведь вам удалось, — заметила я.

— В некотором роде. Плюс к этому, иметь такого коня — престижно. Вот так и складывается цена на них.

— Спасибо за разъяснение.

— И вам спасибо, — вдруг произнёс он.

Я не сразу поняла, за что Стейнир благодарил. Неужели за шанс?

Ну вот, опять я уже невесть что, начала себе придумывать! Может ему скучно было и он благодарил за составленную компанию и не больше?

Попрощалась я с ним скомкано, к своему неудовольствию и, если мне не показалось, вызвала этим у Стейнира раздражение. А мне хотелось поскорее скрыться от него просто потому, что под взглядом холодных глаз мне от чего-то становилось излишне жарко.

К вечеру, когда уже вернулись домой, стало понятно — жар был неспроста. Я простудилась.

Банафрит и Элодия развели активную деятельность по моему спасению: укутали не в одно теплое одеяло, достали откуда-то не менее теплые, но колючие носки, навели чаев с травами и малиновым вареньем. Данфера ко мне не пускали: «Не хватало еще и тебе заболеть!». Однако ночью, пока бдительные дамы отсутствовали, пробрался ко мне и принес кусок пирога.

— Даник, мне же сейчас ничего в горло не лезет, — еле слышно прохрипела я.

— А откуда ты тогда сил наберешься? — удивился он. — Не из куриного же бульона.

Он выразительно скривился — у него-то бульон энтузиазма не вызвал.

Я клятвенно его заверила, что все обязательно съем и шикнула, чтоб все-таки пошел к себе, хотя мой подопечный и хотел покараулить меня ночью.

— Ну не совсем же я беспомощная, — заметила я.

И вновь этот взгляд, как будто на маленького ребенка смотрят.

— Если что, зови!

Как только он вышел, я не выдержала и всхлипнула, а из глаз, и без того слезящихся, потекли соленые капли по щекам.

Совершенно чужие по крови мне люди заботились обо мне как о самом близком человеке… О родных в этот момент я старалась не думать.

Весь следующий день я провела в своей комнате под все тем же бдительным надзором Элодии и Банафрит. Их забота мне была, безусловно, приятна. И все же она начала утомлять.

Джетмира я предупредила, что буду некоторые время отсутствовать. Ведь прервать свой навязанный отдых я собиралась значительно раньше, а тут…

«Выздоравливай. Однако домашнее задание я спрошу с тебя как положено», — пришел мне ответ на почтовик.

Я выдержала только два дня. Как только смогла подниматься с кровати, не испытывая сокрушающей слабости, тут же отправилась в «библиотеку».

Мастера на месте не было, поэтому я на кухне пила чай с Понтером. Он тоже пытался подкормить меня.

— А то бледная ты какая, — произнес он и тут же смутился. — Прости, я не хотел обидеть.

— Все в порядке, — улыбнулась я ему. А сама украдкой посмотрела в отражение в буфете. Если я выгляжу бледной, то наверно действительно все печально. Хотя утром, глядя на себя зеркало, я ничего такого не заметила.

— Скоро мастер будет?

— Не знаю, — пожал плечами Понтер. — Он наверно не рассчитывал, что ты сегодня придешь. Может тебе лучше домой вернуться?

— Подожду все-таки, если ты не против.

— Нет, конечно, — тут же замахал он пухлыми руками.

Я осталась на кухне и стала наблюдать, как Понтер, несмотря на грузную фигуру, легко двигается по помещению, виртуозно обращается с ножами, с вдохновленным лицом творит некое волшебство. Честное слово, судя по тем запахам, что доносились, там точно должно получиться что-то волшебное.

— А зачем столько еды? Неужели эд Йеннер так много ест? — удивилась я.

Понтер замялся.

— Он сегодня гостей ждет, — нехотя ответил он и вновь залился краской.

Я попыталась придать как можно более серьезное выражение своему лицу, но удавалось с трудом.

— Свидание?

Понтер сделал вид, что ничего не услышал, а я негромко фыркнула.

Сидеть мне надоело, поэтому принялась ходить хвостиком за Понтером, благо он не возражал.

— А это ты что высыпал? — полюбопытствовала я.

— Кардамон.