Рина Гиппиус – Чужая здесь, не своя там (страница 111)

Мне же достался одобрительные взгляд, в котором промелькнуло ещё что-то неведомое мне.

— Благородная эдель сегодня блистает. Хороша!

— Спасибо, — пробормотала я.

Он проводил меня до стола, за которым уже собрались некоторые гости. Понтера, подошедшего следом за нами Стейнира и целителя Фондера я и так знала.

— Эдел Лапрет — ещё один учредитель школы для девочек. Пожалуй, даже основной. Автор идеи и главный воплощатель ее, если так можно выразиться.

Высокий, выше меня почти на голову, рядом с Джетмиром именно этот мужчина смотрелся как ни странно комично, а не мастер рядом с ним, учитывая невысокий рост последнего. Худой как щепка, весь какой-то прямой, натянутый, как и его улыбка, словно обычная дань вежливости, но никак не искренняя эмоция. Хлесткий взгляд карих глаз не располагал к приятному общению, но я также не стала отступать от вежливости:

— Очень приятно.

— Взаимно.

Он не поцеловал мне руку — просто пожал, как обычно делают мужчины между собой, чем вызвал нескрываемое удивление. Мастер же свою ухмылку попытался от меня спрятать.

— Лапрет мой давний приятель ещё со времён студенчества. Правда специализация у него другая — водная стихия.

Следующим мне представили эда Ньяла. Он тоже оказался давним студенческим приятелем мастера. В противоположность Лапрету Ньял был наоборот округлым, мягким. Чуть смазанные черты лица, про таких людей говорят — луноликие, пусть они и был мужчиной, а это определение чаще применяли к женщинам. Глаза большие, ярко-синие, рот словно в удивлении был приоткрытым и напоминал букву «о». В его пухлой руке моя ладонь просто утонула. Правда, после поцелуя руки мне очень хотелось тыльную сторону ладони все же вытереть. Но я опять играла: вежливая улыбка, приятные слова.

Несмотря на все мое уважение к мастеру и безграничную благодарность к нему, эти его друзья произвели на меня отталкивающее впечатление, и вот так сходу я не могла понять, что же их могло объединять. А вот почему-то в дружбу Джемтира и Стейнира я поверила сразу.

И только теперь я поняла, что среди мужчин я одна. Джетмир быстро понял моё смятение:

— Сейчас ещё одна дама нас посетит.

Та самая рыженькая. Сегодня она была также в темно-синем, но в этот раз не практически чёрном, а ярком и насыщенном.

Эда Ульрика также оказалась одним их учредителем школы. И что-то мне подсказывало — она была близкой, очень близкой подругой мастера.

Встретила она меня злым, раздражённым и явно недовольным взглядом, который чуть смягчился лишь тогда, когда мы стали рассаживаться — мне досталось место между Стейниром и Форденом.

Я не могла сказать, что довольно быстро влилась в эту разномастную компанию, но чувствовала себя в окружении этих людей, как ни странно, не плохо. Что ещё раз доказывало, что я совершенно не разбираюсь в людях. Лапрет оказался довольно приятным собеседником, порой чересчур резким, но в то же время покупающим прямолинейностью. Ньял, под стать своей внешности, и в общении оказался мягким, плавным, он как ручей огибал колкости Ульрики, словно невзначай уводил тему, спокойно реагировал на выпады единственного эдела в этой компании и искренне подшучивал, совсем не обидно, над хозяином праздника.

Стейнир и Понтер не отсиживались молча — они наверняка давно были знакомы с друзьями Джетмира и вполне находили общие темы с ними. А вот Форден предпочитал отмалчиваться и иногда переглядываться с мастером, при этом улыбаясь какай-то странной, загадочной улыбкой.

Мастер также почти не говорил, изредка вставлял острые фразы, но в основном чуть прищурившись, словно довольный кот, по-видимому наслаждался обществом близких ему людей. И это еще раз вынуждало меня задаться вопросом: что я здесь делаю?

Я явно выбивалась. Да, меня пытались втянуть в разговоры, вежливо выслушивали мои ответы, но… Не заладилось как-то, поэтому я в основном молчала, что не мешало не без интереса вслушиваться в разговоры, которые были весьма занимательными. Но спустя каких-то полчаса у меня возникли некоторые трудности.

Слишком близкое, отчетливое и будоражащее присутствие Стейнира. Краем глаза, пытаясь не смотреть в открытую, я наблюдала за ним, ловила чуть ли не каждое его движение и нет, я не таяла, но в груди теплело от чуть хрипловатых, но в то же время твердых и резких нот его голоса.

Вроде бы случайное прикосновение — он всего лишь протянул руку за чем-то (слуг вызывали лишь для перемены блюд, оставив на большую часть времени нашу компанию в таком уединении), а у меня перехватило дыхание. Через некоторое время вроде бы такое же совершенно случайное касание, а меня бросило в жар. Кто-то задал вопрос — и мне пришлось переспросить, ведь фразу я так и не расслышала. Если бы не парочка амулетов, которыми меня уже давно снабдил Джемтир, я была бы уверена, что меня чем-то напоили. Не то, чтобы резко накрыли все эти ощущения, но… Я не была к ним готова абсолютно.

Вопрос от Ульрики оказался весьма кстати.

— Джетмир упомянул, что хочет и вас приобщить к работе в школе. Я, честно говоря, не очень поняла: зачем? У вас нет соответствующего образования, каких-то навыков.

Разумеется, взгляды всех присутствующих забегали от меня к мастеру. Хороша подруга у него: ладно меня поставила в неловкое положение, но друга… И все ж таки мастер молчал, а это значит, что грядет очередная проверка моего самообладания и способности быстро находить выход из, казалось бы, тупика.

— Предложение от него поступило в тот момент, когда я не могла… — Я замялась, но все же подобрала нужные слова: — хорошенько обдумать его. Однако спустя теперь уже неделю, думаю, что приму его. И знаете почему? Кому, как не девушке, обделенной в свое время возможностью обучаться, развивать свои магические способности, знать, ну или хотя бы предполагать, что будет нужно будущим ученицам.

— Вы можете предполагать сколько угодно, — холодно заметила моя оппонентка, — но наверняка вы ничего не знаете.

— А вот для этого вы же и нужны там, не так ли? — Я постаралась улыбнуться как можно вежливее.

Раздались смешки. Мужчинам видимо было очень забавно наблюдать за нашей перепалкой. Вот только мне смешно не было ни капли — я все гадала, чем же заслужила такой холод в ее голосе и во взгляде серо-голубых глаз, не говоря уже о произнесенных словах даже не с подтекстом — мысли она свои выразила явно.

— Дамы, отведайте лучше этого превосходного амистаринского красного вина. Извините, название запамятовал, — вмешался Ньял. — Рика, а вот я догадываюсь почему Джет решил и Астари, — он повернулся ко мне, улыбаясь столь ярко и открыто, что от ответной улыбки я не удержалась, — я обойдусь без официоза, вы же не против? — я кивнула, — приобщить к этому делу. Знаешь, нереализованные мечты и желания детей, нередко помогают им уже во взрослом возрасте. Так почему бы и нам не использовать это? Не вижу ничего плохого в этом.

— А иногда такие мечты и желания все портят, — не унималась рыжеволосая.

— Но ведь для недопустимости такой ситуации мы и будем рядом.

— Вот ты и будешь страховать мечтательницу. — А после она вернула мне такую же вежливо-ледяную улыбку и отсалютовала бокалом.

— Астари будет всего лишь советовать, пока не определимся с ее должностью. Для этого она должна будет зарекомендовать себя наилучшим образом. И Ньял прав по поводу причин, побудивших меня предложить моей ученице оказать нам такую услугу. А принимать решения будем в любом случае мы. Так что можешь быть спокойна. — В разговор наконец-то вмешался и Джетмир. Но произносил он свои слова даже с некоторой скукой, будто обсуждали досужие слухи, мелкий пустячок, но никак не важные вопросы.

— Я все равно не понимаю ее роль. — Ульрика явно провоцировала мастера.

— Ко всему прочему, Астари неплохо ладит с детьми, чего за тобой, замечено не было, — словно и не услышав ее реплики, добавил Джемтир.

— Нянечкой я быть точно не собиралась. — Она раздраженно отбросила салфетку. — По-моему, вы забываете, для чего вообще эта школа будет организовываться.

— Для этого у нас всегда есть ты, — ухмыльнулся мастер.

— А я вот сомневаюсь в удачном исходе вашей затеи, — вдруг подал голос Стейнир.

— Почему же? — поинтересовался Лапрет.

— Нет, я не вообще сомневаюсь, а сомневаюсь, что в ближайшее время вам удастся так резко поменять общественное мнение. Наверно стоило бы все же сначала дать свыкнуться с мыслью, что женщины могут спокойно заниматься магией, а не только платочки вышивать, — при этих словах Джетмир подмигнул мне, на что конезаводчик еле заметно, но нахмурился. — И только потом уже внедрять магобразование с такого юного возраста.

— Слишком долгий процесс, — ответил ему Лапрет. — Недовольства мы не избежим, но чем раньше продемонстрируем результат, тем лучше.

Стейнир покачал головой.

— Однако я слышал, что поддержкой, должной поддержкой, — подчеркнул он, — Ровенийского вы не заручились.

— Ничего страшного, главное, что более вышестоящие люди на нашей стороне, — спокойно заметил Лапрет.

А я чуть не расхохоталась. До чего же все просто! Поступки мастера никогда не отличались бескорыстностью. Все с каким-то умыслом, скрытой или не очень выгодой. Только вот я слабо верю, что бывший опекун прислушается к моему мнению.

— Но зачем далеко ходить: наместники, власть. Вот ты, например, ведь вполне положительно относишься к самой идеи такой школы. И наверняка, своей дочери точно не запретишь обучение?