Рина Гиппиус – Чужая здесь, не своя там (страница 109)

— Устала-устала. Сама не видишь, но я знаю. А если и видишь и чувствуешь, то не признаешься. Ведь так?

Я пожала плечами, попытавшись придать этому жесту равнодушие. Провести Джетмира не удалось.

Вот только я действительно устала, хоть и усталость была в чем-то даже радостной, приятной. Заслуженно-трудовой. Тем более именно сегодня я напоследок попыталась напитать уже сплетенные нити заклинания энергией насколько смогла…

Мысли расползались истлевшим полотном, прям как мои первые плетения для мастера: я пыталась удержать ниточку-мысль, но она рвалась и тянула другие за собой. Не голова уже, а решето. Как в кабинете оказался маленький чайник с ароматным напитком, тарелка с печеньем и пара чашек, я не заметила. Удивленно моргнула лишь тогда, когда на мои плечи опустилась теплая шаль. Джетмир мне даже уступил свое удобное кресло.

— Я понимаю твое стремление максимально выложиться. Только вот тебе уже не надо ничего мне доказывать. Я и без того знаю на что ты способна, с чем справишься, а с чем нет. Именно поэтому я и доверил тебе это задание. Понимаешь ли в чем дело… — Тут он замялся, словно не знал, как именно донести до меня свои мысли. Если бы не вдруг накатившее утомление, я бы заподозрила неладное. — Ты пей, пей чай. — Мастер пододвинул ближе чашку, в которую успел уже налить чай, над которым туманно клубился пар. — И чего ты все время так мерзнешь?

Я пожала плечами.

— Я бы и сам все сделал как надо. Почти. Но у тебя получилось лучше.

— Но ты же напитал силой, подправил…

— Подправил. Вот только плетения, как у тебя, сам бы я не сделал.

— Что? — С меня даже изможденность слетела и силы откуда-то взялись.

— Не зря же женщины занимаются плетением там кружев всяких, вышиванием. Ну или как ты — с бисером работаешь. У вас это получается тоньше, искуснее, аккуратнее.

— Я же видела твои заклинания. Как они выглядят, работают, настроены. Там же не просто плетения — произведения искусства. Куда мне до них?

Джемтир растянул губы в довольной улыбке.

— Скромность — это хорошо. Правда, не в случае незнания или неопытности. Будь у тебя больше сил, ты бы и сама все поняла.

— И все равно мне до тебя далеко. Я же ничего не знаю. Все, что умею, все что получается — заслуга Руна, а теперь уже твоя в большей степени.

— Для новичка ты действительно умеешь и знаешь много. Тебе бы в университете обучаться, потому как даже я не смогу дать тебе большего. Если только мы не потратим на это лет пять, как минимум.

— Ну так давай потратим! — воскликнула я с горячностью. Темнит эд Йеннер, ох темнит. И ждала его ответ я с опасением.

— Вряд ли у нас будут эти годы в распоряжении.

— Почему?

Добродушное выражение слетело с его лица и заменилось будто бы сожалением.

— А ведь ты действительно не понимаешь или не задумываешься… Может год у нас и будет, но дальше… Ты же выйдешь замуж, заведешь семью, детей. Какие тут занятия?

Я сдержалась, даже не вырвалось огорченного вздоха, ничем не выдала своего смятения.

— А университет эту проблему бы решил?

— Больше стимулов закончить обучение, — произнес как нечто само собой разумеющееся мастер. — Сейчас для тебя, несмотря на все стремления, наши занятия как средство от скуки, развлечение…

— Это не так! — перебила я его, хоть отчасти он был прав. — Мне действительно интересно заниматься, учиться, создавать.

— Пока, — припечатал он. — Пока не найдется более интересное увлечение, я бы даже сказал — жизненная цель. Если уже не нашлось.

— Тогда почему ты со мной возишься?

— Мне же тоже нужны развлечения.

Я отставила чашку, чтобы ненароком не разлить уже несколько остывший чай и замерла в ожидании продолжения. Ну не может же быть все так!

— И только?

— Ну и выгода.

— Какая еще выгода?

Он смотрел на меня и видимо надеялся, что это-то пояснять не нужно. И я поняла. Молча кивнула и вновь взяла чашку в руки, чтоб согреть их, хотя тепла уже почти и не было. Ну а терпкий чай, к сожалению, смыть горечь от осознания не смог.

— Я буду продолжать тебя учить всему тому, что сам знаю до тех пор, пока тебе это будет нужно. А взамен — ты будешь выполнять некоторые задания.

— Которые тебе хуже удаются? Ну надо же, — хмыкнула я.

— И такое бывает, — невозмутимо ответил он. — Вряд ли ты возгордишься этим, впрочем. Механическая работа — взять и сделать что-то по готовой схеме, с расписанными параметрами, продуманном заклинании, подобранными материалами. Ничего сложного. Все остальное, если только ты продержишься тут долго.

Мне хотелось закричать, что продержусь и обязательно выучусь, смогу. Увы, все было слишком зыбко и о дальнейшей своей судьбе, пути, по которому буду идти, я не знала.

— Я уверен, что, хорошенько обдумав все, ты совершенно точно поймешь меня и мои мотивы.

— Никаких обид, что ты, — сухо ответила я.

Чтобы больше не отвлекать мастера разговорами, я ухватила со стола газету и пошла вниз к Понтеру.

Понтер, как всегда, колдовал над каким-то котелком, весело кипящим на плите.

— Что будет? — полюбопытствовала я скорее из вежливости. Мне просто нужно было отвлечься, а домой идти не хотелось — Даник задерживался в школе, поэтому чем занять себя я не знала. А для деятельных натур Банафрит и Элодии у меня уже не оставалось сил.

— Суп с копченостями, — бросил повар, особого внимания на меня не обративший. Занят, а тут еще я…

— Тогда не буду тебе мешать, — сказала я и расположилась за столом, бывшим нечто средним между рабочим и обеденным. Еще одну порцию чая мне налила уже Кернен, которая незаметно проскользнула на кухню, выполнила свои обязанности и также тихо покинула ее.

В «Хрониках Геделрима» меня интересовал раздел, связанный с культурным отдыхом. Куда бы с подопечным наведаться?

— Не обижайся на него, — произнес Понтер, вытирая полотенцем руки и присаживаясь напротив меня.

Я отложила газету, подперла рукой подбородок и ответила:

— И не думала.

— Он не со зла. Просто занят сейчас очень, практически не отдыхает, — вздохнул повар, явно переживающий за родственника, и добавил: — но на тебя все равно находит время.

— Уж лучше бы отдыхал больше.

— Тоже верно, но он уже наверно разучился не работать. Поди попробуй его заставь время на передышку взять. Куда там!

— Ты сейчас пытаешься надавить на жалость и вынудить меня простить мастера, хоть действительно обиды и нет. Почему тебе это так важно?

— Он многое сделал для меня, нашей семьи в целом, для других. Для тебя вот тоже не мало. Он, в сущности, хороший человек. Просто он не думает иногда, что говорит. Точнее, что думает, то и говорит… — Понтер запнулся, как-то покраснел и начал суетливо сминать полотенце. — Нет, не так… Уф… Ну ты, надеюсь, поняла?

— Поняла-поняла. Важно-то чем?

— Я не хочу, чтобы ты думала о нем плохо. Он же занят не абы чем. — тут его голос перешел на шёпот. — Делом почти государственной важности. — И еще кивнул с важным видом.

— Это каким делом?

Понтер придвинул к себе газету и открыл ее на самой первой странице.

— Вот.

«Открытие первой школы магии для девочек в Геделриме.»

Какая я жутко невнимательная — такую новость пропустила!

— Именно поэтому доступа в эту часть моего дома практически никто не имеет. А слуги, слава всем богам, у меня не болтливые, — проворчал Джетмир, когда появился на кухне. — Понтер, тебе заняться нечем, поэтому треплешь языком?

— Не думал, что это не стоило было знать Астари.

Я поспешила отвлечь недовольного мастера на себя.

— Так какое отношение ты имеешь к грядущему открытию?

— Непосредственное. Я — один из учредителей, — уже спокойно ответил мастер без тени хвастовства.