Рина Фиори – Доктор, мое сердце в твоих руках! (страница 4)

Выхожу из кабинета, чувствуя себя немного униженной. «Личная медсестра», – с иронией думаю про себя. Скорее, девочка на побегушках, которая варит кофе и делает комплименты кактусам.

Кстати, мне тоже не помешает пообедать.

Иду в столовую, где царит обычная больничная суета. В воздухе смешиваются запахи борща и жареной рыбы, над головой гудят разговоры и звон посуды. Беру себе тарелку гречки с котлетой и сажусь за свободный столик в углу.

После обеда возвращаюсь в кабинет начальника. Настя уже ушла, а Глеб Владиславович сидит за столом и сосредоточенно рассматривает результаты ЭКГ. Хмурится.

Наверное, у какого-то очередного пациента серьезные проблемы, – проносится в голове.

– А ну-ка, присядь, – приказывает, кивая на стул.

И от его тона мне становится не по себе…

Глава 4

Сердце ухает куда-то в пятки и начинает отбивать чечетку. Тон у босса такой, будто я сейчас на операционном столе лежу, а он стоит рядом и скальпель точит.

Сажусь на стул, стараясь не выдать дрожь в коленках.

– Что-то случилось, Глеб Владиславович? – спрашиваю, стараясь, чтобы голос звучал как можно спокойнее, будто я обсуждаю погоду, а не предстоящую казнь.

В голове вертится: что я успела натворить?

Босс поднимает на меня взгляд, и в его глазах нет ни намека на иронию или издевку. Только серьезность.

– Савочкина, я тут кое-что обнаружил, – говорит, постукивая пальцем по распечатке ЭКГ. – Судя по этой кардиограмме, у вас серьезные проблемы с сердцем. Прямо как у старого дедушки, который пробежал марафон.

Сердце пропускает удар. В груди будто устроили рок-концерт без моего ведома.

– Что? – выдыхаю, ощущая, как лицо стремительно теряет цвет. – Но… это невозможно! Я же вроде живая еще.

– Давно вы делали ЭКГ? – спрашивает, не обращая внимания на мое замешательство, как будто я должна помнить график своих сердечных сокращений наизусть.

– Утром… – тяну растерянно.

Желания вспоминать о том, как мужчина видел меня полуобнаженной, да еще и с электродами на стратегически важных местах, нет ни малейшего. Это даже в страшном сне не приснится.

– Лоя, я имею в виду, раньше, – цедит сквозь зубы босс, словно нерадивому ребенку правила поведения объясняет.

– Последний раз… наверное, в колледже, на медосмотре, – вспоминаю, как будто пытаюсь откопать мамонта в своей памяти. – Но тогда все было в порядке. Я даже отжималась больше всех на физкультуре!

– В детстве у вас были какие-то проблемы с сердцем? – настаивает Соколовский, сверля меня взглядом, словно рентгеном.

Вспоминаю. Мама говорила про шумы в сердце, но потом вроде все прошло.

– Да, – отвечаю, чувствуя, как в груди нарастает тревога и начинает конкурировать с рок-концертом истеричная самба. – Но потом все прошло, врачи сказали, что перерасту. Типа, это как молочные зубы, только в сердце.

Глеб Владиславович хмурится еще сильнее, будто я только что призналась в краже бриллиантов королевы.

– Это нужно проверить, – говорит, решительно вставая из-за стола. – Сейчас же сделаем повторное ЭКГ. И чтобы наверняка!

– Сейчас? – переспрашиваю, чувствуя, как паника подступает все ближе и начинает дирижировать моим внутренним оркестром. – Может, лучше завтра? Или послезавтра? Или вообще никогда?

– Нет, сейчас, – отрезает, как хирург скальпелем. – Чем быстрее мы проверим мои подозрения, тем лучше. Идемте. И никаких «но»!

Соколовский выходит из кабинета, и я, словно зомбированная, следую за ним. Ноги на ватных подкосах заплетаются, и я почти падаю, но вовремя хватаюсь за дверной косяк. Мы идем по коридору, и каждый шаг отдается гулким эхом в моей голове.

В голове крутятся самые мрачные мысли. Что, если у меня действительно что-то серьезное? Что, если мне нужна операция?

А может я и вовсе скоро стану звездой медицинских журналов с диагнозом «Самое странное ЭКГ в истории»?

Приходим в кабинет функциональной диагностики. Глеб Владиславович что-то быстро говорит медсестре, и она кивает, готовя аппарат для ЭКГ. Она смотрит на меня с сочувствием, и от этого становится еще хуже.

– Ложитесь на кушетку, – говорит мне Глеб Владиславович, указывая на белую клеенку, которая выглядит подозрительно новой и чистой.

С трудом повинуюсь. Сердце бешено колотится, кажется, что сейчас выскочит из груди и убежит в другой кабинет. Медсестра прикрепляет к моей груди и конечностям холодные электроды. Я вздрагиваю от неожиданности.

– Дышите ровно, не двигайтесь, – говорит она, словно я робот, а не человек, охваченный паникой.

Стараюсь выполнить ее инструкции, но это непросто. Мысли путаются, в голове – полный хаос.

Проходит несколько мучительно долгих минут, и медсестра отключает аппарат.

Она что-то смотрит на экране, потом передает распечатку Глебу Владиславовичу.

Он внимательно изучает кардиограмму, хмурится. Молчит. Его лицо становится все более непроницаемым, как будто он пытается расшифровать послание инопланетян.

А до меня только доходит: зачем тогда Соколовский сам мне утром ЭКГ делал, если может вполне отправлять пациентов сюда, в кабинет функциональной диагностики? Неужели он решил устроить мне личный аттракцион страха?

– Ну что там? – не выдерживаю, нарушая тишину, которая давит на уши. – Что со мной? Я жить буду?

Теперь волнения добавляют не только возможные проблемы с сердцем, но и вопрос: что это задумал босс?

Он поднимает на меня задумчивый взгляд. В глазах плещется какое-то странное выражение, которое я никак не могу расшифровать.

– Странно, – говорит он, наконец-то прерывая тягостное молчание.

Внутри все опускается…

Глава 5

– Странно, – повторяет босс, потирая пальцами небритый подбородок. – Здесь все в порядке. Кардиограмма идеальная. Прямо как у космонавта перед полетом.

Я смотрю на него, как баран на новые ворота. То есть, получается, вся эта паника была зря?

– В смысле? – не понимаю я. – Как это возможно?

– Это значит, что первая кардиограмма была ошибочной, – объясняет он. – Скорее всего, произошла какая-то путаница.

Облегчение волной накрывает меня с головой. Чувствую, как напряжение покидает мое тело.

– Ошибочной? – повторяю, не веря своему счастью. – Слава Богу!

– Да, ошибочной, – подтверждает Глеб Владиславович. – Но все равно, вам не помешает пройти полное обследование. Просто для собственного спокойствия.

– Обязательно, – киваю. – Обязательно пройду.

Мы возвращаемся в кабинет. Я сажусь на свой стул, чувствуя себя совершенно разбитой. Этот внезапный приступ страха вымотал меня до предела.

– Извини, что так напугал, – говорит Глеб Владиславович, садясь за стол. – Но я должен был проверить. Для меня важно здоровье не только пациентов, но и коллектива.

– Ничего, – отвечаю, стараясь улыбнуться. – Главное, что все в порядке.

– В качестве извинений предлагаю сегодня вечером поужинать вместе. Просто ужин, – выставляет раскрытую ладонь вверх.

Думаю несколько секунд, как поступить. С одной стороны, если задержусь, у семьи будут вопросы ко мне.

А с другой, это же корпоративная этика и все такое. Как боссу отказать? Тем более, он ничего запрещенного не предлагает.

– Хорошо, можно просто ужин, – соглашаюсь.

Глеб Владиславович в ответ кивает и снова углубляется в свои бумаги. Я тоже пытаюсь вернуться к работе, но мысли все еще блуждают где-то далеко.

В голове крутится вопрос: как могла произойти такая ошибка? И почему именно со мной?

Внезапно Глеб Владиславович поднимает голову.

– Савочкина, а вы не могли случайно перепутать свою папку с чьей-нибудь другой? – спрашивает неожиданно.