Рина Эйртон – Хозяин Охоты. Книга I (страница 8)
– Все готовы. Отлично!
Она взяла сестру за руку и зазвонила в колокольчик, хохоча. Суть игры проста – детишки с завязанными глазами должны поймать ведущего с колокольчиком. На первый взгляд совсем не сложно, вот только Мирабель не хотела играть только в гостиной. Намного веселее играть во всём огромном особняке! Поэтому, как только глаза были завязаны, Мирабель выбежала в коридор, сопровождаемая мелодичным позвякиванием. Джоан и Луис ринулись за ней, по пути постоянно спотыкаясь и падая, что не могло не веселить Мирабель.
– Ты жульничаешь! – возмутилась Джоан, в очередной раз падая на ковёр.
– Я играю честно. Может быть, у вас слишком короткие ножки, коротышки?
Девочка со скрежетом сжала зубы. Теперь поймать эту нахалку стало её главной целью. Она медленно встала, потирая ушибленное колено, и со всех ног побежала на звук колокольчика. Джоан не просто дотронулась до тёти – она буквально впечатала ту в стену, оклеенную зелёными обоями. Мирабель вскрикнула:
– Дура!
– Мы выиграли! – Джоан сорвала повязку и впилась взглядом в девочку. – Кто теперь коротышка?
– Эй, а почему Флоренс без повязки? – растерянно спросил Луис.
– Вот оно что! Она опять хотела нас завести в тёмную комнату и запереть там.
– Делать мне нечего! Отстань от меня, малышня.
Мирабель вырвалась из хватки племянницы и побежала прочь.
Джоан и Луис кинулись следом, оставляя маленькую Флоренс тихонько хныкать посреди коридора. Догонялки продлились недолго – Мирабель остановилась возле неприметной тёмной двери, открыла её и юркнула внутрь. Двойняшки, конечно же, забежали следом.
– Где она?
– Она стоит там. Скорее, Джоан.
– Не беги. Я устала, – девочка остановилась, пытаясь отдышаться. – Что это за место? Мы здесь никогда не были.
Перед детьми открылся узкий коридор, лишённый не только роскоши, но и окон. Скудное освещение обеспечивали лампы, расположенные таким образом, чтобы можно было рассмотреть только то, что находится перед тобой. Обоев на стенах не было, только старая тусклая краска.
– Наверное, потайная часть дома.
– Луис, мне страшно… Пойдём к маме.
– Не бойся, – он взял сестру за руку. – Это ведь дом Вессеньеров. Здесь нечего бояться.
– Здесь всё такое страшное…
– Ты похожа на маленького цыплёнка.
– Неправда! – Джоан тут же состроила серьёзное лицо. – Пойдём за Мирабель.
Дети медленно двигались вдоль узкого коридора. Пол скрипел под их шагами, а то, что было впереди, тонуло в полумраке. Неожиданно Луис остановился, от удивления приоткрывая рот, и тихо сказал:
– Джоан, смотри.
Девочка отвела взгляд от брата и, сощурившись, уставилась вглубь коридора. У стены стояла высокая, светловолосая женщина, одетая в лёгкое белоснежное платье с пышными рукавами. Отчего-то волосы её были расплетены и волной спускались по плечам и груди. Она смотрела в пустоту, не обращая внимания на детей.
– Кто это, Луис? Слуга?
Мальчик покачал головой. Он сделал смелый шаг вперёд и громко спросил:
– Ты кто? Представься!
Женщина не отозвалась. Она начала медленно приближаться к двойняшкам, и Луис смог разглядеть на её бледной шее подвеску в виде солнца с идущими из центра лучами и то, как странно светились её глаза. Они были подёрнуты серебристой дымкой, абсолютно пустые и неживые. Луис начал понимать, что с этой женщиной что-то не так. Он крепче сжал руку сестры и крикнул:
– Бежим!
Детишки, объятые страхом, бросились прочь от женщины. Они бежали, не разбирая дороги, пока перед ними не возникла дверь. Луис дёрнул ручку, и двойняшки оказались в библиотеке. Мальчик захлопнул дверь, а Джоан притащила стул, чтобы забаррикадировать проход.
– Что такое? Неужели вас так напугал коридор для слуг? Кажется, наши милые племянники никогда не бывали в подобных местах. Вот-вот расплачутся.
Мирабель поднялась к двойняшкам, весело перескакивая через ступеньки винтовой лестницы, ведущей на первый этаж библиотеки. В её зелёных глазах сверкала усмешка.
– Ты подговорила ту женщину? – Луис сжал кулаки и подошёл к девочке. – Признавайся.
– Какую ещё женщину?
– Она не скажет правду, Луис. Она просто избалованная лгунья, которой нравится над нами издеваться.
Мирабель гордо вздёрнула острый носик и поставила руки на бока.
– Я-то лгунья? – фыркнула она. – Я всегда говорю правду.
– Ты лгунья, – повторила Джоан, – самая отвратительная в мире.
– Самое время бежать к мамочке и жаловаться, нытики. Ах, какая парочка. Коротышка и уродка с пятнами на лице…
Джоан не успела открыть рот, чтобы возмутиться, как Луис сорвался со своего места и толкнул тётю с такой силой, что та полетела вниз – он просто хотел заставить её замолчать. Мирабель взвизгнула, прежде чем коснуться телом ступеней, а головой – перил, и молча покатилась по лестнице. Луис с ужасом смотрел на то, как мелькает голубое платье на устланной зелёным ковром лестнице.
– Она… – Джоан осторожно перегнулась через перила, чтобы посмотреть на лежащую внизу девочку.
– Отец мне этого не простит.
– Скажем, что она сама упала.
– Но Мирабель ведь расскажет правду! И тогда меня накажут за враньё.
– Не расскажет. Мне кажется, что она умерла.
– Совсем?
– Ага.
Луис схватился за голову, сжимая чёрные пряди между пальцами.
В это же время Роуз размеренным шагом двигалась по коридорам особняка. Она завернула за угол, без колебаний открыла одну из дверей и, зайдя внутрь, тихо её закрыла. Это была спальня герцогини. Роуз прислонилась спиной к двери, возводя глаза к потолку. Её грудь часто поднималась и опускалась, а руки тряслись.
– Соберись, тряпка, – прошептала она.
Девушка достала из корсажа крохотный дурнопахнущий мешочек из тёмной ткани. Она воровато огляделась, раздумывая несколько секунд, подошла к кровати и опустилась на колени. Платье тихо зашуршало. Девушка протянула руку, чтобы спрятать мешочек среди тяжёлой конструкции под кроватью. Внешне мешочек был практически незаметен.
Роуз встала, отряхнула платье от пыли и хотела уже покинуть комнату, как вдруг заметила открытое письмо со знакомой подписью. Читать чужие переписки было откровенной наглостью, но девушка не смогла перебороть любопытство. Она взяла листок, на котором ровным почерком было написано:
«
Дочитывать дальше Роуз не стала. Она и подумать не могла, что Альберт Вессеньер – такой хороший отец. Детское чувство ревности закололо в груди, – интересно, а к её матери он тоже обращался со слов «дорогая моя»? Если бы Корнелия оказалась в унизительном положении, он бы тоже возненавидел её без всяких разборок? Стремительный рой мыслей прервал топот ног, доносящийся из коридора. Роуз вздрогнула, спешно вернула листок на стол и подошла к двери, чтобы дождаться, пока шум затихнет. Она прислушалась – ничего. Выйдя из комнаты и дойдя до дверей библиотеки, девушка заметила, что здесь столпилось подозрительно много служанок.
– Что случилось?
Девушки переглянулись, и лишь одна, самая юная из них, решилась пискнуть что-то невнятное и тут же спрятаться за спинами других горничных. Роуз догадалась, что произошло что-то серьёзное. Она грубо растолкала девушек и спешным шагом подошла к Корнелии, сидящей у винтовой лестницы. Женщина рыдала навзрыд: Мирабель лежала на её коленях с закрытыми глазами, а золотистые волосы были испачканы кровью. Роуз взглянула на мужа, стоящего поодаль. Рядом с ним она заметила двойняшек и немедленно бросилась к ним, прижимая к себе.
– Вы не ранены? Ничего не болит?
– Роуз… Мне кажется, что это сделали наши дети.
– Что? Что ты имеешь в виду? – спросила девушка, гладя двойняшек по спинам.
– Мирабель упала оттуда, – Льюис кивнул на вверх винтовой лестницы. – Луис сказал, что они играли и… «Они не хотели, но так вышло».
– Глупости какие. Джоан и Луис здесь ни при чём.
– Роуз…