Рина Эйртон – Хозяин Охоты. Книга I (страница 7)

– Я ждал смерти.

Прежде Роуз не обращала внимания на то, какие тёмные веснушки под глазами и на носу слуги. Дитрих не был уродлив, но что-то в его внешности будоражило взгляд юной леди. И это что-то поглощало все мысли, а когда девушка закрывала глаза, то не могла представить ничего, кроме его странного лица. Она отчаянно пыталась найти в нём страшный изъян, взять хотя бы его грубое, отнюдь не аристократическое телосложение, каким должен обладать, пожалуй, любой мужчина его рода деятельности или, например, его дурацкие спутанные волосы. Хоть что-то, чтобы объяснить это чувство смятения и то, почему она до сих пор не рассказала дяде правду.

– Твоя смерть будет страшной, долгой и мучительной, – сказала Роуз, гордо подняв голову.

– Пусть будет так.

– Неужели ты не боишься?

– Для меня есть вещи страшнее смерти.

– Адские муки?

Дитрих рассмеялся, заставляя девушку покраснеть от стыда и злости.

– Как ты смеешь смеяться над моими словами? В моих руках твоя жизнь!

– Если бы Вы желали мне смерти, то я не стоял тут. После той ночи я ждал, что за мной придут. Прислушивался к каждому шороху… Вы никому не рассказали, я уверен в этом.

Роуз раздражал самоуверенный взгляд грума, который смотрел сверху вниз. Он был намного старше и выше её, но причиной этого взгляда была совсем не разница между ними. Дитрих чувствовал свою безнаказанность.

– Пока не рассказала, но я могу поменять своё решение в любой момент.

– То будет Ваша воля, моя госпожа.

Девушка натянуто улыбнулась.

– Верно. Поэтому я хочу знать, зачем ты это сделал.

– Зачем? Здесь нет скрытых смыслов. Я не мог позволить Вам умереть. Вы племянница моего господина, человека, который подарил мне второй дом, – отстранённо произнёс Дитрих, поглаживая Вихрь по голове.

– Ты давно работаешь у дяди?

– С восьми лет.

– А сейчас тебе сколько?

– Около двадцати.

Разговор их прервал пьяный вопль, и в конюшню зашёл конюх.

– Тупица, ты почему… – увидев юную леди, мужчина замялся. – Наверное, я не вовремя. Дитрих, как освободишься, выйди на улицу.

Конюх спешно покинул конюшню, оставляя за собой шлейф из «аромата» крепкого алкоголя, что тут же смешался с запахом лошадиного навоза.

– Похоже, мне пора идти, госпожа.

– Подожди, – она перекрыла ему путь своим телом, широко разведя руки. – Я должна знать, что не ошиблась.

– Говорите тише, пожалуйста.

– С самого детства мне твердили, что колдовство – это чистое зло, – шёпотом сказала Роуз. – Все сказки, все легенды, что мне рассказывали… нигде не было добрых колдунов. А те рассказы, где они были, мне читать не разрешали. Как же тогда мне поверить в твоё благородство? Люди сжигают колдунов десятками в год, а ты не держишь зла и спасаешь меня, потомка Теодора Вессеньера, который убил твоего предка короля Карстена?

Дитрих подошёл практически вплотную к девушке и наклонился, чтобы прошептать на ухо:

– Если бы я был таким, как рассказывают, я бы уже сжёг всю вашу семью дотла.

Роуз испуганно отшатнулась. Её щёки пылали.

– За двенадцать лет, я имею в виду, у меня было много возможностей, – пояснил парень. – В любом случае я доверил Вам свою жизнь тогда в лесу. И не ошибся. Клянусь, я сделаю всё возможное, чтобы и Вы не ошиблись в своём решении.

Дитрих ушёл, оставляя девушку в смятении.

Глава 3. Корнелия

– Я рада, что Вы откликнулись на приглашение.

Герцогиня сидела в кресле, обмахиваясь веером. Она выглядела сонной и очень уставшей, ладонями держалась за живот, тщательно скрытый под пышными тканями зелёного платья. Роуз помнила Корнелию другой, юной и хрупкой, а сейчас перед ней сидела грузная женщина, с круглым лицом и красными щеками. Она не любила её, но понимала как никого другого.

– Не приехать было бы по меньшей мере невежливо с нашей стороны, – очаровательно улыбнулся Льюис и провёл рукой по усам и бороде.

Роуз прекрасно знала этот самодовольный жест. «Они с герцогиней были бы отличной парой», – подумала она ухмыльнувшись.

– Правда, не стоит! Вы очень занятой человек, я это знаю.

– Мы приехали бы ещё раньше, но пришлось задержаться в городе. Моя милая жена часто жертвует деньги на благотворительность.

– Ах, какая прелесть! Знаете, говорят, что граф Элиот пожертвовал огромную сумму Верховной Инквизиции. Удивительный человек.

– Роуз, а почему же ты никогда не помогаешь Верховной Инквизиции? Всё время какие-то сироты или…

– Потому что это слишком скучно, – холодно прервала мужа девушка. – Каждый уважающий себя человек жертвует им деньги. Никакого разнообразия.

Корнелия тихонько рассмеялась, принимая слова падчерицы за шутку.

– Ах, ну вся в своего дядю!

– Для меня Ваши слова – большая похвала. Но что мы говорим всё о себе. Расскажите, как Ваши дела, герцогиня.

Корнелия ещё сильнее замахала веером.

– Правда, какие у меня могут быть дела! – она театрально вздохнула. – Мирабель постоянно устраивает какие-то концерты, Флоренс даже на своё имя не отзывается, а Виктория всё время требует внимания! Она не хочет проводить время с сёстрами, ей нравится только со мной и нянькой.

– Но ведь Виктории всего два года.

– И что же с того? Мирабель в её возрасте не плакала каждый час, если её на руки не возьмёшь! С девочками так сложно…

– Грезите о сыне? – с едва уловимым ехидством спросила Роуз.

В ответ Корнелия лишь вздохнула. Поняв, что разговор зашёл не в то русло, Роуз встала и сказала:

– Я вынуждена ненадолго покинуть Вас, чтобы припудрить носик.

– Да, конечно.

– Что же, Льюис, – сказала Корнелия, когда девушка вышла, – может быть, расскажите о своей жизни во Флосе?

Если бы Джоан и Луис услышали, что их отец рассказывает о Флосе кому-то, кроме них, то наверняка сильно расстроились. Но детям было запрещено присутствовать при взрослых беседах, поэтому они играли в другой части особняка. Игру выбирала всегда Мирабель, ведь она была самой старшей. Ей уже исполнилось целых восемь лет!

– Берите повязки и завязывайте глаза, пока няня не вернулась! – повелительным тоном сказала она. – А я буду звонить в колокольчик.

– Так нечестно! – возмутилась Джоан. – Ты каждый раз ведёшь! Дай колокольчик кому-то другому.

– Ещё чего. Вообще-то, мне решать, кто будет водить.

– С чего бы это?

– Потому что я уже взрослая. И потому что вы в моём доме.

– Что?! Это дом нашей мамы!

– Тогда почему вы здесь не живёте?

Луис погладил сестру по спине. Он знал, как легко Джоан выходит из себя. Хоть Мирабель внешностью была очень похожа на свою старшую сестру: светлые волосы, зелёные глаза и миловидные черты лица; но характером они заметно отличались. Джоан могла бы описать тётю словосочетанием «заносчивая овца», потому что Мирабель была жутко надменной и эгоистичной.

– Ладно, я тебе уступлю, – сказала Джоан, завязывая глаза. – Но в следующий раз играть с тобой не буду.

Луис последовал примеру сестры и тоже завязал глаза. Когда Флоренс хотела повторить за другими детьми и потянулась за атласной повязкой, Мирабель тихонько её остановила, подмигивая.