Рина Дейн – Единственная (страница 8)

— Я подумаю, Маш, хорошо? — вижу на губах подруги улыбку и понимаю, что дала слабину. Шейкина ведь теперь не отстанет, не после того, как я почти согласилась поехать с ней за город к друзьям ее мужчины.

— Хорошо, — недовольно бормочет и камеру переводит на свое кулинарное творение. — Как тебе? Вроде неплохо.

— Ну... не все так плохо, как мы думали, Маш.

На самом деле, все действительно так, если не брать в расчет кусочки обычных помидоров и классических куриных яиц. Но, думаю, для первого раза подойдет.

— Тогда пока, Шнайдер приехал. А ты подумай, договорились?

— Да-да.

— Все! Чмоки в щеки, Лисина!

Прощаюсь с подругой и сижу на лавочке еще долгих минут пятнадцать, потому что катастрофически не хочется подниматься в квартиру и встречаться с одиночеством лицом к лицу. Карина как-то предлагала мне завести котенка, но я не хочу. Боюсь не справиться с ответственностью, что-то забыть сделать или просто стать для него плохой хозяйкой. Но так приятно приходить домой, зная, что тебя там ждут.

Поднимаю голову к вечернему небу и тихо выдыхаю. Несмотря на то, что еще не стемнело, где-то видны звезды. Маленькие и едва заметные, но они есть. Замечаю падающую звезду и тихо себе под нос бормочу единственное желание, которое исправно загадываю на каждый праздник, когда задуваю свечи.

— Хочу влюбиться. Взаимно, — звезда исчезает в тот самый момент, когда последний звук сказан.

Вряд ли оно исполнится, конечно, но запрос во вселенную сделан.

Шестая глава

Наше время

— Ну, так что, Лисина? — закрываю за последним клиентом дверь и устало падаю в кресло. Оно мягкое и безумно удобное.

В салоне я сейчас одна, другие девочки либо закончили раньше, либо устроили себе выходной. По громкой связи болтаю с Машей и бегло осматриваюсь вокруг: салон небольшой, но аккуратный и чистый. Живу я в самом простом районе города, потому и парикмахерская тут без изысков, но мне нравится.

— По поводу?

— Следующих выходных, — нетерпеливо объясняет Маша.

— Прости, после работы голова вообще не работает.

Потираю устало виски и прикрываю глаза. Я снова встала на рассвете, к обеду переделала кучу всего, начиная с уборки и заканчивая выбросом мусора. В салоне торчу с двух, а уже семь, и я максимально вымотана. В холодильнике дома пусто, так что с трудом нахожу в себе силы, чтобы подняться и добрести до ближайшего продуктового. Правда, пока я только думаю об этом, настраиваюсь и слушаю подругу.

— ... я все узнала, там будет что-то вроде тусовки своих, так что ты обязана со мной поехать, Лисина. И отказы не принимаются. Я бы позвала Любу, но она укатила со Степашкой куда-то на все лето, до нее не дозвониться. Но ведь ты не бросишь подругу в беде, правда?

— Я еще думаю, Маш. Правда. Еще целая неделя впереди, все можно будет переиграть.

— Но ты ведь понимаешь, что я смертельно обижусь на тебя, если ты меня бросишь?

— Понимаю.

— А в гневе я страшна, Лисина.

— Знаю, — обреченно вздыхаю.

Машка знает, на что давить. Но я говорю правду: все может измениться в любой момент, так что точный ответ дам ей в пятницу. И ни днем раньше.

Прощаюсь с Шейкиной и выбираюсь сначала из кресла, в котором могу уснуть, а после из салона. Закрываю за собой дверь, несколько раз ее дергаю, проверяя, и только после бреду в сторону магазина. Волосы по дороге собираю крабиком, потому что на улице все еще душно и пряди на затылке начинают неприятно липнуть к телу. Забегаю в один пункт выдачи, потом — в другой, и через минут сорок я уже вся увешана пакетами. Долго думаю над тем, чтобы заказать такси и добраться до дома с комфортом, но останавливаю себя. Тут идти-то минут пятнадцать, сама справлюсь. Лишь покупаю себе холодный лимонад и продолжаю идти, удерживая все пакеты в одной руке. Жалею, что не взяла сразу наушники. Сейчас бы прогулка до дома точно не была бы такой скучной. Но они валяются где-то в сумочке, и добраться просто так до них я сейчас не смогу.

— Алин? — слышу я, продолжая идти, и лишь немного сбиваюсь с шага. Я знаю этот голос, и сейчас у меня открывается какое-то второе дыхание: я готова бежать до подъезда, только бы не встретиться с его обладателем. Даже сонливость куда-то исчезает. — Алина! Лисина, погоди!

Останавливаюсь и оборачиваюсь, смотрю на Макса снизу вверх. Пользуясь тем, что глаза спрятаны за солнцезащитными очками, без зазрения совести рассматриваю Рудских. Он в черных шортах и синей майке, которая прилипла к его телу. В руках — бутылка воды, а на ногах спортивные кроссовки. Выглядит как парень с обложки спортивного журнала — мечта всех девочек-подростков.

— Ты избегаешь меня? — говорит он с улыбкой, и мне хочется вылить ему свой лимонад прямо в лицо. Неужели он настолько наглый, чтобы говорить такие вещи?

Да, он наглый. Всегда таким был, и мне это нравилось.

— Я не обращаю внимания, когда кто-то на улице произносит мое имя. Мало ли сколько Алин кругом, — небрежно пожимаю плечами.

— Ты ведь узнала, что тебя зову я.

— Не узнала. Мир не вертится вокруг тебя, Рудских!

Он ничего не говорит. Молчит, сжимая в руке бутылку воды. Делаю пару глотков лимонада и собираюсь уходить, потому что причин находиться рядом с ним у меня нет. К тому же это был долгий и тяжелый день, я устала и хочу в душ. А еще — в холодную квартиру: валяться под кондиционером и смотреть глупые ромкомы.

Максим рассматривает меня, улыбается, проскользнув взглядом по моему телу. В этот момент мне уже не так жарко, как еще секунду назад. По телу проходит волна дрожи, бросает в холодный пот.

— Я помогу, — вызывается он.

— Не стоит, Макс. Я взрослая девочка и справлюсь сама, — морщу носик и лишь сильнее стискиваю пальцами ручки пакетов. И пусть мне тяжело и я хочу бросить половину того, что забрала, но Рудских я об этом не скажу.

— Кажется, я не спрашивал, Персик. Я помогу, — одним движением руки он забирает у меня пакеты и, обогнав, идет вперед. А я так и стою несколько секунд обескураженная и сбитая с толку. — Ты идешь, Персик? Или тебя тоже донести до квартиры?

— Козел! — бормочу под нос и иду следом за ним. Макс не пытается шагать быстро, он подстраивается под мой темп и большую часть дороги молчит. Несет мои баулы с таким видом, словно ничего у него в руках нет и это просто прогулка.

Сама краем глаза поглядываю на Макса, пытаюсь понять, как он забрел в мой район и почему занимается именно здесь. Предположила бы, что он провел время в спортзале, но это никак не укладывается в голове. К тому же я не припомню, чтобы в этом районе открывали тренажерку. Тем более в моем! Там, где живет Матвей, не так давно открыли зал, куда и ходит брат. Было бы логичным, чтобы и Рудских ходил туда же.

— Я бегал, Персик, — отзывается он, когда мы останавливаемся на светофоре. Макс бросает на меня короткий взгляд, а затем снова смотрит перед собой.

— Я не спрашивала, — дуюсь и, выбросив стаканчик в мусорное ведро, руки складываю на груди. С трудом, но удерживаю себя от комментария по поводу прозвища.

— Правда? А мне показалось, что я слышал твой вопрос. Ты слишком громко думаешь, Персик.

— Прекрати меня так называть. Мне не двенадцать, — не выдерживаю я.

— Да, тебе не двенадцать, Персик, — слышу его тихий вздох.

Больше мы с ним не говорим, лишь изредка приходится подсказывать, куда идти дальше. Мы останавливаемся у моего подъезда, и Макс не отпускает пакеты, даже когда мы заходим внутрь и я нажимаю кнопку лифта. Как бы сильно прежняя я не старалась затащить Максима в свою квартиру, новая я этого никогда не сделает. Этим утром я твердо для себя решила выбросить Максима Рудских из своей жизни и начать новую, в которой для него не будет места. Даже крохотного кусочка. Но, учитывая обстоятельства и то, что спустя пару минут он стоит в моей прихожей, где-то мой план на новую жизнь дает трещину.

— Я тебя не приглашала в гости, Макс, — с возмущением говорю ему.

Он стягивает кроссовки, наступая на пятки, и проходит вглубь квартиры. Сейчас радуюсь, что потратила утро на уборку. Дверь в свою спальню я успеваю закрыть прежде, чем парень заглянет и туда. Зная его, он непременно заглянет в шкаф с нижнем бельем, прокомментирует все мои откровенные наряды и выберет себе самый любимый.

— Сделаем вид, что этого мы не слышали. — Он улыбается и пакеты грузит на кухонный островок. Достает из одного бутылку молока, лимонад и три ярко-желтых лимона, прячет все в холодильник и роется дальше. На крохотной кухне он ориентируется так, словно бывает тут каждый день. Сама включаю кондиционер и вытираю влажную шею: вспотела то ли от духоты, то ли от волнения и нервов. Я еще не определилась. Макс открывает бутылку воды, найденную на полке, и жадно пьет, опустошая почти половину. — Не подскажешь, где у тебя тут ванная?

— Ты собрался принять у меня душ? — к щекам приливает румянец, пусть я и до конца не понимаю его причину. Как и вообще все происходящее.

Почему он ворвался в мою жизнь именно тогда, когда я решила его забыть? Снова смешивает мне все карты, сбивает с толку.

— Да. Я бегал, Персик, и мне нужно в душ, — кивает и, обойдя кухонный островок, подходит ко мне. — Я помог тебе с пакетами, а ты, пожалуйста, перестань быть такой злюкой. Тебе это не идет.

Макс щелкает меня по кончику носа и уходит. Слышу, как открывается, а после и закрывается дверь. Включается вода в ванной комнате, а я продолжаю стоять в центре кухни и злиться от абсурдности ситуации. Понятия не имею, что он будет делать дальше. Напялит свои грязные вещи? Тогда смысл в принятии душа совершенно пропадает. Тихо ругаюсь под нос и ухожу в свою комнату, в шкафу нахожу шорты и футболку Матвея. Они вроде бы одной комплекции, так что ему должно подойти. Матвей со мной никогда не жил, но в те редкие моменты, когда они с Каринкой оставались у меня с ночевкой, у него всегда была тут одежда. Беру их в охапку и топаю к двери в ванную, прислушиваюсь и замечаю, что воды уже не слышно. Поднимаю руку, чтобы постучать в дверь, но та резко открывается, и я так и замираю с поднятой рукой. Макс стоит передо мной, повязав на бедрах полотенце. Его волосы мокрые, на кончиках видны капли воды, которые падают на тело и медленно стекают по шее и крепким плечам, загорелой груди. Мне стоит больших усилий поднять взгляд и посмотреть в глаза Максу.