Рина Беж – Ошибка оборотня (страница 12)
– А знаешь, я же реально верила, что ты других любишь. Ревновала так, что на стены лезла, – Солана вытирает сбегающую по щеке слезу. – А потом я услышала одну вещь, сложила «два» плюс «два» и поняла, что ты мне врешь.
– Какую вещь, Солана?
Гляжу на свою самую красивую девочку на свете, ощущая, что сердце не в груди уже бьется, а в горле клокочет.
– От тебя пахло бабами, – выпаливает, сжимая кулачки, – но не пахло сексом. Никогда. Ни возбуждения. Ни заинтересованности. Ничего. Просто чужой запах.
– Ты уверена? – подначиваю ее, потому что всё про неё знаю. – Ты же никогда ни с кем…
– Уверена, – вздергивает подбородок. – Ту, твою последнюю… Коди, блондинку… Мы с Жани ее нашли спустя несколько месяцев. Хватило пары угроз, чтобы она раскололась, что это был самый непыльный способ обогатиться наличкой в приличном размере от красавчика-оборотня, который даже в трусы ей не залез.
Фыркаю, восхищаясь своей боевой малышкой.
А вот это я пропустил.
Сдаю позиции?
– Почему ты не поделилась шесть лет назад, что обо всем догадалась? – спрашиваю ее, но она мотает головой.
И задает свой:
– Почему ты не рассказал мне всё, Джек? Я бы… я бы поняла… и не стала ничего требовать… и… приняла любые условия, только бы ты был рядом… я на всё…
– Поэтому и не предложил, голубоглазка, – перебиваю, касаясь пухлых нежно-розовый губ пальцами, а затем убираю за маленькое ушко выбившийся светлый локон. – Я ничего не мог тебе дать взамен. Ни-че-го. И сейчас не могу. Столько всего хочу… и не могу.
Качаю головой.
Глава 12
Джек выполняет обещание. При первой же возможности отвозит меня в арендованный дедом дом.
Хотя что там эта поездка? В облике Рами бежать меньше двадцати минут, а на колесах – всего десять.
И всё же в эти ценнейшие крупицы бытия мы находимся с истинным только вдвоем. Будто существуем одни во всей вселенной. И нет никаких проблем и забот. Нет никого кроме нас.
Это волшебно.
Теперь, зная расклад проблем, не позволяющих нашей паре обрести единство, что бы не говорил Джек, мне становится легче. Я знаю врага в лицо. Нет, это не Дарха, на нее я не обижаюсь. Пусть не понимаю стремления неизвестной волчицы заигрывать с несвободным мужчиной, обретшим истинную, но ее страхи и боль из-за увечья принимаю.
Наш с Джеком враг – стечение обстоятельств. И тут он прав, поделать ничего нельзя. Но не зря же говорят, что время лечит… а еще оно расставляет всё по своим местам.
Уверена, придет тот час, когда всё изменится, наступит минута, и матушка-Луна, подскажет выход.
Каждому даются тапки по ноге, и путь по силам. Наш с Торовым вот такой. Повышенной сложности. Извилистый и теряющийся в дремучем буреломе.
Но он есть, раз есть мы.
Если мы не сдадимся, если не свернем, если будем упорно преодолевать трудности, то, не сомневаюсь, найдем решение.
За себя могу сказать сразу. Я ни за что не отступлю от парности, не откажусь от истинного, не променяю его ни на кого другого, буду рядом на любых условиях. Тем более, зная, что борюсь не только за себя, но и за него.
Как он это делал на протяжении всей моей жизни. Даже когда я считала, что он меня предает, он любил. И сейчас любит. По глазам вижу, по внутреннему состоянию улавливаю, по душевному равновесию Рами считываю.
– Твой отец и его бета сегодня отсутствуют. У них дела в соседнем городе. Выдыхай, – улыбается краешком губ Торов, заметив, как я нервно верчу в руках телефон и то и дело провожу по экрану большим пальцем.
– Это здОрово, – засовываю гаджет обратно в карман, мысленно ликуя.
Нет, папуля и Цеф Вудов, отец Жани, конечно, добрые и понимающие оборотни, но их должности при любом раскладе накладывают отпечаток, а потому они до жути внимательные и цепкие к мелочам.
А меня так разбирает от радости, что удалось разгрести завалы непонимания с Джеком, и так морозит от предстоящей встречи с любимой подружкой, да еще незнакомкой Линой Эванс, что еле-еле удается сдерживать кульбиты настроения.
– Всё будет хорошо, Соль, – Торов накрывает мои сцепленные в замок пальцы своей горячей ладонью. – Не накручивай себя зазря.
– Сложно.
– Знаю. А ты просто расслабься и доверься интуиции.
– Я постараюсь.
– Умница.
Делаю резкий выдох и улыбаюсь.
Матушка-Луна, спасибо тебе, дорогая, что позволяешь проживать вот такие моменты счастья. Короткие, но наполненные эйфорией по максимуму. Когда безудержно тонешь в любимых глазах, когда полностью растворяешься в легких касаниях рук, когда заботу ощущаешь на ментальном уровне.
Джек оказывается прав.
Первая настороженность и слегка резиновые улыбки уже через полчаса общения с обеими девочками сменяются светлой незамутненной радостью, робкие жесты – искренними обнимашками и, сознаюсь, обильным слезоточивом. Но тот, как быстро назревает, так и прекращается.
Выплеск нервов и последующий откат. Когда понимаешь, что жуть осталась там, далеко за бортом, и больше никаким боком тебя не коснется.
В спокойной обстановке, в относительно спокойной обстановке, я не стремлюсь активничать, больше наблюдаю и, как подсказывал Торов, молчаливо поддерживаю обеих девчонок. То сжимая тонкие ладошки, то поглаживая их по плечу, то просто делясь душевной улыбкой.
Спустя час слова истинного о том, что мой дедуля охраняет человечку, будто драгоценность, находят полное подтверждение.
Джейкоб контролирует ее непрестанно. Поскольку рана не позволяет Лине двигаться, она лежит в постели. Но и в спальне альфа Смит, как ворчливо называет его Эванс, пусть при этом мило краснеет, он не оставляет ту без внимания. Постоянно проверяет, чтобы не уставала, чтобы не вставала, чтобы ела и пила, чтобы не стеснялась и посылала нас Жани в лес, если захочет поспать. И прочее-прочее в подобном духе.
Со стороны ухаживания двуликого смотрятся безумно мило и до того занятно, что, забывая про невзгоды, откидываю рутину прочь и просто дышу эмоциями. Насыщаюсь положительными флюидами.
Стараюсь не спешить с выводами, но одно понимаю четко: у меня нет ревности, что моя единственная любимая подруга магнитом тянется не ко мне, а к Лине, и чуть позже проходит с ней обряд, становясь сестрой по крови. Девушка, втрое младше нас по возрасту, ведет себя настолько зрело и чутко, так искренна и чиста сердцем, что…
…я прекрасно понимаю и Вудову, и собственного дедулю. Их сердца распахиваются навстречу свету. И неважно, что его излучает не сверхсущество, а слабая девчонка. Ее силе воли я готова аплодировать стоя.
«Матушка-Луна, сотвори чудо! – обращаюсь к богине в один из безумно трогательных моментов, когда Джейкоб, забывая про зрителей, между делом касается губами лба девушки, проверяя температуру, а та, вместо того чтобы отшатнуться от мощнейшей ауры сильнейшего существа планеты, накрывает его руку своей ладошкой и сжимает, заглядывая в волчьи глаза. – Луноликая, пусть у Джейкоба всё сложится, как нужно, и он будет счастлив».
Порой благодати для других хочется даже больше собственной, потому что они заслуживают ее ничуть не меньше, а намного больше.
В академию возвращаюсь, пребывая в светлых чувствах.
Всю неделю постоянно созваниваюсь с обеими девчонками, болтаю с ними по часу или три, узнаю последние данные о состоянии здоровья, рассказываю о занятиях и сплетнях. Молчу о Джеке.
Он предупреждает, что исчезнет по заданию альфы на некоторое время. Переживаю, но отпускаю с улыбкой на губах. Разве можно иначе, пусть и рвется душа?
А после каждый вечер, перебирая воспоминания о нашем чудном завтраке, неторопливой прогулке, сложном разговоре, нанизываю их, как драгоценные бусины, на нить памяти и смакую, воспроизводя перед глазами счастливые моменты.
Беды не жду. Она находит меня сама.
Через пять дней, когда утром я возвращаюсь из библиотеки, на меня нападают два придурка. А как их еще назвать? Огромные широкоплечие мордовороты скручивают руки, затыкают рот какой-то вонючей тряпкой и, словно куклу, подхватывают за шкирку и тащат в сторону хозпостроек.
Глава 13
Вы знаете, как умирает душа?
Раньше я об этом только догадывалась, когда ловила холодность в глазах истинного, когда слышала, что он отказывается признавать меня своей парой.
Но это всё такая глупость и мелочь по сравнению с настоящей бедой.
Нет, я не про страх за себя. Это вторично.
Когда боль причиняют любимому существу, которому давно и безоговорочно отдано твоё сердце – вот мощнейший стресс. Вот пресс, который выдавливает жизнь по крупицам. Вот истинная погибель.
Два бугая затаскивают меня в темное помещение без окон и без церемоний толкают вперед. По инерции пробегаю несколько шагов, спотыкаюсь о торчащее из земли кольцо с цепью и падаю на колени, раздирая их и ладони, на которые опираюсь, о мелкий гравий в кровь. Боли не чувствую. Наверное, спасает адреналин, взметнувшийся в крови и притупивший эмоциональный фон.
Первое, что приходит в голову, это мысль: «И зачем я надела сегодня платье, если всегда ходила в брюках?»