Рина Беж – Ошибка оборотня (страница 14)
Я даже вижу, как вылетает пуля и… чувствую, как легко входит в тело, заставляя вскрикнуть от боли.
Не моей боли, Джека. Именно он ловит предназначенный мне патрон, в последний момент сбивая с лап в сторону и закрывая собой. Но даже раненный не останавливается, а бросается дальше, на стрелка.
Загрызает. И как подкошенный падает рядом.
Неестественная тишина, установившаяся в ангаре в этот момент, бьет по ушам кувалдой. Хватает пары мгновений, чтобы оценить расстановку сил: четыре трупа и один…
Перевоплощаюсь и бросаюсь к Кроку, чья шкура лоснится и чернеет из-за обилия пролитой крови. Падаю на колени и пальцами слегка касаюсь волчьей морды. Сердце рвется на части, отмечая тяжелое дыхание истинного. Грудная клетка еле приподнимается, опускается и замирает.
Моё сердце замирает вместе с этой остановкой.
– Джек, тебе нужно обернуться, – произношу, стараясь проглотить слезы. – Джек, родненький, пожалуйста. Я не донесу тебя иначе.
Руки ходят ходуном, когда касаюсь лапы, но я прошу и прошу истинного вернуться ко мне.
Дальше – будто сон.
Действую на инстинктах, словно кто-то ведёт меня. Руководит моими руками, ногами, головой, мыслями.
Хотя какие мысли – одна.
Есть только одна, но самая важная.
Спасти!
Не позволить ему меня оставить одну.
Потому что…
– Ничего у тебя не выйдет, Торов, так и знай! – рычу сквозь зубы, трясущимися руками вытирая слезы и направляя автомобиль в сторону дома Джейкоба. – Никуда ты от меня не денешься! А решишь умереть, уйду вслед за тобой! Так и знай! Умрешь ты – умру я!
Глава 14
Вы знаете, что такое боль?
Не физическая, причиненная телу. А душевная, истязающая морально. Незаметная, но настолько мощная, что подкашиваются ноги, немеют пальцы рук, а голова собирается взорваться, не вывозя накала.
Когда ты выглядишь живой и здоровой, а внутри у тебя война. Эмоциональная и разрушительная. Беспощадная и кровопролитная. Когда выкручивает суставы, ломает кости, огнем выжигает внутренности и на ленты полосует сердце.
Нет, я не придумываю.
Не фантазирую.
И не приукрашиваю кошмарную картину.
Я сжимаю зубами губу, ощущая во рту металлический привкус, и молча агонизирую, улавливая все те страдания, в которых варится мой истинный, истекающий кровью на заднем сиденье машины.
Ужасная боль.
Всеобъемлющая.
Безжалостная.
Но хуже всего – неугасаемая.
Вот тебе и двуликий. Сильный, выносливый, несокрушимый. А чертова регенерация почему-то не действует.
Вопрошаю раз за разом, глядя через зеркало заднего вида на разодранную пулевыми отверстиями грудную клетку, которая и не думает заживать.
Хочется заорать в голос. Завыть. Забиться в истерике. Вывернуть себя нутром наружу, чтобы не чувствовать ту беспомощность, которая ломает сознание и растирает душу в пыль. Но четкое понимание, что любая моя глупость неукоснительно приведет к смерти любимого, держит в ежовых рукавицах.
Смаргиваю соленые слезы, давно безостановочно текущие по щекам и размазывающие обзор, и лишь сильнее втапливаю педаль в пол. Веду машину на пределе скорости, не обращая внимания на заносы и с визгом клаксонов съезжающие на обочину встречки.
Им не горит, а у меня каждая минута бесценна.
На закрытую территорию имения, арендованного дедом, влетаю кометой, едва открываются ворота. С надеждой на помощь. С верой в чудо. С неистребимой жаждой мгновенного спасения.
Но мысль, засевшая в голове и нашептывающая, что всё станет хорошо, как только доберусь до своих, разбивается о холодные, произнесенные бесстрастным голосом слова Элины Маск.
– Серебряные пули – это приговор, – констатирует докторица, приехавшая осмотреть Лину Эванс.
Она едва касается кончиками пальцев краев одной из ран, жестом подтверждая ужасную правду.
Миг. И словно бетонная стена обрушивается на голову.
Всё сразу становится на свои места: и нереально дикая боль, которая выматывает Джека, и потеря истинным сознания, и то, почему раны не затягиваются.
– А что не так с серебром? – тихий вопрос человечки разбивает тишину, сковывающую всех двуликих до единого.
Интересу Лины никто не удивляется.
Многие тайны сверхсущества держат в секрете, чтобы не отдавать в руки людей лишних козырей. Хотя те, кто действительно ищет информацию, вполне возможно ее находит. Я не интересовалась, потому и судить не могу.
– Серебро – единственный металл, который для нас опасен. Он плавит кожу при соприкосновении и не позволяет тканям сверхсуществ регенерировать в обычном режиме, то есть скоростном. Пока пули находятся внутри тела, раны не затягиваются, и оборотень умирает от кровопотери, – Джейкоб доступно и понятно объясняет своей гостье нашу особенность.
А у меня дрожь проносится по телу.
Страх… какой же ты всеобъемлющий.
– И что делать с Джеком?
Вопрос, который вертится у меня на кончике языка, вновь озвучивает Лина.
Перестаю дышать и вся превращаюсь вслух. От ответа специалиста с медицинским образованием зависит жизнь Торова… и моя судьба.
Мой истинный – для меня всё.
– Единственный вариант спасения – вызвать врача-человека сюда, чтобы он мог извлечь опасное серебро.
Вердикт Элина Маск озвучивает в спокойной манере, а меня подкидывает. Она даже и не думает пытаться сделать хоть что-то самостоятельно.
Будто ей все равно. Наплевать. Безразлично.
Сжимаю кулаки так, что ногти больно впиваются в кожу. Какая же она бессердечная!
Что ж! Не хочет пробовать она, значит, повезу истинного в клинику. Принимаю решение единолично.
Просто так не сдамся. Не отступлю.
– До клиники парня точно не довезете. Он слишком слаб для дальнейшей транспортировки, – фраза докторицы звучит приговором, железным кулаком вбивая правду в солнечное сплетение. – Счет идет на часы. И их по всему – не более двух.
– Не успею, – шепчу, не чувствуя губ, и всхлипываю.
До ближайшего города больше шестидесяти километров по лесной трассе. Плюс нужно найти клинику, специалиста, все объяснить, договориться…
Закрываю глаза, надеясь остановить слезы, но те легко находят путь.
И текут, текут, текут…
– Я… я могу это сделать, если меня будут направлять и подсказывать, – тихий, робкий голос Лины вначале напоминает шелест листьев за окном, но затем он чуть крепнет и звучит более уверенно, когда человечка поворачивается в сторону врачихи. – Доктор Маск, у Вас же в чемодане есть необходимые для операции инструменты?
Замираю, как и все присутствующие взирая на оборотницу. Но та, словно издеваясь, не спешит с ответом, несколько минут о чем-то думает, сканирует Лину, а после Джейкоба прищуренным взглядом. И, когда я мысленно обещаю разорвать ее на клочки, если струсит и откажется, она кивает.