Рина Беж – Ошибка оборотня (страница 11)

– Истинные?

Солана моментально оказывается рядом, ныряет рукой в мой карман и, перехватив ладонь, участливо ее пожимает. Вот она – поддержка без красивых слов. Жест, идущий от сердца.

– Верно, – киваю, отвлекаясь от изучения местности.

– Ты поэтому решил стать военным? Пошел по стопам отца?

– Да. В одной из горячих точек познакомился с Мишулом Иматовым, – не отпуская, прямо в кармане цепляю ее пальцы своими, – так вышло, что и моя, и его группы одновременно защищали Южный Кабажак. Мы договорились, что я со своими парнями вывожу мирных жителей, а он и его подразделение нас страхуют. Все шло отлично до того момента, как у диких пришло подкрепление. Дальше начался ад. Мы держали осаду две недели, пока к нам прорывались свои. В итоге население отстояли, – усмехаюсь, – а мы с Мишулом стали друзьями.

Топот за спиной отвлекает. Оборачиваюсь и, прижав истинную к себе, отвожу в сторону, чтобы бегущие трусцой спортсмены ее не зацепили. Двое парней и девушка между ними, благодарно кивнув, проносятся мимо.

Еще раз осматриваюсь и, удостоверившись, что нашему разговору вновь никто не мешает, возобновляю движение, утягивая за собой Солану и приноравливаясь под её короткие неторопливые шаги.

– Те две недели, – продолжаю прерванный рассказ, – нас сплотили. Как и похожие судьбы. Иматов тоже потерял в юности родителей, но в отличие от меня у него на попечении осталась младшая родная сестренка. Дарха. Она жила с прабабкой в Южанске и часто слала брату рисунки и письма, а тот показывал мне.

– Вы сдружились и стали служить вместе?

Смит задает очень точный вопрос.

– Да, – киваю ей, – Мишул подал рапорт и перевелся в мой отряд. Мы провели в совместных рейдах больше двадцати лет. Плечом к плечу, спиной к спине, доверяя друг другу от и до. А кому еще? – усмехаюсь, вспоминая времена буйной молодости и неуемное желание служить правому делу, а еще десятки смертей соплеменников, которым везло меньше, чем нам. – Через пару лет с начала знакомства, мы прошли полный обряд побратимства, став тенями друг друга.

– Это же хорошо? – задает новый вопрос Солана, когда я надолго замолкаю, вспоминая друга.

Мы слишком хорошо с Иматовым чувствовали друг друга и были действительно близкими соратниками, а вот с его сестрёнкой… как не пытался наладить контакт, как с… сестрой, ничего не вышло. Её настойчивые поползновения, даже когда я поделился радостью об обретении истинной, никуда не исчезли.

– Кхм, – откашливаюсь, прочищая горло, потому что дальше идет та часть, которая является первопричиной невозможности быть рядом со своей девочкой. – Хорошо, пока удача в один из дней от нас не отвернулась. Был захват заложников. Я выводил девушку, беременную. Она споткнулась о торчащую арматуру и стала падать. Крикнула чисто интуитивно, переживая, что ударится животом о перегородку. Этот звук послужил, как детонатор, для перенервничавших бандитов. Они открыли бестолковый огонь. Палили, куда придется. Та пуля предназначалась мне. Мне кажется, я ее почувствовал раньше, чем она вошла в тело.

– Те-тебя…

Слышу, как у малышки перехватывает дыхание, и сипнет голос. Сжимаю дернувшуюся в нервном ознобе тонкую ладошку и, поглаживая большим пальцем, продолжаю.

Потому что обещал, а одно без другого, к сожалению, объяснить не выйдет.

– Нет, хорошая моя, Мишул оттолкнул и поймал её сам. Пуля прошла ему сквозь шею. Шансов его вытащить не было, хотя медики старались на все сто, – запрокидываю голову вверх и, делая вид, что любуюсь верхушками сосен, пытаюсь в очередной раз пережить потерю близкого существа. – Перед смертью Мишул взял с меня слово, что я позабочусь о его сестре. Никогда не оставлю и сделаю всё, чтобы она была счастлива.

Солана, будто предчувствуя беду некоторое время молчит. Пытается переварить услышанное. Или позволяет сделать это мне, но в конечном итоге понижает голос и, повернувшись ко мне лицом, спрашивает:

– Ты выполнил его просьбу?

Смотрю в ее ясные глаза и мотаю головой.

У меня реально не было возможности отказаться от слова, данного побратиму перед смертью.

– Через неделю я поехал лично сообщить Дархе известие о гибели брата. Но застал вместо дома, куда всегда слал письма Иматов, лишь пепелище. Произошел взрыв природного газа, как сказали соседи. Примерно в то же время, когда смертельно ранили Мишула.

– Его сестра погибла? – Солана скользит по мне обеспокоенным взглядом и переступает с ноги на ногу, будто пытается найти опору.

Мотаю головой. Делаю глубокий вдох и продолжаю.

– Я отыскал ее в клинике. Сильнейшие ожоги, частичная потеря памяти и… полная парализация ног. Дарха выжила, потому что оборотница. Но восстановиться полностью не удалось ни за неделю… ни за годы, – добавляю, резко выдыхая воздух из легких.

– Но… разве такое бывает? Она же двуликая. Сверхсущество…

Дергаю плечом.

Сам ни раз задавался вопросом, но факт остается фактом. Иматова до сих пор передвигается в инвалидном кресле.

– Что было после? Ты стал за ней ухаживать?

Новые вопросы следуют один за другим.

Если бы так.

Усмехаюсь совсем невесело.

– Я выполнил последнюю просьбу побратима, сделать его сестру счастливой… – сглатываю вдруг ставшей вязкой слюну, – я на ней… – пробую еще раз.

Слова застревают в горле. Пытаюсь их выпихнуть наружу, а они сопротивляются. Всё нутро сопротивляется. Но и выхода другого больше нет.

– Что ты…, Джек?

Солану трясет не меньше чем меня.

– Я женился на ней, как она умоляла, – отвечаю, не отводя взгляда, и разжимаю пальцы, уверенный, что она сейчас же выдернет ладонь и рванет от меня куда подальше. – Иначе Дарха клялась, что покончит с собой.

Не бежит. Стоит на месте.

– Когда это было? – любимый голос мертвеет, как и у меня.

Но взгляд. Она не отводит свой и не позволяет этого сделать мне.

– Еще до того, как твой дед спас меня из смертельной ловушки. Больше ста с лишним лет назад.

– До моего рождения?

– Конечно. Иначе я ни за что не совершил этого шага, – мотаю головой.

Здесь бы точно было без вариантов.

На такой шаг я бы не пошел. Ни в жизнь. Лучше смерть.

– Но ваш брак не закреплен метками, Джек. Я бы почувствовала, – моя девочка подступает ближе. Запрокидывает голову и смотрит, не моргая. А потом сама же себе отвечает. – Ты не разорвешь связь из-за клятвы.

Не произношу ни слова. Просто киваю.

– Не могу, красивая. А Дарха не хочет. Я… я просил, – признаюсь в слабости. – Пусть она мне жена лишь по бумагам, которые для двуликих мало что значат, но этот факт изменять не желает ни в какую, – качаю головой, – прости, маленькая. Это нерешаемая проблема.

– Поэтому ты меня так тщательно отталкивал столько лет?

В проницательности Смит не откажешь.

Пожимаю плечом, но она не сдается.

– Поэтому ты таскал баб к себе домой и всячески пытался доказать мне, что тебе с ними хорошо?

– Я хотел, чтоб ты рассматривала другие варианты, а не зацикливалась на мне, – пытаюсь объяснить свою логику. – Я заботился.

– Скажи, Джек, – качает она головой. – Сколько раз ты мне изменял? Скольких самок хотел попробовать твой зверь? Скольких ты целовал, чтобы голова кружилась, а сердце сбивалось с ритма?

Бьет.

Не кулаками, а словами.

Наотмашь.

Грамотно.

Сильно.

Молчу.

Потому что сказать нечего.

Ни одной не пробовал.

Не хотел.

Ни я. Ни Крок.