Рина Беж – Ошибка оборотня (страница 10)
– Джек, – хлюпает носом и звучно сглатывает, – расскажи мне, пожалуйста, всё-всё-всё, чтобы я знала, как себя лучше вести.
Не смею отказывать.
Поднимаюсь из-за стола, наливаю стакан воды, пододвигаю к ней и, вновь заняв своё место, кратко, стараясь по возможности сгладить жесткие моменты, повествую.
– Девчонки, Жани и Лина, познакомились в лесу. На них обеих открыли охоту. На человечку посягали пятеро двуногих, на нашу Вудову – двое оборотней. С тремя из пяти людишек они смогли справиться быстро и практически не пострадали. От оставшихся двоих ушли, запутав следы.
– А двуликие?
– С первым сразу вышла заминка. Волчица Жани оказалась намного слабее оборотня, но ей помогла Эванс. Человечка здорово рисковала, но Вудову отбить умудрилась. Дальше, чтобы спастись, девчонки разделились. Раненная Лина отправилась за помощью и вышла на нас. А Жани повела Сноуна, повисшего на хвосте, глубже в лес.
– Значит, он ее настиг и…
Смит закрывает рот ладошкой и мотает головой, не обращая внимания на крупные слезы, текущие по щекам.
– Это был их единственный шанс выжить, Солана, – произношу ровно, стараясь ни на секунду не представлять на месте Вудовой свою девочку. Иначе не успокоюсь, пока не разнесу к дьяволу весь этот студгородок, – и твоя подруга им воспользовалась. Пусть это не исправит жестокость ситуации, но просто подумай, что мы вообще могли её потерять.
Молчит минуту, разглядывая точку на столе.
Потом кивает.
– И что мне делать? – спрашивает, вытирая слезу рукавом спортивной кофты. – Как себя вести? Я же…
– Любить, Солана. Ты будешь ее любить также, как делала это всю жизнь. Вы же – лучшие подруги. Не дави, не заставляй открываться, если она не захочет, не устраивай плач и страдания, но будь рядом. Просто рядом.
– Рядом? – повторяет вслед за мной.
Киваю.
– Верно. Именно так.
– Когда ее выписывают? Она приедет сюда? Или мы возвращаемся в предел к родителям? И вот еще: я успела познакомиться с Линой Эванс. Вчера разговаривала по телефону. Она мне понравилась.
Выпаливает вперемешку вопросы и информацию.
Улыбаюсь непосредственности.
Солана часто так делает, когда сильно волнуется и боится что-то упустить.
– Человечка и твоему деду очень понравилась. Он к ней никого не подпускает, – усмехаюсь, вспоминая своего альфу с немного плывущим ревнивым взглядом собственника. – Что же касается дальнейшего пребывания… пока не наведем порядок, никуда не уедем. В десяти километрах отсюда мы присмотрели отличный особняк. Огромная закрытая территория, лес, удалённость от города, но близость к академии. Джейкоб сегодня-завтра переезжает в него вместе с обеими девушками. Эванс нужен присмотр врача. Сама знаешь, какая слабая регенерация у двуногих. Жани же пока будет рядом. Дальше решит сама. Твоя подружка всегда была девушкой самостоятельной. Я верю, что постепенно эта черта в ней восстановится.
– Правда?
– Конечно, – гляжу в ясные голубые глаза. – Ты же ей поможешь?
Подмигиваю.
– Помогу, – соглашается без раздумий. На губах расцветает чуть подрагивающая улыбка. – Отвезешь меня к ним, когда будет возможность?
И теперь уже даю добро я.
Первый разговор выходит сложным, но второй, тот, что касается меня лично, предстоит в десятки раз труднее. И вдруг появляется чувство, что не хватает воздуха. Хочется выбраться из стен, которые резко начинают давить, на свежий воздух. На природу. В лес.
– Как на счет того, чтобы немного пройтись? – задаю вопрос, отвернувшись к окну.
Мне не столько требуется удостовериться, что там не начался внезапный осенний дождь. Я и так прекрасно слышу, что происходит в ближайших десятках метров вокруг. Сколько перевести дух перед исповедью.
Ведь это так называется, когда раскрываешь более чем столетние секреты?
Мысленно усмехаюсь.
Фыркает Крок.
Поддерживаю с ним беседу и вновь оборачиваюсь к Солане, когда она, прочистив горло, соглашается.
– Это было бы здорово.
Истинная кивает несколько раз, словно отвечает самой себе на какие-то мысленные вопросы. Затем хмурит брови и добавляет:
– Так странно… столько лет тут живу, а сейчас чувствую себя словно в клетке.
– Прости, – каюсь, потирая бровь, – кажется, ты улавливаешь мои эмоции. Я не хотел, но…
Зарываюсь пальцами в волосы и взъерошиваю челку. М-да, разговоры по душам – явно не мой конек. Потряхивает.
– Ты же никогда не нервничаешь.
Уверенность в голосе своей девочки поражает до глубины души.
Усмехаюсь и качаю головой.
– Думаешь, я непробиваемый?
– Ты – самый сильный и смелый двуликий, которого я встречала в своей жизни, – заявляет убежденно.
– Я – неудачник, Солана, – морщу нос, – потому что так и не нашел способа быть с тобой вместе.
Малышка замирает. Во все глаза смотрит на меня.
Я же указываю в сторону выхода и со словами «Буду ждать тебя на улице», покидаю квартирку.
Сильный… ага… унесся, сверкая пятками.
Глава 11
– Ты знаешь, что по возрасту я гожусь тебе…
Делаю паузу не специально, но разница в годах со Смит у нас реально колоссальная. В четыре с лишним раза.
И, думается, не будь её, проблем бы тоже не было. Или насчитывалось в разы меньше.
Хотя, кто знает, какие бы иные испытания подкинула мне богиня? Я не произношу это вслух, но порой так и тянет задать вопрос: «Если снаряд не падает дважды в одну воронку, то какого дьявола мне так везет попадать под прицельный шквалистый ливень пуль?»
– В истинные, Джек, – Солана поворачивает голову и смотрит прямо, не отводя взгляд. – По возрасту ты годишься мне в истинные, – повторяет убежденно. – И неважно, что вы с Джейкобом почти ровесники.
Ухмыляюсь, качнув головой.
А вот и еще одна отличительная черта моей девочки. Она не идет на компромиссы. Если считает что-то важным, своим, верит в это всем сердцем – движется вперед уверенно, теряя мягкость и гибкость, присущие её натуре. Не меняет мнение, не отступает, не лавирует.
Стоит вспомнить, сколько раз я разыгрывал перед ней концерты с другими самками, а когда те не могли справиться с задачей, то переключался на человечек. Как я настойчиво ее отталкивал, ранил, выставлял себя форменным мерзавцем и отрекался от нашей парности.
Но она не сдавалась.
Сжимала зубы и отказывалась обращать внимание на кого бы то ни было иного. Отказывалась рассматривать отношения с другими двуликими. Настойчиво оставалась одна, игнорируя массовые предложения об ухаживаниях и замужестве.
– Расскажи всё, – просит, засовывая руки в карманы толстовки.
Мы идем по аллее на расстоянии метра друг от друга. Я неосознанно копирую ее позу, пряча сжатые до побелевших костяшек кулаки в карманах худи, потому что даже метр – это много. Хочется совсем близко, за руку, плечом к плечу или теснее.
– Я родился в южном пределе. Отец был военным, погиб на задании, когда мне исполнилось тридцать. Мать после него продержалась лишь несколько месяцев. И те были не жизнью, а агонией, – кривлюсь, вспоминая, как за пару недель из жизнерадостной, самой счастливой на свете женщины Ситара Торова превратилась в тень себя прежней, разучилась улыбаться, перестала есть и спать, замкнулась и… жуткое время. – Дольше не выдержала, ушла вслед за ним.