Рина Белая – Термос, Пельмени и Тайна Тестоленда (страница 10)
Вначале Вася решил, это один из младших. Подросток, которому не терпится доказать взрослым альфам, что он тоже достоин. Тоже герой.
«Вот ведь, лезет…» — подумал Вася и скользнул по мальчишке взглядом — снисходительно, почти с сочувствием.
Лицо было скрыто под слоем сажи, но глаза… Ясные, как рассвет над замерзшим озером. Глубокие. Небесно-синие. Такие… красивые.
И тогда Вася вгляделся внимательнее.
И понял — ошибся.
Сильно ошибся.
Эти глаза не могли принадлежать мальчишке.
Ресницы — длинные, как мазки кисти по стеклу. Брови — четкие, выразительные.
Взгляд скользнул ниже, к губам — но мех, пушистый и теплый, скрывал нижнюю часть лица, словно оберегая от ненужных взглядов.
Она — девушка.
Сердце у Васи дрогнуло, будто на секунду забыло, как биться. Он закрыл глаза и мысленно прошептал:
«Вот она. Та, за которую в книгах сражаются короли. А я… я просто хочу, чтобы она сломала мне ребра».
Глава 10
Рой прорычал, голосом, от которого завибрировали камни под ногами Васи:
— Время вышло. Кого ты выбрал?
Вася вскинул голову, вспотевший от напряжения, и дрожащей рукой указал:
— Эт… того…
Он судорожно сглотнул, понимая, как близко был к тому, чтобы ляпнуть «эт-у» и разоблачить ее прямо перед всей этой зубастой толпой.
Фух.
Промолчал. Почти герой!
Фигура в мехах — точнее,
Фигура в мехах шагнула вперед и зло прорычала:
— Ты готов испытать вселенскую боль благодарности?
— Я сейчас даже мусор не готов вынести, — честно признался Вася и встал в позу: «Краб сутулый».
Фигура замерла. Тихо выругалась.
— Да откуда же ты такой взялся, Вася?.. — почти с досадой проворчала она.
— Из Химок, — просто ответил Вася, пожав плечами. — А ты?
— Из Леса Глубокой Тайны.
В круге повисла тишина.
Кто-то нахмурился. Кто-то приподнял бровь.
А потом раздался шорох голосов:
— Из Леса Глубокой Тайны?
— Это вообще где? — спросил Скар, с недоверием косясь на фигуру в мехах.
— Далеко за пределами Земель Серого Полумесяца, — спокойно ответила она.
— А звать-то тебя как? — спросил Вася, слегка приободрившись.
Она резко повернула голову к нему. Ее глаза сверкнули холодной сталью.
— Терис, — отрезала она. В голосе — раздражение, гнев, будто он пытался сорвать тонкую маску, которую она с таким трудом держала.
Она подошла ближе — и в тот же миг в нос ударил тяжелый, странный запах — как будто рядом где-то томился в тепле маринованный тролль.
— Может, хватит уже… задавать вопросы? — процедила Терис, останавливаясь прямо перед Васей. — Прими благодарность с достоинством воина.
И, склонившись к нему, одними губами прошептала:
— Подыграй мне. Кричи.
Вася моргнул.
— Кричать?
Она кивнула — едва заметно, но с такой мрачной серьезностью, что у него не осталось сомнений. У нее есть план! Вот только чувствовал Вася, что план этот — исключительно по спасению ее самой. Вася в этот список из одного наименования явно не входил.
— Громко кричи.
В следующий момент она резко выхватила мечи из ножен, и в ту же секунду Вася заорал. Громко. С чувством. С толком. С расстановкой.
— Чурчхела-а-а, сладкая, как первая любовь!.. Креветочка! Горячая, как южный ветер!.. Пахлава медовая, как жизнь до армии!..
Он изо всех сил пытался вспомнить еще хотя бы парочку этих бессмертных шедевров пляжного маркетинга — но, увы, в Геленджике бывал редко, и память его подвела.
— Черт, как же там было… про тещу и отпуск… — пробормотал он уже тише.
Терис закрыла глаза и замерла.
А потом она просто сложилась пополам — словно мохнатые боги вышибли из нее весь воздух. Из ее груди вырвался смех — громкий, искренний, неудержимый, такой, каким смеются редко и по-настоящему.
Она попыталась совладать с собой: глубоко вдохнула, выпрямилась… Но стоило ей взглянуть на Васю — и ее снова накрыло. Она зажмурилась, едва удерживаясь на ногах, чтобы не рухнуть прямо на землю.
— Милые тапочки, — наконец выдавила она, чуть отдышавшись и указывая подбородком вниз.
— А?.. Да… — многозначительно выдал Вася и опустил взгляд.
И тут случилось нечто странное. Впервые в жизни, оборотни, привыкшие смотреть в лицо опасности, синхронно, с выражением предельной серьезности, уставились на тапки — и замерли. Они смотрели так, будто впервые в жизни увидели нечто запретное, невозможное, нарушающее саму ткань их дикого, хищного мира.
Пафос сцены, атмосфера угрозы, напряжение — все это испарилось. Разбилось. Сгорело дотла.
— Это что?.. Оберег? — хрипло пробормотал Рой, сжимая лапы в кулаки.
— Нет… — медленно выдохнул другой. — Это, кажется… приманка…
— Приманка?.. Для кого? — насторожился третий.
Скар прищурился, чуть наклонив голову. Потом хмыкнул, глядя в сторону стаи:
— Очевидно же. Это для женщин. Вы только посмотрите… как они смотрят.
Все одновременно перевели взгляд на оборотниц.
Те молча, с интересом смотрели на тапки.
С пандами.
Они были толстые, мягкие, пушистые, с ушками и вышитыми глазами — круглыми и слегка наивными. Черно-белые, с розовыми пяточками на подошве.