Рина Белая – Обещанная (страница 8)
— Что значат твои слова?
Он промолчал.
Наэлия заговорила уже другим тоном — осторожным, будто проверяя собственный страх:
— Что значит «вернуть на Ис'Тайр»? Я… я думала, она просто улетела покататься. И скоро вернется.
Он молчал долго, будто взвешивал каждую мысль. А затем его голос прозвучал низко и ровно:
— Сейчас она в открытом космосе. Ей может угрожать опасность, но ни я, ни кто-либо из Высшего Круга не способны почувствовать ее, чтобы найти и защитить. Поэтому мне нужно знать, как именно вы смогли закрыть от меня свою дочь?
Но Наэлия его уже не слышала.
Она застыла, будто окаменев, ее пальцы вцепились в руку стража. Лицо побледнело, губы дрогнули, словно она хотела что-то сказать, но слова застряли в горле. Взгляд, полный ужаса, метнулся в небо — туда, где исчез их ребенок.
Зал Советов погрузился в тишину, когда последние шаги стихли под каменными сводами. Девять воинов, пробужденных против воли, смотрели друг на друга. Каждый — в маске, скрывающей лицо. Так повелевал закон: в Круге не должно быть ни имен, ни личностей — только сила.
Последний раз они собирались вместе в тот день, когда родилась Ориса. Тогда само ее появление потрясло Ис'Тайр, и понадобилось решение Круга, чтобы признать это знаком. И вот теперь — они снова вместе. И снова решают ее судьбу.
— …Но это невозможно, — сказал один из воинов глухим голосом. — Ни одна женщина не покидала Ис'Тайр. Никогда.
— И тем не менее, — ответил другой, в чьем голосе звучал металлический оттенок, — это случилось. Она ушла.
— Но как нам ее искать, если никто из Круга ее не чувствует?
— Возможно, она направилась вслед за своим воином. Мор'Рааном.
— Мор'Раан? — слова одного из воинов прозвучали почти как упрек. — Ты направил его на Землю?
Все маски обратились к нему, но он не дрогнул.
— Да. Это было моим решением. Я исполнял волю народа. Земляне сопротивляются все отчаяннее, корабли почти всегда возвращаются пустыми. Мор'Раан уже имел удачную вылазку. Я полагал, что он сможет повторить успех.
Никто не возразил: решение посчитали оправданным.
И тогда еще один голос — сильный, глубокий — прозвучал в зале:
— Время работает против нас. Космос полон угроз. Девушка уязвима, и мы должны решить, кто из нас покинет Круг и отправится за ней.
Тяжелая пауза повисла над залом.
Один шагнул вперед:
— Я готов.
Второй последовал его примеру:
— И я.
Третий произнес:
— Пусть это буду я.
Зал кипел: голоса накладывались друг на друга, каждый воин стремился доказать, что именно он достоин. Маски скрывали лица, но не силу — напряжение резало воздух, как сталь.
И только он оставался неподвижным.
Тишина вокруг его фигуры становилась тяжелее, чем самые громкие слова. Наконец один из воинов обратился к нему:
— Ты не выдвигаешь свою кандидатуру. Почему?
Его ответ прозвучал спокойно, но в нем было больше веса, чем во всех их спорах:
— Если девушка даже своим отсутствием способна погрузить в хаос весь Высший Круг, то для меня неважно, кто из вас пойдет за ней. Я готов отдать свой голос любому, потому что считаю — каждый из вас достоин.
Воины замерли, пристыженные собственным рвением. И в следующую минуту решение было принято без споров.
— Тогда я выбираю тебя.
— Я тоже отдаю тебе свой голос.
Они выбрали его единогласно.
— Прежде чем ты покинешь Высший Круг, сними маску и назови свое имя, воин.
Он поднял руку, снял тяжелую маску и, когда холод коснулся кожи, произнес:
— Мое имя Каор'Исс, владыка «Безликого шторма». Я готов исполнить волю Круга.
Ропот прокатился по залу, словно подземный гул. В голосах воинов звучали уважение и страх — чувства, которые они уже не могли скрыть.
Глава 6
Она прижалась к прозрачной стене и затаила дыхание. Внизу, далеко под ногами, осталась ее планета — ее дом, ее прошлое. Перед ней раскинулся сияющий океан звезд. Живые огни мерцали на разной глубине, словно кристаллы в черной воде.
Бесконечность пугала ее так же сильно, как завораживала. Казалось, стоит сделать неверный шаг — и она потеряется навсегда, растворится в этом безбрежном море, как капля в океане. Мысль об этом обжигала изнутри, и все же глаза не могли оторваться.
Космос звал ее, обещая невозможное: свободу и счастье быть рядом с любимым. Внутри все наполнилось радостью и вместе с этим пришло легкое головокружение, как будто звезды закружили ее в своем бесконечном танце. Она поднесла пальцы к вискам, и в этот миг внутри корабля раздался знакомый голос:
— На борту обнаружены два паразита. Они питаются твоим Светом Жизни. Продолжение контакта приведет к ослаблению организма.
Она моргнула и вдруг улыбнулась — тепло и почти смущенно:
— Нет-нет, все в порядке. Это не паразиты. Ами, познакомься: мои друзья Пруть и Уть-Уть.
В ответ одна энергоформа с веселым треском вытянулась в тонкий светящийся прутик, словно подчеркивая свое имя:
— Пру-у-уть!
Другая, наоборот, сложилась в круглый шарик, дважды подпрыгнула в воздухе и вспыхнула мягкими импульсами:
— Уть-уть!
Девушка тихо рассмеялась: даже здесь, среди звезд, они оставались такими же — неугомонными и верными.
Голос корабля зазвучал снова, на этот раз с едва уловимой вибрацией тревоги:
— Все расчеты производились без учета… твоих «друзей». Их потребление энергии нестабильно. Если они продолжат в таком объеме тянуть твой Свет Жизни, это приведет к истощению тела и серьезному ущербу здоровью.
Она улыбнулась, качнула головой и погладила одну из светящихся сфер, что прижалась к ее запястью.
— Не волнуйся. Они просто нервничают. Впервые так далеко от дома. Когда успокоятся — все будет хорошо.
Корабль замолчал, но вскоре снова напомнил, что держать на борту неизвестные ему виды опасно. Спустя время последовали еще несколько предостережений — словно он пытался настоять на своем и убедить ее в серьезности угрозы.
Она лишь качала головой и продолжала гладить сферы, будто успокаивая детей. Постепенно их тревожное мерцание стало ровнее, а вскоре и вовсе исчезло.
Когда все наконец утихло, Ами просто забыл об их существовании, сосредоточив внимание на бесконечном пространстве впереди.
Сначала сердце билось часто, будто стремилось вырваться наружу. Каждое новое зрелище — вспышка далекой туманности, серебристый разлив звездных рек, россыпь крошечных огней — казалось чудом. Она не верила своим глазам, не верила, что все это действительно существует.
Но постепенно все стало меняться. Там, где раньше сердце прыгало в горле, теперь звучало ровное, спокойное биение. Звезды по-прежнему оставались прекрасными, но их сияние уже стало фоном. Время растянулось в бесконечный путь, где дни, недели и даже месяцы теряли смысл.
Она начала играть с ребятами в разные игры. Конечно, втроем было бы веселее, но кто-то всегда оставался прикованным к ее запястью, заслоняя кожу тонкой пленкой собственной энергии.
Иногда это был Уть-Уть: вытянувшись линией, он неподвижно лежал под браслетом, пока Пруть строил в воздухе сияющие лабиринты. Иногда наоборот — Пруть сидел, тихо подрагивая от напряжения, а она подхватывала Уть-Уть ладонями и отбивала о стену, словно светящийся мяч.