Рина Белая – Обещанная (страница 9)
Браслет воспринимал действия энергоформ как сопротивление, как попытку избавиться от него, и отвечал: сжимался и нагревался. Долго выдерживать это давление было сложно. Поэтому Пруть и Уть-Уть сменяли друг друга, подхватывая нагрузку, чтобы она не заметила, как трудно им самим держать защиту.
Так и текло ее время в космосе: оно измерялось играми и невидимой борьбой за каждый миг свободы.
Ами молчал. Его спокойный и глубокий голос звучал редко и всегда по делу.
Однажды, когда звезды снова растянулись бесконечной дорогой, он заговорил:
— Поздравляю, Ориса. Сегодня тебе исполнилось семнадцать. По меркам Ор'Ксиаров.
Она вскинула голову, моргнула — и не удержалась от смеха.
— Семнадцать? Это невозможно. Мы не могли быть так долго в пути.
— Я не мог ошибиться, — спокойно возразил Ами и вывел графики и таблицы с отметками времени.
Она покачала головой, но улыбка не сходила с ее лица.
— Что ж… значит, сегодня праздник. Все отдыхаем. Никакой тяжелой работы, только игры.
Она посмотрела на запястье, где черный металл снова коснулся кожи.
— Пустяки. За пару часов никто из Ор'Ксиаров не найдет меня в открытом космосе. Даже если узнают, где я… когда они будут здесь, меня уже не будет. Я уйду далеко.
И, бросив взгляд на мерцающие рядом энергоформы, спросила:
— Во что играем?..
Когда голос Ами вновь прорезал тишину, она вздрогнула. Восемнадцать не могло наступить так скоро.
— Использование ресурсов превышает допустимые значения. Энергия расходуется быстрее, чем было заложено в расчетах. В случае сохранения текущего ритма возвратный маневр может оказаться невозможным.
Ориса опустила взгляд и задумалась.
Слова Ами звучали серьезно, но в голове упрямо крутилась одна мысль: все это не будет иметь значения, если им повезет встретить «Теневое пламя» Мор'Раана. Тогда помощь окажется рядом, и дорога домой будет проходить уже в объятиях ее любимого.
Но что если нет?
Сердце дрогнуло. Они останутся дрейфовать посреди космоса — в бесконечной пустоте. Без возможности вернуться, без защиты. Лишь она, двое верных друзей и молчаливый корабль — брошенные в безмерное море звезд.
В следующее мгновение Ориса уже сидела в кресле пилота.
— Ами, выдай варианты. Где мы можем раздобыть энергию?
В ответ кабина ожила.
Перед ее глазами вспыхнула сеть графиков и таблиц. От текущей траектории тянулись линии, расход энергии выделялся алым, прогнозы стремительно уходили вниз. Рядом выстраивались возможные источники топлива: от плазменных выбросов ближайшей звезды до огромной станции под названием «Перекресток».
— «Перекресток»… — прочитала Ориса и нахмурилась. — Придется отклониться от курса на 4,3°.
— Вероятность пополнения энергозапасов в пределах допустимых значений: 78 %, — невозмутимо сообщил Ами.
— Тогда решено, — произнесла Ориса, крепко сжимая подлокотники кресла. — Ами, держим курс на «Перекресток».
— Команда принята, — спокойно ответил корабль.
Глава 7
Он вел свой «Безликий шторм» сквозь пустые сектора, где само пространство дрожало от гравитационных искажений. Каждый миг требовал полной сосредоточенности: малейшая ошибка — и их разметает на части. Он гнал корабль вперед, и каждый рывок «Безликого шторма» был рывком его собственной воли.
Он снова и снова сканировал космос в поисках бедственных сигналов. Но едва отметив себя, они тут же исчезали. Это сводило его с ума.
Он прислушивался к тишине браслета. Поначалу это было пыткой — вместо пульса ее жизни ощущать мертвое, холодное безмолвие. Но оно сопровождало его так долго, что в какой-то момент он поймал себя на мысли, что уже и не помнит, каково это — слышать ее.
Две трети пути к Земле остались позади, когда вдруг… он ощутил биение ее жизни по ту сторону браслета. Следом он уловил ее радость — чистую, ничем не замутненную.
Первая мысль обожгла разум: она нашла Мор'Раана, она с ним, она в безопасности.
Но следом поднялся холодный, трезвый разум. Это невозможно. «Теневое пламя» уже должно было достичь Земли и сейчас возвращаться на Ис'Тайр. С грузом или без — не имело значения.
Важно было только одно: она не с ним. Она движется… ему навстречу.
Но все еще слишком далеко.
Слишком далеко от «Теневого пламени» Мор'Раана.
Слишком далеко от него.
Он закрыл глаза.
Он был Ор'Ксиаром. Думал, как они. Действовал, как они. И потому даже не задумался, когда выбрал маршрут: прямой погоней, в лобовую, со всей мощью.
Но она… она была человеком. Ребенком, рожденным от союза земного мужчины и женщины, пусть и воспитанным на Ис'Тайре. Она мыслила иначе.
Просто и по-человечески разумно. В ее логике не было смысла нестись вслед за «Теневым пламенем», когда его можно было спокойно перехватить на обратном пути.
Он понял: ошибся. Он не только не догнал и не защитил ее, но поставил под еще больший удар. И в этот миг сердце рванулось наружу, вынуждая его не думать, действовать. Но он задавил это чувство, утопил его в холодной пустоте разума.
Теперь в нем остался только расчет.
Маршрут, скорость, траектория.
Все, что могло привести его к ней. И ничего кроме.
Он решил перехватить ее в мертвом пространстве у края Туманности Ойор — точке, ближайшей к ее пути. Но чтобы успеть, придется выжечь себя, влив в «Безликий шторм» немыслимое количество силы.
С того мгновения для него перестало существовать что-либо, кроме пути. Он снова и снова рвал пространство, не позволяя себе остановиться ни на миг. Если бы его тело было отдельно от корабля, оно рухнуло бы без сил. Но, сплавленный с машиной, он вытягивал из себя все до последней капли. Он упрямо продолжал истощать себя, даже понимая, какой бедой это грозит.
Но это не имело значения.
Им двигал один-единственный инстинкт: найти ее и защитить.
Он должен успеть.
Встать между ней и опасностью прежде, чем та настигнет ее.
И каждый новый рывок вперед был его молчаливой клятвой: он не позволит себе ошибиться еще раз.
«Безликий шторм» застыл в мертвом пространстве у края Туманности Ойор. Вокруг не было ничего: ни света, ни звезд, лишь вязкая, холодная пустота, словно выжженная изнутри.
Он отпустил управление и начал сканировать пространство. Взгляд разума уходил во все стороны, цеплялся за малейшие колебания, искал знакомый след. Но пространство оставалось глухим. Ни тени, ни отзвука корабля Аэллири.
И все же он чувствовал — он не был один. Другие суда заходили в этот сектор, но, уловив присутствие «Безликого шторма», шарахались в стороны. Корабли Ор'Ксиаров были, как клеймо: тяжелое, холодное, от которого хотелось сбежать.
— Где же ты, Ориса?
По всем расчетам, он должен был перехватить ее именно здесь. Траектория сходилась идеально. Она не могла проскользнуть мимо — не раньше, чем он занял эту точку. Значит, все, что остается, — ждать.
Но ждать в мертвом пространстве было тяжелее, чем сражаться. Тишина давила. И каждый раз, когда его разум касался проходящих рядом судов, он ощущал одно и то же: страх.
Стоило им понять, на кого наткнулись, они бросали маршрут и спешно уходили.
Вот почему он ненавидел места скопления маршрутов. Слишком много слабых, суетливых сознаний, за которыми легко потерять нужный след.
И вдруг он поймал себя на том, что снова думает, как Ор'Ксиар. Такими темпами он никогда не найдет ее.
То, что вызывало у него отвращение, могло пробудить в ней интерес. Она — человек.