Рина Белая – Обещанная (страница 59)
Воины не двигались, но воздух вокруг них начал меняться — уплотняться, вибрировать, словно энергия, которую они удерживали, рвалась наружу. Несколько масок дрогнули, свет в их прорезях вспыхнул сильнее.
Кто-то сказал почти неслышно:
— Женщины люмари… без защиты?
Лиэра кивнула.
— Да. И каждая из них живет в страхе, что однажды не успеет спрятаться.
Этого оказалось достаточно.
Воздух в зале дрогнул, и в следующий миг по кругу прошла мощная волна энергии — будто сама планета откликнулась на ее слова.
Каор'Исс едва успел укрыть любимую, гася вспышку напряжения рядом с ней. Он инстинктивно прижал Орису к себе, чувствуя, как под кожей вспыхивает знакомое пламя силы. Он знал, что сейчас испытывает каждый из стоящих перед ним воинов. У них не было права на слабость. Но слова Лиэры задели самое святое, что в них было.
— Самое время закончить это собрание, — наконец произнес один из воинов. — Каор'Исс, ты прощен. Дождись решения остальных и…
Он не успел договорить — его перебил другой. Потом третий.
Один за другим воины Круга повторили слова о прощении.
Каор'Исс выпрямился, едва сдерживая облегчение.
— Благодарю вас за мудрое решение, — произнес он.
Когда Каор'Исс повернулся к Орисе, она улыбалась.
Ни он, ни она не заметили, как Лиэра, стоявшая неподалеку, вложила ладонь в руку воина — и они исчезли в темноте.
— Поехали домой, — сказала Ориса. — Я познакомлю тебя со своими родителями.
Он кивнул, и они покинули зал в тишине.
Эпилог
Наэлия смеялась до слез.
Она сидела, опершись ладонью о край стола, и никак не могла остановиться — смех срывался снова и снова, переходя в беззвучные судороги.
— Мам, это не смешно! — возмутилась Ориса, сжимая пальцы в кулаки. — Совсем не смешно!
— Не смешно?.. — сквозь смех выдохнула Наэлия, утирая слезы тыльной стороной ладони. — О, доченька… я обожаю твою девочку! Она так красиво мстит тебе!
— Мстит?! — вспыхнула Ориса. — Она угнала корабль отца! Ей четырнадцать, мама! ЧЕТЫРНАДЦАТЬ!
Наэлия едва удержалась, чтобы не рассмеяться снова, и подняла руки, будто сдаваясь.
— Я знаю, знаю, — проговорила она, стараясь вернуть себе серьезность. — Но признай, момент она выбрала гениальный.
Ориса метнула на нее такой взгляд, что Тейрон, стоявший у стены, едва заметно кашлянул, пряча улыбку.
— Миа со своим воином — на Тайтаеме, а Ами — у Аэллири на ремонте. Ни корабля, ни возможности броситься за ней в погоню… — Наэлия покачала головой. — Какая хитрая девочка.
— Моя девочка! — резко ответила Ориса. — Это мой ребенок, мама! И она сбежала!
— Да, сбежала.
— И что нам теперь делать?! — в отчаянии выкрикнула Ориса, теряя самообладание.
Наэлия посмотрела на нее спокойно.
— Ждать, — произнесла она мягко.
— Ждать?! — Ориса чуть не сорвалась на крик.
— Да, — кивнула Наэлия. — Ждать.
Она подошла, обняла дочь за плечи и чуть улыбнулась.
— Это всегда спасало нас от отчаяния.
Ориса выдохнула — коротко, судорожно.
— Она вся в тебя, — пробормотала Наэлия и снова рассмеялась, но уже тихо, с теплом.
— Да, — согласилась Ориса. — В меня…
Я почувствовал ее еще до того, как она вошла.
Энергия — живая, неустойчивая, дрожащая от страха и любопытства — скользнула по воздуху, словно зыбкий луч света. Потом — мгновение. Резкий спад. Все исчезло.
Когда она вошла, я увидел пустоту.
Абсолютную. Чистую. Холодную. Ни страха. Ни волнения. Ни даже следа детского трепета.
Она стояла прямо, руки прижаты к бокам, подбородок чуть поднят. И в этот миг я понял — передо мной не ребенок. Передо мной тот, кто уже умеет прятать душу за щитом.
Редкий дар. Опасный дар.
— Имя? — спросил я, хотя знал, кто она.
— Аэл'Райя, — ответила она ровно. Голос — без интонаций, сухой, почти механический.
Я смотрел на нее молча, изучая.
Слишком мала, слишком юна для черной брони. И все же броня сидела на ней безупречно. Я видел тысячи воинов в этой форме, но никогда не думал, что броня Ор'Ксиаров может так гармонично смотреться на девушке.
Она держалась прямо, но не вызывающе, не с той самоуверенностью, что часто прорывается у молодых Ор'Ксиаров. В ее осанке не было вызова — только внутренняя собранность.
Лицо юное, правильное, лишенное даже тени наивности. Кожа — слишком светлая для дочери Каор'Исса, скорее характерная для земных женщин. Белые волосы выбивались из тугой косы, вспыхивая холодным серебром.
Глаза — чистый янтарь. Не просто цвет, а огонь подо льдом.
В этих глазах я увидел то, чего не ожидал встретить у четырнадцатилетнего ребенка: безмолвную решимость. Такую редко можно увидеть даже у взрослых воинов.
— Зачем ты здесь, Аэл'Райя? — спросил я.
— Я хочу, чтобы ты стал моим наставником, Ор'Саар.
Я поднял бровь.
— Зачем?
— Я хочу стать лучшим пилотом Ис'Тайра, — сказала она. — Создать свой корабль и поднять его в небо. Чтобы он стал легендой — как «Безликий Шторм» моего отца или «Теневое Пламя» Мор'Раана.
Я почувствовал, как что-то старое, почти забытое, дрогнуло внутри — то чувство, которое обычно приносят только самые дерзкие из учеников. Но я задавал вопросы не сердцем.
— Почему не пришла к отцу?
Ни один мускул на ее лице не дрогнул.
— У него хватает забот.
Ответ правильный. Но слишком ровный, слишком выверенный. Я видел за ним другое — отец отказался обучать дочь, боясь за ее жизнь.
Я смотрел на нее, не отводя взгляда.